Тилль и флаг

      По коридору большого Мюнхенского здания шёл властный мужчина. Он осторожно потирал свои руки. Каждый его шаг был быстрым и тяжёлым. Блондин направлялся к выходу, который находился через поворот. Подходя ближе к открытым дверям, он прекратил трогать свои кисти рук и расслабленно их опустил. Охрана, стоящая по обе стороны выхода, стремительно вскинули под углом руки вверх.       Тилль Майер благополучно вышел и спустился вниз по лестнице. В нескольких метрах от него стоял чёрный мерседес, который уже ждал его. На лице блондина появилась лёгкая ухмылка, которую не каждый мог заметить. Сев в машину и устроившись на заднем сидении, он начал что-то проверять в телефоне и хитро улыбаться. Водитель даже не имел права взглянуть на то, что сейчас делает Тилль, может быть, это было и к лучшему, не всем стоит знать, чем занимается главный. Поэтому всю поездку они ехали молча и не обращали друг на друга никакого внимания.       Доехав до особняка Майера, фюрер вышел из автомобиля и захлопнул дверь, больше не смотря в его сторону, он уверенно направился к себе домой. Там его ждали пару слуг, которые только могли кидать зиги и сообщать ему о проблемах, что они и сделали. Тилль не особо вслушивался в то, что они говорили, поэтому отвечал поверхностно, без интереса. Когда же рабочие разошлись по своим делам, зеленоглазый устало вздохнул. Положив на голову свою руку, он уселся на диван, в этот же момент сзади раздался топот лап, это весёлый Фестер бежал к своему хозяину. Доберман понимал, что его человек устаёт, поэтому старался не доставлять ему проблем. Он запрыгнул на диван и лёг рядом, счастливо виляя хвостом. Майер улыбнулся и погладил четвероногого друга по голове. Рядом с ним он задремал...

***

      Блондин проснулся через пару часов, пёс терпеливо ждал, пока тот откроет глаза, чтобы убежать и заняться своими делами. Фюрер никак не отреагировал на такое поведение питомца, поэтому без лишних остановок его отпустил. Сам он встал через пару минут, потянулся и направился в свою комнату. Его одежда была немного мятой после благополучного лежания на диване, но он не спешил её снимать. Совершая постыдные действия в нацистской форме, его это намного больше возбуждало, чем быть просто без одежды. Мысли об этом заставили его покраснеть и нелепо засмеяться, он прикрыл лицо рукой, не переставая идти.       И вот, спустя минуту он стоял на пороге его личной комнаты. Без его разрешения никто не мог туда зайти, да даже подышать рядом. Там хранилось что-то запретное, секретное, известное только самому Тиллю Майеру. К некоторым шкафам и тумбочкам было категорически запрещено прикасаться и подходить, что больше всего вызывало интерес у служащих его людей. Но жестокость фюрера не позволяла совершить преступление. Все знают, что происходит с предателями и партизанами, никто не хочет попасть под горячую руку.       Дверь с тихим скрипом открывается. Мужчина заходит внутрь. Звучит щелчок, он закрылся изнутри. Теперь ему никто не помешает...

***

      Лёгкие стоны приятны ушам их источника. Слабая эйфория который раз вскружила голову красавцу-блондину. Яркий румянец на его щеках выдавал его восторженность тем, что он сейчас делает. Его движения резкие, но в то же время плавные. Мягкая красная ткань облегает его возбуждённый член. Она нежно касается его кожи, приятно доставляя удовольствие тому, кто ею пользуется.       Слегка двигая бёдрами, Тилль осторожно передвигает флаг к середине, на которой ткань алого цвета заканчивается, и начинается уже белая, немного заляпанная подозрительными пятнами. Но и на этом моменте Майер не остановился, а продолжил его тянуть, дойдя уже до чёрного цвета, то есть до свастики. Член быстро скользит по тёмной ткани, оставляя на ней мокрые следы от предэякулянта. Он сладко стонет, касаясь своего органа через ткань, осознавая, что же сейчас происходит. Который раз происходит. Изумрудные глаза закатываются с каждым движением вперёд, это безумно нравится фюреру. Понимание того, что твой член готов кончить на флаг Третьего Рейха, отвратительно травит его разум, вгоняя в неповторимую эйфорию. — Мх... – ласково мычит Тилль, глядя на испачканный его же семенем флаг.       Скоро он испортит не только то, что находится вокруг свастики, но и её саму своей спермой. Как же его привлекает осквернение флага Нацистской Германии. Возможно, сделать такое же с флагом Национал-социалистической Второй Германии, он бы не смог. — Ха... ах... – простанывает блондин и поднимает голову вверх.       Член выстреливает струёй белой жидкости, которая покрывает собой нацистскую символику времён Второй Мировой. Ткань неторопливо впитывает в себя семя фюрера, будто считает, что у неё есть другой выбор. Майер отбрасывает флаг в сторону, глупо посмеиваясь то ли над ним, то ли над собой. Он легонько потрагивает головку, которая была склизкой и неприятной на ощупь из-за жидкости, выходящей изнутри. На указательном пальце остаётся белая сперма. Этим же самым пальцем он проводит по свастике, щурясь и улыбаясь. — Wie hässlich ich bin, ahah.       Тилль скомкывает флаг и кидает его на пол. В это же время он застёгивает ширинку, ложась на кровать. Перевернувшись на спину, Майер начинает быстро расстёгивать пуговицы своего пиджака, затем стаскивает галстук, и также молниеносно снимает весь верх, оголяя грудь. Тяжело дыша, он прикрывает глаза рукой. Она поднимается чуть выше и трогает его горячую голову, в которой кипят странные мысли, врезающиеся в мозг больно и резко. Возникшие желания о чём-то более запретном кружатся у него в голове быстрым танцем. Невыносимость терпеть это принудила блондина окончательно закрыть глаза и вновь заснуть.

***

— Führer, wie fühlen Sie sich? – спрашивает настороженный голос из-за двери. — Hä..?       Тилль устало потёр глаза и взял в руки телефон, чтобы посмотреть на время. 09:59 pm. — Ich habe einfach gut geschlafen... – кричит мужчина, чтобы его услышали.       Голос девушки-служанки извиняется и пропадает, вероятно, она просто ушла, оставив Майера вновь в одиночестве. Он упирается на локти и оглядывает комнату. Потерев лоб, немец садится на край кровати и вдумчиво глядит в пол.       Голова продолжает немного болеть, вызывая неприятные ощущения владельца. В этот момент даже действия с флагом воспринимаются ненормально и мерзко, что не свойственно тому, кто продолжает это делать, не смотря ни на что. Или это какие-то побочные эффекты..? — Да уж, пора заканчивать пить чай у Колена Тиммерманса...

...хотя, думаю, не стоит.