Эстетика низкокачественного славянского андеграунда

      Небольшое откровение прошлой ночью приоткрыли Фаине глаза. Она стала более снисходительна к нестандартному поведению в школе. Теперь их будний рацион движется по единому сценарию. В коридорах они не смотрят друг на друга, будто не существуют вовсе. Ближе к закату, выбираются из углов своих страхов, разделяя эмоции и схожие ощущения как единый организм.       Каникулы заняли место рутинным дням, позволив девушкам проводить каждый час в небольшой компании. Надоев закрываться в небольшой комнатке Фа, в один момент Влада предложила посетить и ее убежище от чужих глаз.       Так повелось, что в доме Влады никто не был, ни из школы, ни уличные друзья. Отец не был тираном, он даже не был таким эгоистичным и жалким, как отец Фаины, из-за которого, порой, бывало стыдно самой возвращаться в квартиру, нежели приглашать кого-то. А Фаина и сама не звала, классами помладше в ее комнате часто зависали девочки со двора. Теперь дороги девушек идут в противоположные стороны. Они видятся, но теперь даже и не здороваются, хотя раньше хранили самые сокровенные секреты друг друга, спасали от падающих кирпичей со строек и прикрывали от наказаний родителей.       Если комната Фаи какое-то время была наполнена детским смехом, то Влада предпочитала делить кукол барби только с самой собой. Она много времени проводила в чужих домах, на детских площадках и в заброшенных зданиях. Ей не нравилось, что кто-то посмеет залезть на ее чистую, сиреневую постель с радугой. Её не нравилась мысль, что кто-то будет трогать ее вещи и рассматривать фигурки пони. Коллекция пингвинчиков из киндера святая вещь. Влада часто наводила уборку на полках, лишь бы пыль не оседала на зверей.       Был единственный раз, когда друзья Влады побывали у нее дома. Это был десятый день рождения. Собралось двенадцать детей. Самые близкие друзья. Две двоюродные сестры, которые были старше ее на полтора и два года. Три девчонки со времен детского садика, и по совместительству соседки по жилому зданию. Еще трое ребят просто со двора, остальные одноклассники. В обычные дни дом кажется таким большим и просторным, а как на кухне забрались друзья, то и сесть некуда было. Отведав чай с тортиком, на котором именинница несколькими минутами ранее задула количество свечей соответствующих ее возрасту.       Да, так всё и было, единственный раз, когда детям со двора посчастливилось увидеть, как живет одна из их подруг, было на день рождение и то, только кухня.       Такой материализм девушка приобрела от отца. С ранних годов видя, как отец ежедневно пропадает на работе и даже в свой выходной умудрялся работать, Влада поняла, как важны деньги и те вещи, которые ей покупают. Отец компенсировал отсутствие себя в жизни своей дочери подарками и прочими мелочами, которые теснились на ее полках. Теперь очевидно, почему никто не смел, находится в ее комнате. Там находится кусочки любви и внимание папы.       — Только руками не трогай.       Предупредила девушка приглашенную подругу, как можно меньше прикасаться до ее вещей. Фа услышала всё с первого раза. Аккуратно и очень скромно села на краешек широкой кровати со стальными, узорчатыми стенками. Металлические розы, окрашенные в розово-золотой цвет, идеально подходили к натуре Влады.       — У тебя комната гораздо больше моей, — подметила Фа, исследуя глазами потолок и верхушки шкафов.       — Она самая просторная в квартире, — добавила еще один факт Влада.       Нежно-розовые стены были явно крашены. Нигде нельзя было заметить ни единого пятнышка. Всё было таким чистым. Перед кроватью стоял угловой шкаф с несколькими отделами: для плечиков, для закрытых полочек, снизу выдвигались ящички. Напротив шкафа широкое зеркало во весь рост, на котором висели бусики, цепочки, стикеры, посвященные «самой внеземной девушке». Кажется, эти послания Влада их оставила для себя из прошлого. Под ногами, в середине комнаты расстелился, выбивающих из воздушно-пастельной атмосферы хором, синий ковер с белыми узорами. Наверное, иметь такой ковер под ногами гораздо практичней, нежели какой-то белый или зефирно-розовый. Влада продумана, в плане комфорта и порядка.       По левую сторону от зеркала разместился белый стеллаж с открытыми полками. Снизу стояли большие куклы из серии барби и братц. Остались еще с тех времен, когда ей дарили игрушки, а не сумочки и увлажняющий крем.       Поднимаясь выше, обращаешь внимание на то, как игрушки становятся все меньше. Если снизу стояли крупные, невероятно красивые куклы, словно модели на подиуме. То выше лежали стопочкой девчачьи журналы, с которыми девушка не планирует прощаться, хотя не пользовалась ими порядка четырех лет. Еще полочкой выше занимали множество небольших, плюшевых игрушек размером с ладонь. Половина из них стояли запечатанные в подарочную обертку. Девушка даже не распечатывала их. Настолько они ей дороги. Следующие полки занимали коробки, так и осталось бы неизвестно, что там, если не интерес Фаины.       — Теперь понятно, почему ты любишь сидеть у меня, — качнув головой, Фая поджала губы.       — Почему же? — Не поворачиваясь девушке к лицом, Влада ожидала ответ, который ее заинтересовал.       — У тебя здесь ни пыли, всё светлое, чистое. Нельзя марать. А у меня… ты сама всё видела.       — Нет, не из-за этого, у меня магнитофона нет, да и скучно здесь.       — Ну, не скажи. Моим глазам нравится, то, что я вижу, — Фа мягко улыбнулась хозяйке комнаты. — А что в коробках? Можешь показать?       Влада поначалу не поняла, какие коробки имела в виду Фаина, поэтому она нахмурила брови, и только через пару секунд ей пришло осознание. Взглянув на аккуратный стеллаж, рыжеволосая улыбнулась, поблескивая своими влажными, от гигиенички, губами.       — Там игрушки от киндеров, — доставая одну из самых крупных коробочек, поведала девушка.       — Так много? — Не скрывала свое удивление гостья.       — Ну, за несколько лет поднакопилось. Сама понимаешь, папа как с работы не приедет, принесет киндер. В магазин за продуктами поедем, берет мне шоколадки и киндер. Родственники приезжают, тоже эти киндеры суют. А они мне нравились. Шоколада мало, но он такой вкусный. Я все коллекции собрала, какие вообще есть. Одних крокодильчиков по семь-восемь одинаковых фигурок у каждой.       Влада рассыпала на пол всё свое добро, так у Фаины от рассказа и от увиденного глаза заблестели. Она бегала изумрудными кольцами по каждой фигурке и удивлялась тому, как они хорошо выглядят. Такие красивые, блестящие, и так много разных серий. Больше всего черноволосой девушке запал в душу бегемотик-капитан. Белый костюм, такого же цвета фуражка с якорем, делала этого пузатого малышка, таким уверенным в своих решениях. Вторая фигурка не оставившей гостью равнодушной, была черепашка с банановой кожурой на голове и печальным взглядом. Уверенный капитан-бегемот встанет на защиту одинокой черепашке.       Фантазия Фаины придумывала новые история для двух бездушных, пластмассовых фигурок. Они ей показали такими искренними и живыми.       — Если хочешь, можешь взять себе, — Влада заметила, как девушка долго рассматривала две фигурки, переключаясь с одной на вторую.       — Правда, можно?       — Да, конечно, у меня таких много, они повторяются, а для тебя это будет память.       Фаине залилась легкой краской, оттого что позволила себе такую детскую шалость, как придумывание историй пустым игрушками, пусть и было это только в ее голове. И от огромной радости, что этих героев она может забрать с собой.       Поскрипывая снегом, выпуская горячий пар наружу, две девушки шли ничего друг другу, не говоря. Они наблюдали, как луна прячется за проплывающие тучи и появляется снова. Луна так далека, но даже на таком расстоянии виден ее рельеф. Остановившись возле заснеженной горки, Фаина прятала покрасневший нос в теплый черно-синий шарф, пока Влада с задранной головой продолжала осматривать небо. Ее не тревожила открытая шея, да и не видно, чтобы ей вообще было холодно, чего не скажешь о Фаине, которая успела нажаловаться, что ее мизинец на левой ноге начинает подмерзать.       — Тебе не стоило меня провожать, время позднее и мороз бьет по щекам, — поведала брюнетка, хотя понимала, что уже поздно что-то менять.       — Тебе следовало остаться у меня. А мороз бьет только тебя, потому что ты маленькая и тебя можно обижать. А я пошла с тобой, для того чтобы защитить.       — Интересный вывод, только я помню, как мне пришлось встать на твою защиту, когда тебя прижали к стенке.       — Так сейчас я вышла защитить тебя, а не себя.       И не поспоришь.       Теперь Фаина не могла бесцеремонно уйти по-английски, как она это делала ранее. Невежественно, по отношению к подруге. Но и Влада не торопилась расходиться по домам. Ее безмятежное настроение навевает тревогу у Фаи. Осматривая ночной пейзаж, Влада изредка моргала и смотрела, словно сквозь небо. Девушка с изумрудными глазами, сжимала две подаренные фигурки в кулаке и оглядывалась по сторонам.       — О чем-то задумалась? — Всё же решила нарушить тишину Фа.       — Немного.       — Поделишься?       — Почему зима так долго длиться? — Со вздохом спросила Влада.       — Это риторический вопрос? — Фаина могла дать ответ, почему так происходит, но ее внутренний голос подсказывал, что дело не в зиме.       — Два года назад зима тоже была суровой. Да и на мальчишек я не обращала много внимания, пока Саня не сбросился, а твоего одноклассника не сожгли.       — Влада… — Фаине не хотелось вспоминать трагичный случай, тогда это сильно повлияло на каждого ученика.       — Мне казалось, покончить с собой может кто угодно, но не Санька. Ведь он всегда защищал младшеклассников от ребят постарше и очень любил свою семью, это все знают. Он был лучшим спортсменом среди параллель. А тут морально ничтожные люди выбили его из колеи. И эти люди сейчас учатся с нами, а тот, кто мог помочь нам — нет. Про Витю я узнала после того, как он ушел из школы, от Коли. Я и не знала, что он живет так бедно и работает в аптеке. Ты знала?       Фа отрицательно покачала головой.       — И я. А еще его в школе постоянно задирали, а он продолжал учиться, как обычный ученик. А ведь умным был, на олимпиадах по химии участвовал.       — Мы с ним вместе пробник по биологии писали в девятом классе, — призналась Фа.       — И никто не знает, куда он пропал после произошедшего, — Влада тяжело сглатывает накопившуюся слюну. — И Рома. Раньше он мне жутко нравился, но что-то мешало открыться ему. А сейчас я боюсь его. Это он придумал план поджечь толстяка, а сейчас он доучивается с нами, потому-что родители позаботились и заплатили. Я, я не знаю, кому верить. Тихий парень, как Витя, оказался Христом, которому приходилось ежедневно проходить тяготы в открытом место. Мы были слепы… И что с ним сейчас — неизвестно. Саня меня раздражал и немного пугал своим напором, а он самый ранимый и нежный парень из всех кого я знала. Рома, высокий, аристократичный, как с обложки журнала. Принц девятнадцатого века, является монстром, способный прикончить человека.       — Жаль, что мы узнали правду, только после потери двух одноклассников.       — Я этого говорю тебе, потому что боюсь, что такая скрытная и сильная девушка как ты, может оказаться в плену неправильных людей. Я не знаю, что будет в будущем, но очень хочу быть с тобой в настоящем.       Комок подобрался к горлу. Испуганная, прошедшими новостями, Влада не могла переключиться и жить спокойно, хотя никто не мог подумать, что Владу могут интересовать другие. Ей важны близкие люди, даже отец, который не знает, как сильно дочь любит его, но не может сказать ему это в лицо. Как и отец не может сказать, как любит свою дочь.       Заниженные джинсы, яркие волосы, всегда накрашенные глаза скрывают за собой маленькую девочку, которой приходится быть взрослой для всех. Казаться уверенной, беззаботной и свободной. В то время, пока на ее полках лежат девчачьи журналы и совсем новые плюшевые мишки.       И так прячется каждый. Владе, удалось рассмотреть в мешковатых толстовках и в свободных джинсах, за черными волосами и уставшим лицом Фа, искреннего человека, способного слышать собеседника. Тот, кто кажется непохожим на остальных и выглядит, как крутая независимая девчонка, слушающая заграничную музыку, на самом деле нуждается в общении. Влада не медиум и не экстрасенс, просто подвернулся случай и человек, который сразу же заинтересовал, и невербальными сигналами дал понять, как этот человек одинок и находится в абсолютном неведение о завтрашнем дне. Влада посчитала, что сможет раскачать Фаину и преподнести ей мотивацию просыпаться по утрам. Влада хотела стать целью для Фаины, ведь Фаина уже стала целью для нее.       Переночевать с тяжелым грузом мыслей, оказалось невыносимой задачей. Рыжеволосая одарила Фаину новыми темами, над которыми следует подумать. Если раньше Фаине оказалось, она одна единственная, кто задумывается о мире, о человечестве и куда уходит детство. То Влада дала ей пощёчину ее высокому эгу. Ты не особенная, каждый боится быть обсмеянным. Только кто-то обороняется кулаками, хлестким словом, шуткой, сарказмом, а ты предпочитаешь находиться в тени. Если ни на что не реагировать из вне, так и умереть можно. От тебя останется оболочка из мяса и позвоночника.       Глубокой ночью, когда не спят только звезды, Фаину осенила мысль, что Влада и правда помогает ей вытаскивать эмоции, которые таятся в ней. Беззаботность, когда они прогуляли школу и решили покачаться на качелях в снегопад. Настоящую радость, когда Влада приходила в гости, приносила к чаю пирожные и очередной cd-диск с песнями, потому что знала, как музыка важна для Фаи. Чувство ностальгии, когда они пересматривали фотографии совсем маленькой девушки с изумрудными глазами.