Прыжок в пропасть

Было много вещей, в которых Кроули не хотел себе признаваться. Например, в том, что ему нравились люди — такие, какими они были: глупые, эгоистичные, часто агрессивные ко всему на свете, включая друг друга, но при этом способные создавать невероятные произведения искусства (даже если речь идет о мятном рафе) в стремлении осмыслить вселенную, созданную специально для них. Кроули не любил людей — любить их было решительно не за что, но люди ему нравились. С ними по крайней мере было интересно. К тому же (если так подумать) во многом они были в одной лодке непостижимых путей господних — во всем лицемерии божественного предопределения. Впрочем, признавать, что ему нравится мятный раф, он тоже не собирался — по крайней мере, в присутствии ангела. Раздраженно скривившись, Кроули сполз по сиденью "бентли", отчего нагроможденные сзади растения затрепетали в ужасе. — Не сегодня, — рявкнул он на них, оглядываясь через плечо и приспуская очки. — Но расслабляться не стоит. В том, что он хотел бы разбить сад, как какая-нибудь почтенная английская тетушка, вместо того, чтобы возить горшки с места на место, Кроули тем более не намерен был себе признаваться. Конечно, в его саду не было бы места самоуправству сорняков и увядших листьев (не говоря уже о слизняках и насекомых), зато были бы оранжерея и небольшая беседка для двоих, в которой можно было бы пить вино или чай с пирожными. Уголок губ Кроули снова дернулся. Разбить сад значило не только привязать себя к конкретному месту, но и допустить, что Эдем произвел на него неизгладимое впечатление, когда он (пусть и по делу) заполз в него в первый раз. Как демон Кроули должен был быть переполнен ненавистью и безразличием в произвольной пропорции и уж точно не иметь никаких симпатий и привязанностей (кроме клятвы верности Люциферу, разумеется). Шахматная доска была размечена и цвета определены тысячи лет назад — связался он не с той компанией или нет, теперь уже мало что можно было сделать. Никого не волновало, что думал об этом сам Кроули. Кроули не хотел признавать, что его волнует, что думает об этом Азирафэль. Они пробыли на Земле так долго, что у них двоих теперь как будто было гораздо больше общего с людьми и друг с другом, чем с Адом или Раем. Пусть ангел связывался с ним, только если хотел похвастаться, ему было скучно или возникала какая-то проблема — Кроули знал, что на самом деле он ему нравится. И все же допустить, что его сторона в какой-то момент стала их стороной было подобно прыжку в пропасть — пьянящее чувство полета рисковало оборваться слишком резко и сокрушительно. — But then I say "Maybe we could divide it in two. Tu-du-du-du... Maybe my animals live in your zoo." Then I say "Maybe... maybe I'm in love with you, you, you, you, you..." — продолжало петь радио. Скривившись еще раз, Кроули закатил глаза, раздраженно помотал головой и щелчком переключился на Queen. Было много вещей, в которых он не хотел себе признаваться — в том числе в том, что прыгнул уже очень давно.