Зарисовки

☆゜・。。・゜゜・。。・゜★

В свои двадцать лет Минхо вернулся в родную, уже богом забытую деревушку, в которой провёл всё свое детство, прогуливаясь по ночным полям. Он отчетливо помнит, как сидел здесь, на этой развалившейся и заросшей деревянной лавке, срывал ещё не созревшие вишенки с дерева, стараясь не упасть, хотя его поддерживали другие буйные детишки, а после садил вишнёвые кости глубоко под землю, мечтая стать садоводом. Он мечтал. Тогда он ещё умел мечтать. Сейчас это лишь ненужная пыль, которую так лень стряхнуть с высокой книжкой полки. И былые грёзы забылись. Порой кажется, что и не вспоминались более. Стёрлись из памяти. Ли Минхо здесь и Ли Минхо в городе – совершенно две разные личности. Одна из них – выдохшаяся субстанция чего-то неразличимо чёрного и серого, алкогольного и табачного. Другая – ягодно-спелая натура с тонкой душевной организацией и большим-пребольшим сердцем, что, казалось, ничего более не составляло юный организм. Парень взглянул на дом, или, вернее сказать, остатки от сооружения. А ведь раньше это была библиотека. Не то, чтобы маленькое дитё увлекалось литературой прошлых лет, но не разум влекло это место. Нет, определённо нет. Не разум. Яркие эмоции и приторный привкус шоколада и горькой ванили или кислой малины, ощущение расцветающего внутри бутона новых чувств – всё это бушевало и искрилось в маленьком теле. Каждый раз, когда он заглядывал сюда и видел свой венок из ромашек, свой свеже испеченный медовый торт, свою собранную с дерева иргу – своего Джисона. Джисона, что так прелестно выглядел в окулярах, специально опущенных на нос, чтобы когда их владелец хмурился или усердно размышлял, он мог элегантно и уважаемо поправить очки. Джисона, который клал кончик пальца себе на язык, слегка смачивая, дабы перевернуть выцветевшую страницу книги. И не важно, что он перечитал её уже десятки раз и знал наизусть, не важно, что новых книг в этом месте никогда не появлялось, это всё не важно. Важно лишь то, с каким энтузиазмом слушал Ли любой рассказ парнишки с пухлыми щёчками, что так сильно любил свободу и сладости. Важно лишь то, какими влюблёнными глазами смотрел Ли на Джисона, пока тот, сидя на корточках, снова следил за увлекательной жизнью муравьёв. И порой казалось даже, что Джисон и муравейник – одно целое, что его принимают в семье насекомых. –Мы же встретимся с тобой во взрослой жизни, Линни? – накрывая своею ладонью чужую, Джисон болтал ногами над речкой, сидя на небольшом деревянном мостике, разглядывал уходящее солнце. –Конечно, Хани. Мы обязательно.. Встретимся. Мы встретились, Хани. Он положил букет только что сорванных ромашек на мраморное надгробие. Ты так и остался моим летним ветром, моей чарующей литературой, моим маковым зёрнышком и никогда не забытым, но навсегда оставшимся вишнёвым деревом у деревянной скамьи.

☆゜・。。・゜゜・。。・゜★