Касанием смерти

                                    I       Нож медленно и неспеша разрезал утиную грудку ровно на четыре части. В разрезе она была здорового розового цвета. Маленький кусочек мяса утонул среди ягодно — брусничного соуса и сока запеченной груши. Изящная серебряная вилка выловила его. Особую горечь придавала рукола, а пряный аромат — прованские травы. Если соединить кусочек утки, политый соусом, грушу и некоторые травы, то, медленно прожёвывая, ты закроешь на миг глаза, чтобы остаться со своей тарелкой тет-а-тет.       Теплый ломтик белого хлеба вызвал желание окунуть его в темно-красную лужицу брусники, а после откусить хрустящую корочку вместе с мякотью.       Глоток воды, и вновь можно было насладиться остатками сегодняшнего обеда.       На голубой тарелке с золотым узором по центру лежал упавший на бок брауни, облитый солено-карамельным сиропом. Определенно, в нем чувствовались нотки дилекатной сладости. Прекрасно контрастировали между собой густая структура солёной карамели и бархатные бисквиты темного шоколада. Но орехи были точно лишними.       Спустя четверть часа неспешного чаепития было особо умилительно посидеть под живую музыку арфы и фортепиано с полным животом. Разве, что веки норовили упасть, чтобы погрузиться в дневную дремоту.       Это было особое место для особых людей. У кого есть деньги, сюда вход всегда был доброжелательно открыт.       И Кимбли был совершенно удовлетворен, отложив тканевую белую салфетку в знак заинтересованности новой мелодией.       Впрочем, ближе к вечеру на улицах начал сгущаться народ, чтобы заполнить свой конец воскресенья. Жизнерадостность окружающих, особенно экспрессия детей, создавали дисбаланс с строгими линиями городских зданий, выполненных в стиле классицизм.       Зольф держался возле их стен и умеренно двигался в сторону Военной академии, небрежно положив в карманы штанов ладони. Только по этой детали можно было догадаться о его полной расслабленности.       Мысли, как песок, переливались одна в другую, время от времени исчезая по вине шумящих машин, проезжающих по широкой дороге.       Кимбли засмотрелся на одну из них, черную и дорогую. Видимо, такие могли лишь позволить военные в отставке или очень выдающиеся люди в стране.       Чудесная машина, - заметил Зольф со скукой.       Пассажирское окно было приоткрыто, и можно было разглядеть морщинистую ладонь с зажатой толстой сигарой, всю в шрамах, и крошечный кусок старческого лица, покрытого редким пухом и похожего на голову грифа. Пара глаз вселяли будто бы смятение: сразу понимаешь, что этот человек знает твою слабость и жестоко осудит. Но не будет пользоваться.       Слишком честный человек со старыми беспощадными правилами.       Но больше сердце ужасается, что эта слабая морщинистая рука когда то угрожающе потрясывала маленькие детские запястья, била сильно кулаком по семейному столу и равнодушно сжимала ту же детскую теплую ручонку.       Это был отец Зольфа Джея Кимбли отставной генерал.       Машина пронеслась, а сын стоял в опустошении, сверля глазами удаляющийся кузов.       - Отец, я не видел тебя целых два года!       - Обещал, что мы встретимся, когда смогу так же хорошо владеть оружием, как он в свои года! Но я... - гордо прошептал Зольф и поднял голову кверху, - Я не могу!       Ноющая тоска заполнила былой самолюбивый восторг. Сын не презирал отца, нет, он старался успеть ожиданиям отца вовремя.       Он всегда относился к нему с великим уважением, всегда оправдывал. Однако обида - это была долгая история, как мы все знаем по опыту. Зато она примешалась с бездной между «моим желанием: ты должен стать выдающимся алхимиком, как вся наша семья» и «моим желанием: я хочу выбрать мою судьбу сам» .       Сын и отец. С тех пор до смерти Зольфа они никогда больше не встретились.        Ii       Когда в комнате общежития Военной академии громохнул среди четырехчасового отсутствия звук открывающей двери, сразу же после послышалось шуршание одеяла и подушек.       Наверное, Зольф провалялся минут двадцать на кровати, жалея себя.       Зная самого неудачного соседа по комнате Исаака Макдуггла, он даже не задумался о его возможном скором прибытии, когда снимал фиолетовую рубашку. Неудачным был ещё и оставшийся вечер. Хотелось развеять скуку, но в голове были только мысли об отце.       Кимбли начал медленно прохаживаться по небольшой комнате, рассматривая вещи вокруг. Неизбежно потёртая тетрадка должна была попасть с самого начала в его поле зрения.       - Подумать только! Никогда не думал найти это у себя на полке. Дневник И. Маккдугла! - последние слова Зольф восторженно пропел.       В дневнике, конечно, ничего интересного не найдется для него, зато шанс поджечь зад своему соседу неожиданно стал возможен.        - Так-с... милая Шарлотт, моя любимая любовь, моя дорогая любовь, моя сладкая Шарлотт, моя конфетка.. Думаю хватит тут вложены письма его ненаглядной, а это и сам дневник. С какого года начал писа..? А вижу...       Посмотрим начал писать с 1896 года, с того самого года, как мы с ним поступили в академию... Хм, нет,это скучно... И это... А вот это, - Зольф с восхищением взял потрепанную тетрадь, уселся на кровать и объявил довольным тоном, - Секрет моего соседа!               III       Комар ненасытно пролетел над ухом, сел на голень и только начал пить кровь, как в комнату общежития опять кто то вошёл. Знакомьтесь, перед вами счастливый Исаак. В одной руке он держал закутанную в свёрток броню, а в другой - пакет, подозрительно аппетитно пахнущий.       Исаак с удивлением посмотрел на мрачного Кимбли, лежащего без рубашки.       - Привет, - незатейливо начал разговор Исаак. Вообще о всем его характере с первого взгляда так и скажешь: верит в государственную идеологию, сносно учится, любит свою девушку, всех детей и все другое, связанное с сентиментальностью.       Но Кимбли знал, что у Исаака в глубине разума находится какой то бешеный дух. Все просто - он слишком наивный и так же слишком критичен. Если с ним произойдут ужасающее вещи, он не подумает идти на компромисс и будет мстить. И в итоге упадет под ноги войны.       - Привет, - ответил Зольф.       Исаак хотел поставить незаметно свои по видимому недавно купленные вещи и подарки, но не успел:       - Это от твоей девушки?       - Гх, да, подарки на день рождения- сказал он не так любезно, но в глазах засверкали искорки. Это от упоминания его девушки, или задумал что то? - А у тебя? - Что у меня? - усмехнулся Кимбли. - Девушка? Ты так ее не нашел? - нетерпеливо повторил вопрос Исаак. - Они бесполезны мне, как половина бюрократического аппарата этой стране. Поэтому я себе их ищу ради развлечения, - Кимбли равнодушно закрыл глаза, потирая виски от недовольства. Тема была больная именно с этим человеком, но как нельзя лучше Макдуггл сам и подлил масла в огонь. Нужно было всего лишь его позлить. - Знаешь, Исаак, милые девочки делятся на два типа: одни всегда покладистые, другие делают вид, что таковыми не являются. Одни мне надоедают сразу, другие раздражают нервы. - А я понял, ты больше по мальчикам? - пошутил чистосердечно Исаак. - Иногда меня очень тошнит от людей, - назло улыбнулся Кимбли и вяло перевернулся на другой бок. Исаак все так же удивлённо посмотрел на своего соседа и решил переодеться. - Впрочем, твоя девушка милашка. Да, ревность обязана была погасить желание продолжать беседу. Так и произошло. Парадоксально, сам Кимбли был предпочитал испытывать искусственные эмоции, но при этом прекрасно мог себе подчинять людей, зная на несколько ходов их шахматную игру. - Спасибо, Зольф. Все таки в его взгляде чувствовалась сердитость, но он не собирался портить отношения с Кимбли ради пустяка. Просто эта пустяковая фраза колола Исаака.       А Кимбли? Вот что тревожило - секрет, который написал у себя в дневнике Исаак, но про который я напишу позже, дорогой читатель, ведь из за него произойдет одна конфузная ситуация … III Утро понедельника разочаровало внезапными тучами. Дождя не было, а только были сгущающиеся серые облака, изморось и время от времени появляющийся туман. Позеленевшие недавно деревья сгорбились и будто потеряли тот пышущий жизнью апрельский дух. Но студенты Военной академии, по сравнению с нынешней природой, были взбудорожаны. Чем? Во первых, предстоящей сессионной неделью.       Кимбли знал, что будет точно не удовлетворен ее результатами, особенно если его лист успеваемости попадется под руку отцу. Хотя он учился хорошо. Нет, можно даже смело сказать - отлично.       Проблема была в другом: он не был гением. С самого начала своего пути, учителя Зольфа прикладывали все усилия, чтобы он хотя бы не отставал от одногодок. Он помнил как в самом раннем детстве ложился спать, понимая, что завтра ему опять придется сесть за дисциплины, легко понимаемые одногодками. Он чувствовал себя бестолковым, безответственным и главное - беспомощным. Это было детское правило трёх "без". Теперь он был умен и силен, один из самых лучших. Но остался беспомощным в душе. Пока беспомощным. Правило трёх "без" - обычная выучка, которую придумал его отец и которую боялся менять сын. Но скоро он ей изменит. Совсем скоро.       - Тебе она нравится? - Исаак снова беспардонно взял запястье Кимбли и указал пальцем на молоденькую студентку, бегущую под навес, и улыбнулся.       Наваленные вещами к трем парам, они с Зольфом тоже туда бежали с трудом.       - С чего она должна мне нравится?       - Вы ходите с ней к одному и тому же учителю... Ее зовут Гела Грайс?       Кимбли недовольно угукнул, вспомнив новые странности этого учителя. Или, наоборот, превосходства?       - И, нет, она не должна тебе нравится!.. Тем более, мне казалось, тебе симпатичны блондинки.. Зольф, неужели тебе не нравятся ни женщины, ни мужчины..?       - Я нравлюсь самому себе, - соврал Кимбли.       Макдуггл задумчиво поглядывал на свои часы и боковым зрением на ту студентку. - Ему хочется именно сейчас растоптать чье нибудь сердце, - подумал Исаак, непроизвольно дрогнув, и посмотрел на эту блондинистую девушку прямо. Она была не в лучшем виде: потекшая тушь, красные пятна на лице, неаккуратно заправленная рубашка. -Наверное, ищет кого то, - тихо протянул Макдуггл и начал пялиться на нее с сочувствием. - Эй Исаак, - громко позвал его Зольф, обдумав свой план, - как будем идти до корпуса? Через пять минут у нас пара по праву. На это подняла голову блондинка и подошла ближе, уже раскрыв рот: - Привет, Зольф, - она гордо заулыбалась, - Мне тоже туда как раз. -Прекрасно, - он снял с себя согревающий от острых потоков ветра пиджак, - Я могу помочь? Красные пятна блондинки стали ещё ярче и она хотела начать так же гордо отнекивается, как тянущее движение мужских рук вытащили уже под ливень. Исаак бежал впереди всех, чтобы скрыть свою ехидную улыбку. Как ни странно, в его приметы включалась отличная проницательность, что объединяет его с его лучшим другом.       Когда они добежали до здания, то в коридоре было пока достаточно народу, чтобы Исаак с Кимбли и блодиночкой выглядели неприметными. Хотя они были все до нитки мокрыми и грязными. Но это ничуть не подпортило дружественный настрой Кимбли. Почему он внезапно стал располагать словами? Ответ очевиден - он джентльмен. И, конечно, сердцеед.       «Она молча сунет Зольфу пиджак и убежит сверкая пятками. А спустя день вдруг появится такая же гордая и красивая, начнет предлагать встречи с общими знакомыми. Он будет услужлив, вежлив, а дальше... Хоп! Она готова абсолютно каждому доказывать, что он в нее влюбился. Разумеется, это будет спустя месяца. При этом сколько самолюбия будет в ее глазах и признании. А тем временем он станет больше от нее отстраняться и решит тронуть ее сердце какой нибудь опасной вещью к нежным чувствам вроде сочувствия. Она пожалеет его, погрустит, а ее избранник давно позабудет о ней. Финита ля комедия » - сделав грустный вывод, Исаак открыл длинную тетрадь по праву и справочник. - Моя Шарлотт, конечно, более обворожительна, чем та блондиночка, - закончил про себя и тупенько улыбнулся в стену, оскалив зубы.                               V /Отрывок из дневника З. Кимбли/ Запись того же года/ ««       Блеск!       Разве могло ли быть что - то более удачнее чем применить эту технику на враге. Отход, поворот, удар и вот - я вижу тушку моего спарринг партнёра у себя под ногами. Я решил оставить алхимию на десерт: у меня она лучше всех получалась в классе, поэтому мне хотелось ещё больше пустить в фантазию этот бой. Я отошёл подальше на приличное расстояние, приложил свои руки к стене, и по ней пошел оглушительный рывок силы. Я вижу прекрасную картину. Она называется «Мой враг все ещё на полу и занимается этим более усердней».       - Я сдаюсь, - промямлил он.       - Ты жалок, - у меня вылетает смешок, - Почему ты не хочешь выжить?       Он поднимает медленно голову и непонимающе смотрит: ему кажется, что я явно задумал какую ту ересь. А я дальше и дальше отхожу. Да, он безукоризненно прав.       Мои влечения к садизму ещё больше начались подпитывать, когда его тело стало дрожать и тот всеми силами встал на колени, чтобы как то достойно ответить на мой риторический вопрос.       «Поздно, слабак!»-крикнул я у себя в голове, будто желая заорать на весь тренировочный зал.       Я соединил руки, на которых были нарисованы алхимические круги солнца и луны и побежал прямо к этому дурачку, ждавшему пощады. Прикоснувшись к его лицу, я увижу наконец настоящую алхимию.       - Зольф! - громко окликнул преподаватель, - Что ты делаешь?       Я замер.       - Занимаюсь, - раздался мой невозмутимый голос.       - Что я говорил насчёт алхимических реакциях на людях?       - Вы говорили, что их нельзя использовать.       Учитель был мягко говоря не в восторге. А мне было плевать.       Мое разгоряченное тело почему то похолодело. Я обернулся.       Меня обхватили две ловкие тонкие ручки, пытающиеся повалить на пол. Плохо подобранная стратегия особенно при малых возможностях будет только уменьшать шансы на победу.       - Умей хоть иногда выигрывать, Уинстон, - оттолкнув его ногой на небольшое расстояние, я использовал рукопашный бой, которым неплохо владел, - такой слабак как ты никогда не научиться этого делать.       Итак, бой был окончен. Я знал, что бой будет окончен. И будет окончен в мою пользу. Я вознаградил себя длинным выдохом и потёр победно потную шею. Молодец, малыш Зольф!      »»       Кимбли ещё раз перечитал два исписанных листа и с довольной усталостью откинулся на стуле. События были со вчерашнего дня - пятницы. В пятницу - силовые тренировки, занятия алхимией, встреча с блондиночкой (она ему уже, честно говоря, надоела), вечерняя прогулка по академии. А завтра? Важная встреча, решающая скорое будущее. Вспомнив о ней, Зольф поежился. «Черт возьми, а я ж волнуюсь как молокосос.. Такого давно не было…»