Залечи мои раны

Ночь. Гробовую тишину в комнате заполняет свист ветра, который потихоньку, но упорно сочился внутрь из щелей в старых окнах. Шигараки— словно покойник, весь бледный, в шрамах и царапинах. Он ненавидел их. Ненавидел настолько, что во время срывов яро царапал их ногтями, лишь бы содрать это безобразие со своего тела. Сколько разбитых зеркал было в его комнате. И все были разбиты по одной причине. Он не может на себя смотреть. Костяшки на его руках разбиты. Иногда в них застревали осколки от зеркал, из за чего шрамы оставались даже там. Шигараки ненавидел это. Он ненавидел все что связано с его телом. Он ненавидел свое тело. Когда он смотрел в зеркало, все же пытаясь смириться с этим ужасом, он видел лишь бледное, худое, с выпирающими костями безобразное тело. Он водил пальцами по ребрам, ключицам, по всевозможным костям что выпирали из под кожи и смотрелись так страшно..Так ужасно. Сколько бы раз он не пытался, сколько бы раз не смотрел на себя в попытках принять, ничего не выходило. Он не мог принять себя, не мог принять свое тело, а уж тем более полюбить. Он не был способен на это, как ему казалось, чудо. Он не мог. Но был в его жизни человек, что сделал это за него. Злодей, убийца и просто ходячая проблема для героев. Нет, Даби.Именно Даби был человеком, что смог полюбить Томуру больше жизни. Что смог принять его тело и восхищаться им. Восхищаться его красотой. Во время истерик Шигараки, Даби садился рядом, прижимая худое тело любимого крепче, он лишь молча слушал его. Молча слушал и тихонько поглаживал. «Я ужасен, мое тело все ужасно. Почему? Почему так случилось? Почему именно я?» «Сколько бы я не пытался, я не могу, у меня не получается. Меня тошнит от одной только мысли об этом» И это была правда. Но Даби любил его. При всем своем безразличии и хладнокровии ко всем и даже членам лиги злодеев, он смог его полюбить. Даби восхищался им. Он нежно целовал шрамы Томуры, обрабатывал раны, успокаивал его во время нервных срывов и всегда был рядом. Всегда любил его. Он целовал потресканные губы Шигараки, гладил сухую кожу на щеках, зарывался пальцами в спутавшиеся волосы и оставлял засосы на полной царапинах шее. Он делал все. Делал все для того чтобы убедить Томуру, он любит его.