Язык цветов

      Взгляд скользит по половицам, пробегается по темным стенам и встречается с потолком. Он бежит, поспешно, совсем быстро движется к окну, замирает при виде голубого неба и белых облаков, которые медленно плывут по яркому небосклону. Виски болят, пульсируют, девушка растирает их пальцами и вновь крепко-крепко жмурится, из-за чего на пару секунд в глазах темнеет и плывут разноцветные пятна вокруг. Рен смотрит в пол, в очередной раз идет из одного угла комнаты в другой угол, стоит там и шумно вздыхает. Ее лоб упирается в стену, она стоит в углу, свесив руки будто плети, под наклоном – держится одной лишь головой. Попытки не спать вызывают в теле почти ноющую боль, зевки не прекращаются, глаза слезятся и слезы мочат белые ресницы, которые слипаются как самое подлое препятствие, мешая в очередной раз раскрыть глаза.              Стоит вспомнить разговор с Инумаки и в голове туманно плывет, так размыто, аж муторно. Хаджиме вновь трет виски, ладонями проходится по лицу и хнычет, вскинув голову к потолку. Ее снедает изнутри чувство легкого стыда, который отчасти можно назвать испанским, и уши безжалостно краснеют, разбавляя бледный вид девушки. Та медленно отлипает от стены, упирается в нее ладонями и стучится два раза головой, словно это поможет избавиться от собственных мыслей и ощущений. В стену стучат обратно, с той стороны – Кугисаки слышит метания подруги, иногда, изредка, забавно хихикает, но не приходит спросить, что случилось. Кажется, Нобара отдыхает после ночной-утренней истерики, потому что иногда слышно, как скрипит ее постель, и как изголовье кровати стучит о стену, стоит перевернуться на бок слишком резко.              — О, это невозможно! – ругается Рен, ладонями обхватывая свою шею и начиная снова расхаживать по комнате, нарезая бесконечные круги.              — Как я буду смотреть ему в глаза? Мне никогда не было так стыдно за комплимент человеку… – мучается она, остановившись посреди комнаты и прикусив губу, — Боже, мне никогда не было стыдно за комплименты, но этот! Это было опрометчиво… нет-нет, ужасно, точно… – подходя к постели, Хаджиме садится на угол и закидывает ногу на ногу, чтобы сложиться пополам и задумчиво упереться взглядом в стену.              Замолкнув в очередной раз за полчаса собственных метаний, она жует свои губы и дергает мочку уха пальцами. Та уже краснеет, появляется легкая жгущая боль от частого пощипывания. Ей хочется кому-то выговориться, но это будет еще более неловко и постыдно, чем сейчас. Сжираемая изнутри самой собой, Рен вздыхает и проводит ладонью по лицу, после чего трет подбородок указательным пальцем и закусывает щеку изнутри. Все было бы проще, скажи она комплимент девушке, но теперь, испуганная прошлым опытом, Хаджиме сидит и нервничает, в страхе о том, что Инумаки о ней подумает. Нет, Тоге отреагировал вполне нормально, улыбнулся и поблагодарил, но он особо то и выбора не имел. Этот червяк, мерзкий и склизкий, зовущийся интровертом, больно ковыряется в сердце девушки, которая уже лишний час проклинает себя, не сумевшая заснуть от переживаний. Эта бурная реакция, вызванная одним лишь страхом социальных взаимодействий – обычная для нее вещь.              — А если Инумаки-сан подумает, что он мне нравится? Мне же придется объяснять, что это не так… точнее, Инумаки-сан хороший, я хочу дружить, но не в романтическом плане… – бормочет Рен, прикрыв рот рукой и нервно дернув свою мочку уха снова, — О, святые… мне нужно отвлечься от этих нелепостей, – скулит она, теряя свое внутреннее равновесие минута за минутой.              Поднявшись с кровати, Хаджиме подходит к столу и кладет руку на его поверхность. Взглянув на ноутбук, она устало мотает головой и зарывается пальцами в белые волосы, которые ерошит и успокаивается. Выяснять какую-то информацию сейчас нет ни сил, ни желания, а заняться каким-то скроллингом сетей совершенно нет настроения. Девушка просто отодвигает стул и садится на него, откинувшись на спинку стула и прислонившись к ней. Чуть сползая вниз, она пару раз моргает и вытягивает ноги вперед. Задумавшись, Рен трет свою щеку ладонью и пустующим взглядом сверлит пространство под кроватью, где спокойно лежит легкий налет пыли. Волновать и тревожить его она, конечно, не станет. Прибираться в подобных условиях сейчас кажется делом последней важности, а то и вообще неважным в принципе.              Оглядевшись, немного воровато, студентка пару раз кусает свою верхнюю губу и вздыхает.              — Нана? – неуверенно зовет она, подняв взгляд выше.              Тишина и одиночество все еще присутствуют в комнате.              — Нана, я ведь была серьезна, когда сказала, что не смогу тебя вызвать, – бубнит Хаджиме, почти разочарованно.              Приподнявшись и выпрямив спину, она поглубже вздыхает и кладет руку на свою грудь, где раньше разливалось необычное ощущение наполненности.              — Нана, я жду, – требовательнее говорит Рен, сфокусировав взгляд.              По рукам пробегается странное чувство, заставляющее дернуть плечами, будто от холода. Пальцы неосознанно сжимаются и вздрагивают, как если бы их легонько ударило током. Язык во рту на секунду немеет, и в горле мерзко сохнет, когда дыхание замирает. Девушка закашливается и хмурит светлые брови, прикрывает рот и бледные губы рукой, услышав тихий стук чужой обуви по полу. Взглянув в сторону, она видит мальчика, который сложил руки за спиной и наклонился, теперь заглядывая в ее глаза своими. Красный зрачок слегка блестит, и темно-серые глаза наполняются какой-то необыкновенной, неприсущей проклятому духу жизнью. Хаджиме вздыхает и опускает свою руку, молча глядя в глаза своего брата-близнеца. Нана мягко улыбается, растягивает губы пошире и смотрит на нее с огромной любовью.       «Получилось…» – проносится в ее мыслях.       — Привет, Нана, – здоровается девушка, с облегчением выдохнув и вскинув голову к потолку.              Прикрыв глаза на секунду, она открывает их и опускает взгляд на нетерпеливое лицо брата.              — Сестренка, я так счастлив! – восклицает мальчишка, прыгнув на сестру и обхватив своими тонкими руками ее шею.              — Я слышу это каждый раз, как ты приходишь… начинаю привыкать, – улыбнувшись, шутит Хаджиме, приобняв брата и похлопав его по спине.              От подобной близости Нана довольно урчит и утыкается носом в макушку той, начиная им тереться о белые волосы и ерошить челку.              — Щекотно, Нана! – дергается девушка, но сжимает пальцы на теле юноши сильнее, почти впивается в ткань и тихо смеется.              — Я же говорил, что ты сможешь, сестренка! Теперь мы будем видеться чаще, правда? – он отрывается от волос сестры и заглядывает в ее серые глаза, чуть прикрытые от сонливости и усталости, которая накатывает с головой.              Его серые глаза так ярко блестят, бледные щеки слегка краснеют от эмоций, а волосы чуть разметались по лбу и затылку.              — Ага… конечно, Нана, – с улыбкой вздыхает Рен, заправляя пряди челки Наны ему за ухо.              Невнятные и неясные ранее мысли о том, что она испытывает к нему необъяснимую тягу и симпатию теперь становятся более понятными. Они и правда близки, неразрывно близки. Брат, постоянно находящийся рядом с ней, всегда был рядом, хоть Хаджиме и упрятала свои воспоминания о нем глубоко-глубоко в черепную коробку, наряду с ужасными событиями и травмирующим опытом, настойчиво и упрямо захлопнув крышку. Заглядывая в сверкающие глаза близнеца, она чувствует себя как-то по-особенному спокойно, в груди так приятно теплеет и хочется улыбаться, когда улыбается и младший. Может быть, Нана был прав, когда говорил, что остается в более юном виде только из-за желания Рен быть старшей сестрой. На деле они ведь одного возраста, так как являются близнецами, рожденными в одно и то же время.              — Как ты себя чувствуешь? Сейчас ведь не должна упасть в обморок, прошло уже больше двух минут… – бормочет мальчишка, положив свои маленькие ладони с длинными пальцами на холодные щеки девушки.              — Вполне неплохо, хоть и устала. Падать в обморок меня не тянет, – мотает головой та, пожав плечами и еще раз удостоверившись в своем ясном сознании.              Нана ярко улыбается и хихикает, отпуская щеки Хаджиме. Он делает два быстрых шага назад и кружится вокруг себя на одной пятке, отчего каблук его лакированной туфли тихо скрипит на половице. Радостный и счастливый, юноша начинает бегать по комнате и разглядывать предметы, стоящие на полках или столах. С опаской тыкает в лампу на тумбе и отпрыгивает, когда лампочка мигает из-за прикосновения к сенсорной кнопке, подпрыгивает и смотрит на статуэтку белой кошечки на полке, доходит до зеркала и зачарованно заглядывается на свое отражение. Нана припадает ладонями к зеркалу, широко раскрывает рот и несколько раз хлопает ресницами, часто моргая. С его губ срывается восхищенный писк, он тыкает и щипает свою щеку, после чего гордо упирает руки в боки и широко расставляет ноги, как-то лукаво улыбаясь.              — Что ты делаешь? – интересуется Рен, склонив голову набок и взглянув на брата, так и не поднявшись со своего стула.              — Я такой красивый! Не такой, как сестренка, но красивый! – восклицает тот, повернувшись к девушке и демонстративно взмахнув белыми волосами.              — Мы близнецы, Нана. Мы одинаковы, и… м, ты считаешь меня красивой? – ее ровный и спокойный тон сменяется на смущенный в конце фразы, когда студентка осознает, что младший назвал ее красивой.              — Моя сестренка самая красивая, разве нет? – вскинув бровь и прижав указательный палец к подбородку, Нана наклоняется вперед.              — Ты еще не видел красивых людей, Нана… – бормочет Рен, отводя взгляд.              Мальчишка недовольно дует щеки и выпячивает нижнюю губу, нахмурив свои светлые брови.              — Нана видел других людей! Нана много кого видел, он же не глупый… хоть и много спал, пока сестренка его не начала призывать… – обиженно бубнит он, скрестив свои руки на груди.              — Я не называла тебя глупым, – встав со стула, девушка подходит к юноше и садится перед ним на корточки, заглядывая в его грустные глаза.              — Сестренка считает меня красивым? – быстро задает вопрос Нана, наклонив голову к студентке и моргнув своими большими глазами.              — Что? – не ожидав вопроса, сначала спрашивает она, — Ох, ну, да… Нана, ты очень милый и симпатичный, – осознав сказанное юношей, кивает Рен.              — Мы близнецы, мы одинаковы! – показав язык и наклонившись, дразнится тот, выставив руки за спиной и сжав ладошки в кулаки.              Пару раз удивленно моргнув, Хаджиме склоняет голову в бок и молчит с мгновение. Когда до нее доходят слова Наны, она сначала улыбается, тихо хихикнув, а потом начинает смеяться. Усаживаясь на пол и уперевшись одной рукой в половицу, девушка продолжает смеяться, закрыв рот рукой. Мальчишка все еще строит обиженное выражение лица, хмурится и скрещивает руки на груди, но иногда все-таки кидает веселые взгляды на сестру и уголки его губ дергаются, готовые широко растянуться в улыбку. Не удержавшись, Нана все же улыбается и довольно хихикает, усаживаясь на корточки и сжимая свои ноги вместе, чтобы сложить ладони на колени и счастливо взглянуть на Рен, которая уже успокоилась и просто тихо посмеивалась.              — Ты забавный… – бормочет она, зевнув и вытерев выступившую слезинку пальцем.              — Сестренка, ты хочешь спать? – взволнованно спрашивает Нана, взглянув в уставшие глаза студентки, под которыми до сих пор лежат темные круги.              — Немного… я и до этого хотела, – вздыхает Хаджиме, поднимаясь на ноги и немного потягиваясь вверх.              — Ох… это, наверное, из-за меня, – раздосадовано бубнит юноша, грустно надув губы.              — О чем это ты? – усаживаясь на край кровати, девушка смотрит на брата.              — Ты устаешь из-за моих приходов, так всегда было… я ведь и утром приходил, – ковыряя свои пальцы, продолжает невнятно бубнить тот.               Вспоминая приход Наны утром, Рен задумывается. Она и правда каждый раз ощущает себя более уставшей, чем обычно.              — Даже если это и так, то мне все равно. Подумаешь, посплю лишний часок, – спешит успокоить младшего студентка, пожав плечами, — Не грусти, Нана. Мне нравится спать, а устаю я и так от малейшего вздоха, – добавляет она.              — Правда?.. – с надеждой во взгляде и выпяченной нижней губой, мальчик смотрит на сестру.              Его очаровательный вид заставляет ее слегка улыбнуться и медленно кивнуть.              — Да, – отвечает Хаджиме, падая на подушку и закрывая глаза, — А теперь я посплю, пока есть время… – шепчет она, зарываясь в одеяло и обхватывая его ногами.              Тихо и сладко зевнув, Рен чувствует, как рядом кто-то садится. Матрас под весом чужого тела чуть прогибается, а потом на постель и вовсе ложатся, подползая ближе и утыкаясь носом в ее ключицы. Сонная, девушка просто обнимает брата и подгребает его к себе, укрывая одеялом и вновь зевая. Нана сворачивается в клубочек и обнимает сестру, отчего та начинает быстро засыпать. Только перед самым провалом в глубокий сон, ее рука медленно падает на постель, а чужое теплое тело исчезает. Маленький длинный носик больше не утыкается в ключицы, а острые коленки не подпирают ее бедра. Это было очень знакомое чувство, будто так случалось и раньше – будто Нана и раньше иногда обнимал ее во сне, прижимаясь всем крохотным телом к сестре-близнецу, пытаясь подарить ощущение тепла и хоть ненадолго, но спрятать от одиночества.

°°°

      Раздражающий звук будильника режет слух, когда наконец добирается до ушей. Дернув рукой и подняв ее, Рен дотягивается до будильника. Громко зевнув, она хмурится, когда еле-еле находит кнопку отключения звука. С шорохом уронив руку на свое одеяло, девушка медленно приоткрывает глаза и несколько раз моргает. Взглянув размытым взглядом на время, она снова закрывает глаза и вздыхает. Обдумав увиденное, Хаджиме дергается и подскакивает. Посмотрев на время еще раз, посредством обхвата будильника ладонью, она поворачивается к окну и видит, как небо слегка рыжеет из-за ухода солнца. Осознав, что до начала тренировки не более десяти минут, студентка судорожно слетает с постели и бежит к шкафу, вытягивая с полок сложенную одежду и прыгая в узкую ванную комнатку.              — Как обычно, все как обычно! – натянув спортивные шорты до колена, девушка ныряет в футболку, поверх которой накидывает серую кофту на замке.              Застегнув кофту, она идет к выходу из своей комнаты, по дороге, подпрыгнув, надевая носки на ноги. Схватив сумку с торчащей из нее бутылкой воды, Рен наспех завязывает волосы в низкий хвост, резко открывая дверь и захлопывая ее за собой. Сбегая по лестнице и запинаясь, она почти падает, но хватается за перила и успевает выпрямиться, после чего продолжает бежать. Какая-то прядь волос попадает в рот, когда Хаджиме выбегает на улицу и прижимает к груди свою сумку, попутно запихивая воду поглубже и застегивая замок. Пластиковая тара жалобно хрустит, смятая дрожащими длинными пальцами хозяйки. Один носок сползает, кроссовок неприятно жмет, слишком сильно затянутый в шнурках. Выглядит она, как обычно, неряшливо, но в этот раз даже слишком. Преодолев ворота и съехав вниз по траве на склоне, девушка кидает на траву свою сумку и сгибается пополам, упираясь ладонями в колени.              Воздух еле-еле попадает в легкие, ее горло сжимает спазм от бега, а бок неприятно сводит с непривычки.              — Рен, ты в порядке? – спрашивает Кугисаки, подбежав поближе и наклонившись к подруге.              — С-сейчас… подожди!.. – выдыхает та, выпрямляясь и хватаясь за бок, который больно щемит.              — Торопилась? Мы бы подождали тебя, не стоило так волноваться, – жалеет ее Нобара, положив свою ладонь на плечо одногруппницы.              — Я бы не стала ждать того, кто напросился на тренировки, а потом сам опоздал на первую же, – раздается хрипловатый голос Зенин, которая скрещивает руки на своей груди.              — Маки, повежливее, – раздается позади, и Рен глубже вздыхает, когда мимо проходит Панда.              — Лосось, – кивает Инумаки, который также проходит мимо первогодок и ерошит пальцами свою челку.              Маки недовольно пыхтит и стучит носком обуви по песку.              — Эй, а вас где черти носили? – допытывается она, нахмурившись и взмахнув волосами, собранными в хвост.              — Инумаки не хотел просыпаться, – вздыхает Панда, начиная разминаться, насколько это возможно в его теле.              — Туне-ец… – сонно тянет Тоге, потянувшись вверх.              Его футболка чуть задирается, показывая голый участок кожи живота. Рен смотрит на его лицо, пока юноша зажмурил глаза, а потом быстро отводит взгляд и заправляет прядь челки за ухо, замечая Фушигуро, который сидит на песке и тянется к носкам своей обуви, вытянув ноги вперед. Кажется, все собрались, никого не упустили и не оставили. Первые секунды взгляд ищет еще одного человека с розовой макушкой, но потом мозг вспоминает что-то очень важное, и сердце неприятно щемит с новой силой. Мотнув головой, Хаджиме вздыхает и кладет ладонь на свою шею, переводя взгляд обратно к Инумаки, просто машинально, не специально. Фиолетовые глаза встречают серые, и юноша спокойно машет девушке рукой, как бы приветствуя ее. Та дергает плечами и напряженно сжимает челюсть, но вскидывает руку и машет в ответ, нервно хмыкнув себе под нос.              — Хаджиме, алло, – зовет Маки, подходя ближе, — Что умеешь, что не умеешь? Выкладывай, ты единственная тут темная лошадка, – вздыхает она, чуть склонив голову и вскинув свою бровь.              Опустив руку и сунув ее в карман кофты, Рен прочищает горло, немного взволнованная вопросом.              — Ну, в общем-то… я много чего не умею.              — Ожидаемо, – бормочет Зенин.              — Немного умею пользоваться своей проклятой энергией, но техник не знаю. Выносливость маленькая, бегаю медленно, драться… – вспоминая тренировки с тычковыми ножами, а потом строгость сэмпая перед собой, Хаджиме запинается, — …Не умею, но хорошо гнусь и избегаю ударов, – продолжает она, не решившись рискнуть здоровьем.              Маки задумчиво трет подбородок пальцами.              — Ловкость есть, выносливости нет, в бою – обуза, – подытоживает она, направив указательный палец в девушку и сложив ладонь в жест «пистолет».              Вывод больно бьет по сознанию, но препираться смысла нет, ведь это правда.              — Ну, да… – обреченно соглашается девушка.              — Ладно, что-нибудь из тебя сделаем, Юту же я нагоняла… – устало вздыхает Зенин, небрежно махнув рукой, — Давай, вместе с Кугисаки пятнадцать кругов по стадиону, без нытья и живо. Спорить нельзя, сразу выгоню, – приказывает она, показав большим пальцем за спину.              Сглотнув на словах «пятнадцать кругов по стадиону», Рен прикусывает губу.              — Ладно, – тихо кивает она, не решаясь перечить девушке.              Вместе с Нобарой она идет к началу беговой дорожки, неуверенно переминаясь с ноги на ногу на старте. Кугисаки тянется вверх, слегка пищит, вздыхает, а потом начинает бежать, и Хаджиме следует за ней. Успевать за подругой первые минуты неуклюже выходит, но потом дыхание начинает сбиваться, ребра неприятно режет, а легкие наполняются горячим воздухом, который болезненно обжигает грудную клетку и горло. Бежать приходится дальше, хотя уже совсем скоро это становится практически невозможно. Рен стискивает челюсть и по большей степени ощущает стыд за то, насколько глупо сейчас выглядит. Добежав пятый круг, она запинается и нелепо вытягивает руки вперед, чтобы остановиться и удержаться на месте. В глазах темнеет, в теле стоит мерзкое ощущение усталости. Мимо пробегает еще вполне хорошо выглядящая Нобара, и приходится бежать дальше, чтобы не сильно отставать.              Хаджиме не помнит, как пробежала одиннадцатый круг. Она медленно прошла его наполовину, после чего сошла с дорожки и упала на песок, подняв большой клуб пыли. Ее глаза закрылись, и девушка попыталась отдышаться, судорожно хватая воздух ртом и удерживая сознание, а то уже и жизнь, в теле. К собственной ужасной выносливости она привыкла, и сейчас просто было ужасно, до противного кошмарно стыдно за свою физическую составляемую перед другими. Когда к ней подошел Фушигуро и наклонился, засунув свои руки в карманы кофты, Рен еле приоткрыла глаза и сглотнула вязкую слюну, пытаясь смочить сухое горло. Со скрипом и некой болью, влага скользнула во рту, продрала горло и заставила закашляться, из-за чего грудная клетка пару раз высоко поднялась.              — Хаджиме, ты живая? – неуверенно спрашивает Мегуми, даже не зная, начать ему прощупывать пульс, или уже оказывать первую доврачебную помощь.              — Воды… – скулит студентка, накрыв лицо предплечьем.              — Инумаки-сан, воду! – выпрямившись, громко просит брюнет.              — Лосось! – отзывается второгодка.              Он ловит брошенную ему бутылку воды, после чего садится на корточки и протягивает пластиковую тару с жидкостью одногруппнице. Та садится и выплевывает прядь белых волос из рта, открывая бутылку и жадно глотая воду. Хаджиме вытирает губы рукавом кофты и закрывает бутылку, уже чуть привыкшая к вставшему в теле ощущению изломанности. Подобрав к себе ноги, она отдает бутылку Фушигуро и кладет голову на свои колени, уткнувшись в них лбом. Парень, кажется, встает и уходит, оставляя Рен мучиться одну. Та облизывает сухие и бледные губы, ее нижняя треснула и теперь ранка крайне досаждающе ноет и жжет. Отдохнув еще пару минут, девушка встает на негнущиеся ноги и оттряхивает одежду от песка, чтобы подойти к Маки, которая пару минут назад закончила разминку.              — Сколько пробежала? – не оглядываясь, спрашивает Зенин.              — Одиннадцать… – с крайне умирающим видом выдавливает Хаджиме, зачесывая дрожащими пальцами белую челку назад.              Открыв вид на раскрасневшееся от усталости лицо, она обмахивает себя ладонью.              — Для дохлячки неплохо, – вздыхает сэмпай, посмотрев на первогодку.              «Дохлячки…» – дергая мочку своего уха, мысленно вторит Рен.              — Что дальше? – спрашивает она, царапнув ухо ногтями.              — Мучения и страдания, а также избиение, – с лукавой ухмылкой говорит Зенин, вытягивая из стойки один деревянный посох и прокручивая его в своей руке, — Будешь прыгать, как козленок. Чем больше прыгаешь, тем меньше получаешь, – улыбается она, но выглядит улыбка недобро.              Нервно сглотнув и расстегнув кофту, Хаджиме делает шаг назад.              — Может не надо, Зенин-сан? – пытается договориться она.              — Не называй по фамилии! – на выдохе командует девушка, взмахнув посохом в сторону студентки.              Рен отодвигается назад и выгибается, чтобы посох пролетел мимо. Только скоординировавшись, она тут же отпрыгивает в сторону, когда деревянная палка вновь грозит ударить ее прямо в бок. Маки безжалостно наступает и делает настоящие выпады, не дает продохнуть, ведет ее по всему стадиону и заставляет извиваться и пригибаться, прыгать и наклоняться, поджимать руки и ноги к телу, сжиматься в комок и закрывать руками голову. Тело гнется и изгибается без проблем, но бесконечные движения выматывают и без того уставшее тело. Девушка прикусывает ноющую от ранки губу, рукой ловит конец посоха и дергает ладонью, ощущая боль от силы удара. Зенин не останавливается, надавливает оружием и заставляет Хаджиме оттолкнуться и отпрыгнуть назад, хрипнув.              Столкнувшись с кем-то спиной, она судорожно и испуганно вздыхает, когда ее талию обхватывают мужские руки и резко проворачивают.              Рен оказывается лицом к лицу с Пандой, поменявшись местами с Инумаки, который руками поймал посох Маки.              — Нана! – вскрикивает девушка, увидев большую лапу, сжатую в кулак.              Закрыв руками голову и зажмурившись, она ожидает удар, который заставит ее отлететь в сторону, но лишь слышит шорох и скулеж Панды. Приоткрыв глаза и раздвинув руки, Хаджиме видит перед собой брата. Он опускает и отряхивает ладонь, которой отбил крупную лапу бамбукового медведя. Мальчишка разгневанно пыхтит, его волосы всклокочены, бледное лицо покраснело от злобы, губы поджаты, а в нижнюю впиваются короткие клычки. Нана выглядит настолько разъяренным, что его руки дрожат от желания выместить скопившуюся в груди феерию чувств, он готов мгновенно взорваться. Панда отходит назад и смотрит на брата и сестру, удивленный появлением младшего, а стадион затихает. Тоге отпускает посох Маки, и они оба оборачиваются, с интересом разглядывая получившуюся стычку.              — Хаджиме-тян, это…              — Замолчи-замолчи! – кричит близнец, указав пальцем на медведя и топнув туфлей по песку с такой силой, что под ногами дрожит земля.              — Нана, – спокойно зовет Рен, положив ладони на плечи брата, — Тише, все хорошо… все в порядке, мы просто тренировались, – ей неважно, что на нее смотрят, главное предотвратить драку.              — Если бы оно тебя ударило, ты бы распалась по деталькам, сестренка! – все еще злобно, но уже без желания драться, восклицает юноша.              — Нет, я бы не… ох, нет, я бы так не сделала, – вздыхает девушка, развернув к себе лицом младшего, — Спасибо, что помог. Возвращайся, я устала, – размеренным тоном просит она, наклонившись и присев на колено перед мальчишкой.              — Я не уйду, я не хочу! – капризно отказывается он, мотнув головой и разметав по лбу свои и без того взъерошенные волосы.              — Нана, – требовательно повторяет студентка, склонив голову и поджав губы.              Нана на секунду замолкает, а потом скрещивает руки на груди и дует щеки. Он пропадает, оставляя за собой легкую белую пыль, которая развевается ветром и растворяется. Оставшись наедине с остальными, Хаджиме поднимается на ноги и пристыженно краснеет ушами, положив ладонь на шею. Даже Фушигуро и Кугисаки, которые также были заняты спаррингом, остановились и теперь смотрели на одногруппницу, ожидая, что произойдет дальше. Панда, потерев свою лапу, в которую неслабо ударили маленьким кулаком, хрипло вздыхает и смотрит на Маки. Та спускает очки и щипает переносицу пальцами, после чего прокручивает посох в руке и ставит его одним концом на песок.              — Ладно, всякое случается, я привыкла. Хаджиме, на сегодня хватит, ты слишком бледная, – махнув рукой, Зенин намекает ей пойти и отдохнуть.              В груди разжигается пламя стыда и вины, которое достигает лица и больно щиплет нос и глаза. Судорожно вздохнув и поспешно кивнув, Рен поправляет свою одежду и идет к лестнице, где, подхватив сумку, быстро взбегает по ступенькам и пытается убежать от остальных. В голове вихрем и галопом несутся мысли, Хаджиме совершенно не привыкла и не хотела привлекать столько внимания, ее сжигает изнутри вина за прерванную тренировку. Колени, как самая твердая сталь, не гнутся, приходится замедлить шаг и задушенно вздохнуть, прижав запястье с рукавом кофты ко рту и носу. Ее ладони дрожат особенно сильно, жуткий страх интроверта заставляет покрыться холодной испариной, в глазах все размывается и кружится, пульс обхватывает голову тянущей болью, ударяя то здесь, то там. Рен врала, когда говорила, что не любит чужое внимание – она его ненавидит и дико, почти по-звериному, боится.              Дергая мочку уха пальцами, она стоит посреди вымощенной кирпичами дороги, прижав к груди спортивную сумку.              — Такана? – на ее плечо кладут ладонь, и Хаджиме поднимает голову, обернувшись.              Перед ней стоит Инумаки, который расстегнул воротник на шее, и теперь открыл свое лицо полностью. Он роется в кармане своих спортивных штанов и достает записку, пока его глаза обеспокоенно разглядывают бледное лицо девушки.              «Прости за случай на тренировке. Я думал, что Панда остановится, когда увидит тебя, а сам хотел остановить Маки. Ты выглядела измотанной.» – развернув бумажку и прочитав быстро и коряво написанный текст, та поднимает взгляд.              Тоге выглядит виноватым, он чешет свой затылок и смотрит в ее глаза.              — Ты… извиняешься передо мной? За что? – удивленно спрашивает студентка, пальцами аккуратно сжав записку.              Сэмпай достает блокнот и что-то пишет ручкой, после чего просто разворачивает его и показывает написанное.              «Ты, наверное, очень испугалась. Маки тоже извиняется за то, что слишком насела.» – нарисованный в углу грустный смайлик заставляет пару раз хлопнуть ресницами.              Рен приоткрывает рот и немного тормозит с ответом.              «Они не считают меня странной? Нет, наверное, считают… но все равно извинились и не винят ни в чем…» – задумывается она.              — Тунец с майонезом. Кацуобуси… – тихо говорит юноша, наклонившись и заглянув в серые глаза.              — Ох, нет, Инумаки! Все правда в порядке, вам не нужно извиняться передо мной, это же была тренировка, все произошло случайно! – машет рукой Рен, ощущая не меньший стыд.              — Лосось… – вздыхает Тоге, и выпрямляется, посмотрев за спину той, — Тунец-тунец, – он показывает пальцем за нее и Хаджиме приходится обернуться, чтобы увидеть то, на что парень указал.              Заметив сад, окруженный белым заборчиком, она слегка улыбается.              — Хочешь мне что-то показать? – спрашивает девушка, взглянув на второгодку.              — Окака, – мотает головой Инумаки, после чего берет ее за запястье и ведет за собой.              Рен послушно следует за ним, немного неловко ощущая себя из-за хватки юноши, но особого значения этому не придает, просто предпочитая не заморачиваться еще больше.              — Тебе не нужно на тренировку? – спрашивает она, вспоминая, что из-за нее он ушел от остальных.              — Тунец, – кивает сэмпай, показывая, что ему никуда не нужно.              «Зенин освободила, чтобы передать извинения?» – прикусив губу, додумывает Хаджиме.              — Суджико, – отпустив запястье той, Инумаки садится на скамью и хлопает по месту возле себя.              Усаживаясь рядом, Рен чешет шею и вздыхает, когда ее ноги немного расслабляются.              «Завтра тело будет болеть.» – ей под нос суют записку.              — Ты о крепатуре? Это да, думаю, вставать будет тяжело… - кивает девушка, прочитав надпись.              — Лосось, – часто кивает Тоге, после чего кладет ладонь на свое плечо и взмахивает рукой, согнув ее в локте.              — Предлагаешь размяться? – гадает студентка, склонив голову к плечу.              — Тунец! – он слегка улыбается, обрадованный тем, что она его понимает.              — Думаешь, это поможет? Будет больно, – бормочет Рен, вздохнув.              — Окака, – мотает головой Инумаки, после чего начинает что-то быстро писать в блокноте, согнувшись над ним.              «Если разогреешь мышцы, станет легче. Меня тоже Маки раньше гоняла, я с этим знаком.» – он передает ей блокнот и склоняется, чтобы заглянуть в сосредоточенное лицо.              — Вот оно как… спасибо за совет, Инумаки, – улыбнувшись, благодарит Хаджиме.              Тоге тоже улыбается и берет обратно блокнот, протянув свободную руку и ткнув пальцем в щеку девушки. Рен удивленно моргает и чуть отодвигается, растерянно разомкнув губы. Сэмпай убирает руку и снова что-то торопливо пишет, смущенно прочищая горло.              «Ты наконец-то улыбнулась. Прости, что ткнул в лицо.» – протянув записку, он отводит взгляд и застегивает свой воротник, прожужжав замком.              — А, ты об этом? Все в порядке, я просто не ожидала, – качнув головой, вздыхает девушка, — Я выгляжу грустной? – вскидывает бровь она.              — Лосось, – кивает Тоге, убрав блокнот в карман и сложив руки в замок, чтобы свесить их между своих ног.              «Так он со мной заговорил, чтобы я перестала, как он думает, грустить?» – взглянув на парня, задумывается Хаджиме.              — Ты хороший человек, Инумаки, – опустив взгляд на свою обувь, она склоняется вперед и вытягивает руки, потягиваясь.               — Тунец, – пожимает плечами юноша, зевнув и вскинув голову, чтобы посмотреть в небо.              Рен тоже выпрямляется и смотрит вверх. Ее немного морозит вечерний ветерок, и она дрожит в плечах, прикрыв свои глаза. Услышав шорох рядом с собой, девушка опускает взгляд и смотрит на Инумаки, который снова достал блокнот и что-то усердно выписывал на бумаге. Улыбнувшись, она склоняет голову в бок и подбирает к себе ноги, закинув их на скамью и поставив пятки на нее. Тоге кажется ей очень заботливым человеком, хотя они знакомы совсем недавно. Для нее необычно, что кто-то так трепетно относится к окружающим. Второгодка, хоть и большую часть дня молчалив, часто подбадривает других, общается с Фушигуро и Пандой, которые легко понимают его, выглядит взволнованным, выслушивая какие-то переживания, иногда улыбается в своей необычной манере, хотя лицо его очень расслабленное и спокойное в обычное время. Он относится ко всем так, с ним спокойно, даже если Инумаки и ограничен в словах.              «Не волнуйся из-за того, что произошло. Мы же шаманы, тут у каждого своя особенность. Когда ты ушла, тренировка спокойно продолжилась.» – ей протягивают блокнот с текстом, щелкнув ручкой.              Прочитав написанное парнем, Рен чувствует, как ранее обжигающий грудь стыд немного хладеет.              — Понятно, – кивает она, после чего отдает блокнот и хмыкает, — Тогда мне лучше. Спасибо, Инумаки, – в очередной раз поблагодарив сэмпая, Хаджиме поднимается на ноги и потягивается вверх.              — Кацуобуси? – взглянув на нее, спрашивает Тоге.              — Да, я пойду. До завтра, – махнув ладонью на прощание, она подбирает свою сумку и идет по дорожке.              — Тунец, – кивает парень, помахав ладонью.              Странно, но при разговорах с Тоге ей не так неловко и плохо. Обычно затяжные диалоги Рен избегала, старалась убежать от собеседника, отвечала лаконично и коротко, будто хотела побыстрее избавиться от разговора и спрятаться в себе. Но болтать буквально ни о чем с Инумаки более пяти минут – нормально. От его присутствия не становится дискомфортно, мысли не так туго скрипят в голове, ответы быстро находятся, и девушка не замирает на месте, пытаясь обдумать чужие слова, чтобы скомпоновать более легкую и понятную фразу. Много кто жаловался, что в попытке поскорее замолчать, Хаджиме теряла нить разговора и начинала уклоняться от вопросов, но Инумаки о таком даже не заикался. Может потому, что ему так и самому было проще, а может потому, что впервые диалог бежал, словно чистый ручей, не заставляя сосредотачиваться или задумываться, слова сами падали на язык.              Забавно выходит, что спокойно болтать у Рен получается только с тем человеком, который ограничен в своей возможности говорить.