Язык цветов

      Бледный свет луны скользит по темной комнате, накрытой куполом тишины. Слабые блики усаживаются на стены и пол, рассеянным потоком падают на край кровати со смятым постельным бельем. Мелкие пылинки блестят в свету луны, когда кружат в законсервированном воздухе помещения. Стаскивая с ног туфли на небольшом каблуке, девушка роняет их на пол, не особо задумываясь о том, что внизу и так достаточно мусора. Беспорядок в комнате, оставленный ещё недавно, перебрался в голову своей хозяйки, наводя собственные законы в опустевших мыслях. Подбирая тонкие бёдра к тощему, угловатому телу, студентка сутулит плечи и накрывает колени руками, дотягиваясь до пальцев ног ладонями. Опустив голову так, что белые волосы с еле слышимым шорохом падают на лицо, она разглядывает пластырь на лодыжке.              Сложнее всего человеку даётся понимание того, что всё, чем он жил и во что верил, разрушается под тяжестью окружающих обстоятельств. Это схоже с прекрасной способностью раздражимости организма, когда его внутренние процессы меняются после воздействия внешней среды. Прокручивая собственные мысли раз за разом в перевернутой вверх дном голове, Хаджиме вновь и вновь убеждается в том, что её прошлые убеждения больше ни за что не сработают. Переступив черту навстречу этому миру, где нужно бороться не только за себя, но и за других, она попала туда, где пускать все на самотек – не вариант. У неё больше не получится сидеть за чужими спинами, не получится оставаться незамеченной, не получится отлынивать и увиливать, ведь всё это, в первую очередь, стоит её собственной жизни.              Вокруг всегда будут люди лучше, незачем пытаться – но вот незадача, если ты будешь так думать, то в один момент окажешься хладеющим трупом на твёрдом асфальте. Больше никто не закроет тебя своей спиной, не накроет своей удачей и успехом, никто не даст поблажку, ведь жизнь – это не игра, и ты никогда не знаешь, успеет ли другой человек помочь тебе в экстренной ситуации. На самом деле, во всем мире, даже с большим количеством друзей, человек невыносимо, невероятно одинок. Нельзя во всем полагаться только на себя, но в большинстве случаев это приходится делать. И либо ты приспосабливаешься к этому и выживаешь, либо естественный отбор погребает тебя заживо, закапывая все глубже и глубже в собственных ошибках и сожалениях. Больше не получится наступать на чужие следы.              Мелкая дрожь пробегает по позвоночнику, градом скользит ближе к плечам и шее, собирается где-то на затылке, заставляя тряхнуть головой. Вокруг внезапно становится так холодно, и это даже не потому, что Рен сидит на постели без одежды. Зачесывая волосы назад дрожащими пальцами, она оглядывается и проводит ладонью по смятой простыни возле себя. То, что хоть и эфемерно, но грело её каждую ночь, оставалось в сознании твердой, нестираемой печатью, вдруг пропало, и теперь тело дрожит куда сильнее, чем оно делало это раньше. Наверное, если бы Хаджиме и дальше жила без знания о том, что у неё есть мертвый брат, ей было бы намного легче. Не испытавшая ни капли родительской любви, выращенная, как тепличный цветок, ворчливой бабушкой, которая не особо рассказывала о прошлом в нужных подробностях, она не знала, что такое родственные связи и любовь.              Откинувшись на изголовье кровати спиной, студентка пихает ногами тяжелое одеяло и разглядывает свои колени, залепленные большими белыми пластырями. Слабый запах чего-то горького и резкого витает в воздухе, заставляя поднять глаза к потолку и примерно прикинуть, что может так окрасить помещение. Тошнотворный запах медикаментов и ткани пластыря быстро забирается в легкие, тяжелым пеплом оседая на дне грудной клетки. Пропахшая перекисью и йодом рубашка, которая накинута на угол изголовья, привлекает внимание, заставляя смахнуть её ладонью на пол без лишних сожалений. Взъерошив свои волосы, Рен складывает руки в замок и оставляет их на впалом животе, пытаясь привлечь сон. Сползая на подушки головой, она измученно вздыхает и ищет удобное положение, тянет к себе одеяло и пару раз пыхтит под нос, когда ноги начинают противно ныть и напоминать о физической усталости.              Слабый, бледный лунный свет постепенно сменяется полной темнотой, потом – более яркими красками, сопровождается тиканьем настенных часов и завыванием легкого ветра за стеклом окна. Так и не найдя покоя, Хаджиме поворачивается на спину и тяжело вздыхает, когда смотрит на будильник. Еще пару мгновений, и он оглушающе громко звенит, заставляя дернуть плечом и скривиться. Изогнув уголки губ, девушка тянется к нему и нажимает на кнопку остановки, после чего скользит по тумбе пальцами и опирается на неё, чтобы сесть на постели. Глубокая ночь теперь предстает перед серыми глазами ясным утром, которое насыщенным светом наполняет комнату общежития. Спустив ноги с постели, ученица сползает на пол, наталкиваясь на сброшенную вечером одежду, разбросанные бумаги и книги, а также закатившиеся под кровать стеклянные запыленные вазы.              Проигнорировав подобный распорядок вещей в комнате, Рен медленно встает на ноги и идёт в небольшую ванную. Зачесывая волосы назад и закалывая их большим крабиком, она умывается и смотрит в зеркало. Наверное, девушка настолько привыкла ранее к своему измотанному виду, что теперь для неё припухшие глаза и потемневшие синяки под ними – норма. Но, отодвигая свою челку в сторону с помощью небольшой заколки, она вдруг хмурится и морщит нос. Прижимаясь ладонями к холодной керамике раковины, Хаджиме оглядывается и недолго думает, перед тем как выйти обратно в комнату. Вытащив из небольшого органайзера большие ножницы, она возвращается в ванную и убирает заколку с челки, расчесывая её пальцами. Размеренно и спокойно вздохнув, студентка немного примеряется, после чего безжалостно отрезает белые пряди. Волосы падают в мокрую раковину, липнут к её стенкам и становятся почти невидимыми на их фоне.              Обрезая челку с небольшим старанием и оставляя привычные пряди у лица, но укорачивая их длину, Хаджиме лохматит волосы кончиками пальцев свободной руки и смотрит в зеркало. Положив ножницы в раковину с характерным звоном, она споласкивает руки, попутно глядя на свое отражение. Белые пряди, раньше падающие на лицо в неряшливом, причудливом образе, лезущие в глаза при первой возможности, теперь осторожно острижены и открывают вид на бледное девичье лицо. Рен не воспринимает свой порыв как протест, не воспринимает его как начало к изменениям и улучшению. Удобство всегда превыше всего, и она слишком долго игнорировала такую возможность упростить свою каждодневную рутину. Да и теперь, в любом случае, видеть стало проще, а пряди не будут так сильно мешать на тренировках. И хоть остальная копна волос все еще достаточно длинная, уж их доморощенный мастер обстригать не решается.              Накидывая на себя кофту и застегивая её, Хаджиме надевает кроссовки и сонно моргает пару раз. Именно тогда, когда спать уж точно нельзя, её настигает зевота и сонливость. Открывая дверь комнаты и выходя в коридор, она запихивает руки в карманы кофты и бредёт по коридору, глядя в большие окна. Серый пустой взгляд скользит по виду за стеклом, обводит знакомую фигуру и узнает во взъерошенных темных волосах Фушигуро, который развалистой походкой направляется на тренировку. Чуть ли не сползая по лестнице, девушка выходит на улицу и жмурится, когда светлый пейзаж обжигает её глаза. Накрывая затылок ладонью, она, уже наученная опытом, спускается по небольшой лестнице и идет по светлой дорожке из камня. Солнце неприятно припекает сверху, но вечно холодная ладонь немного облегчает путь до площадки.              Спустившись вниз, Рен лениво потягивается и направляется к Маки, которая кидает Мегуми деревянный посох. Зевнув и встряхнувшись, она шмыгает носом и бормочет приветствие, после чего вместе с Зенин принимается за короткую растяжку. Всё проходит так, словно во сне – взгляд размывается, а тело движется практически машинально. Недостаток сна зудит где-то в висках, давит грузом на плечи и заставляет изредка зевать, но весомых причин, чтобы остановиться и отдохнуть практически нет. Наоборот, Хаджиме пытается сделать больше нужного, немного старается, и хоть сил на это практически нет, осознание бьет в затылок и создает малейшую мотивацию. Именно поэтому хныкать и жаловаться не выходит, когда ноги заплетаются, а счет пробежки переваливает за десятый круг. Ребра и горло горят от учащенного дыхания, во рту жутко сохнет, а колени и лодыжки безумно болят из-за вчерашних ран.              Сваливаясь на траву и сгибая ноги, Рен кладет одну руку на колени и роняет сверху голову. Тяжело и глубоко хватая воздух ртом, она трет свою шею ладонью и туго сглатывает. Закрыв глаза и немного расслабившись, девушка чувствует, как к ее виску вдруг прижимается что-то мокрое и холодное. Вздрогнув и подняв голову, она видит, как на неё сверху смотрит Кугисаки, которая прижимает к ней пластиковую бутылку с водой. Наблюдая за Фушигуро, она вскоре опускает голову и улыбается одногруппнице, усаживаясь рядом с ней. Хаджиме берет бутылку с водой и открывает её, делая несколько крупных, жадных глотков. Выдохнув и отдав бутылку подруге, она проводит ладонью по лицу и скучающим взглядом обводит полупустую площадку. Большой и пушистой фигуры Панды нет, а значит Инумаки тоже – обычно, кажется, его будит именно бамбуковый медведь.              — Рен, как первое задание? – осторожно спрашивает Нобара, делая маленький глоток воды и закрывая бутылку.              Почесав пальцами щеку, Рен морщится и качает головой в стороны.              — Отвратительно, – выдавливает она, после чего кривит губы и опускает глаза.              Кивнув, словно всё поняла, Кугисаки подбоченивается, ерзает на траве, а потом наваливается на плечо подруги и шумно вздыхает.              — Понимаю… но приятных заданий у шаманов не бывает, – ворчит она, недовольно вздернув свои тонкие брови.              — Теперь я это точно поняла, – хрипит Хаджиме, когда наблюдает за спаррингом между Мегуми и Маки.              Разглядывая их движения, она раз за разом прокручивает в голове вчерашний день. Сжав ладонь в кулак, девушка внимательно смотрит за тем, как парень сначала наступает, а потом обороняется. Его движения отточенные, уверенные, а движения Зенин – уж подавно, ведь своим телом она владеет получше многих студентов. Каждый раз в мыслях всплывает собственная трусость, которая жгучей виной опаляет грудную клетку, разгоняет горячую кровь по венам с болезненной пульсацией и покалыванием, бьет сердце в бешеном темпе. Поджимая губы, Рен вдруг разжимает ладонь и ерошит свои волосы на макушке, нахмурившись. Подняв взгляд, Нобара смотрит на одногруппницу и участливо улыбается ей, пытаясь поддержать, хоть и не знает всех подробностей.              — Кугисаки, замени! – вдруг зовет Маки, опираясь на посох и восстанавливая дыхание.              Кивнув, девушка быстро поднимается на ноги, и, кинув последний взгляд на Хаджиме, торопливо бежит к Мегуми, который в этот момент расстегивает свою олимпийку и пытается отдышаться. Подняв глаза вверх, шаманка замечает, как Зенин направляется к ней, заглядывая прямо в глаза. Вздрогнув, та подпрыгивает на ноги и оттряхивается, поправляя на себе одежду. Двинувшись навстречу, Рен подбегает к девушке и приоткрывает рот, чтобы спросить о том, что сегодня им предстоит делать, когда второгодка вдруг замахивается посохом. Сделав два неаккуратных шага назад, девушка удивленно смотрит на ту, но в ответ получает лишь новый замах посохом. Деревянное орудие рассекает воздух с громким свистом, ударяя прямо по бедру и вызывая импульс, который болью пробегается по телу и обжигает кожу. Сжав зубы, Хаджиме уклоняется от ударов и терпит их, когда не успевает отойти.              В глазах всё расплывается, в ушах встает мерзкий звон, а дыхание сбивается так, словно студентка пробежала еще десять кругов по стадиону. Обычно бледные щеки покрываются алыми пятнами, а бледные губы краснеют от сильных укусов. Когда в очередной раз посох ударяет по ноге, Рен болезненно всхлипывает и оступается. От усталости и сонливости голова ноет, а тело перестает слушаться. Маки не останавливается, размахивает оружием уже так, будто просто издевается. В очередной раз, получив новый удар по ноге, девушка запинается и с грохотом падает на песок. Поднимая клубы пыли и песка, она раскрывает глаза и тут же закрывает голову руками, когда Зенин направляет на неё конец посоха. Не ощутив ожидаемого удара, Хаджиме неуверенно приоткрывает глаза и пару раз моргает, глядя на второгодку.              — Тебе на сегодня хватит, – строгий тон голоса немного отрезвляет побежденную, отчего взгляд её проясняется, — Я никого не прошу приходить сюда в подобном состоянии. Твоё упорство похвально, но точно не в таком виде, – взмахнув посохом, Маки закидывает его на плечо и разворачивается.              Глядя в голубое, чистое небо, Рен тяжело дышит и не моргает больше. Распластавшись по песку, она медленно подбирает к себе конечности и садится, стряхивая грязь с рук. Конечно, девушка права в том, что сегодня ее напарница не в самом лучшем своем виде, но бить её и по без того больным ногам было плохой идеей. Похоже, именно так она пыталась доказать сегодняшнюю непригодность первогодки на тренировке, но теперь её ноги болят лишь сильнее. Смахивая белые волосы с плеча и осторожно поднимаясь, Хаджиме чувствует, как её внезапно берут за капюшон кофты. Чья-то крепкая рука приподнимает её, ставит на землю и отпускает ткань. Проходит ещё секунда, и чужая ладонь поправляет помятую кофту, которую сильно сжал в руке.              Обернувшись, Рен встречается нос к носу с сонным Инумаки, который теперь распахнул от неожиданности глаза и резко выпрямился. Сделав шаг назад, он тихо прочищает горло от неловкости и показывает пальцем вниз. Проследив за его движением, шаманка смотрит на свои ноги с пластырями, к которым теперь добавились быстро краснеющие пятна от ударов. Вздохнув, Хаджиме поднимает взгляд и небрежно отмахивается ладонью. Здесь всё и так понятно, а если Тоге спрашивает именно про боль, то жаловаться на неё никто не будет. Вернув внимание лицу юноши, ученица вдруг замечает, как тот зевает прямо в свой воротник, не прикрываясь ладонью. Скорее всего, это очень удобно, ведь твой рот буквально всегда прикрыт. Тем не менее, самой Рен приходится закрыть свой рукой, когда она заражается и зевает следом.              — Суджико, – зовет Инумаки, протянув руку.              Даже не ответив, девушка машинально кладет свою ладонь на юношескую, доверчиво и слепо реагируя на подобный жест. Схватив ту за руку, парень вдруг притягивает её ближе и закидывает женскую руку на свои плечи, прижимая к своему боку студентку. Не получивший ответа по поводу боли, он решил, что лучше поступит по-своему, чем будет смотреть на израненные ноги первогодки. Провожая Хаджиме до дерева, где сам часто сидит, он оставляет её под ним и довольно кивает сам себе. Та же, в свою очередь, изумленно моргает пару раз, ошарашенная настолько внезапным и тесным контактом со своим сэмпаем. Оставшись под кроной зеленого, большого дерева в одиночку, она немо открывает и закрывает рот, пока тот уходит к Панде и Маки, что уже заняты спаррингом и диалогом во время него.              Посмотрев на свою ладонь, Рен снова поднимает взгляд, открывает рот, затем закрывает его и опускает глаза обратно. Не решившись на какое-либо действие или слово, она просто медленно садится на траву и прижимается спиной к стволу древа. Перебирая сначала пальцами ткань кофты, играясь с замком и щелкая по нему пальцем, шаманка вскоре теребит мочку своего уха. В конце концов, сжимаясь в комок, она прячет смущенное лицо в руки и колени, закрывая глаза. Удивительное чувство, посетившее её второй раз за два дня, заставляет что-то щекотать и трепетать глубоко внутри. И, надув щеки, словно ребёнок, Хаджиме пытается справиться с тем теплом, которое ощущает из-за чужой заботы и помощи. Странно, насколько сильно она нуждается в таких мелких проявлениях внимания от других людей. А может быть, нуждается только от этого человека.              Прислонившись к дереву всем телом и размеренно вздохнув, Рен запрокидывает голову назад и прижимается затылком к коре. Разглядывая тонкие ветви с бесконечным множеством зеленых листьев, она сонно моргает и вытягивает одну ногу, пытаясь избавиться от ноющих ощущений в ней. Солнечный свет слабо пробивается сквозь крону дерева, яркими бликами усаживаясь на бледной коже и ткани одежды. Перебирая пальцами ткань своих шорт на бедре, девушка опускает взгляд и смотрит на других ребят, которые заняты тренировкой. Больше всего на свете ей сейчас хочется спать, но ещё больше – увидеть и услышать своего брата. Важнейший для неё человек, что на данный момент в непонятном состоянии, постоянно волнует душу. Расслабиться не удается, ведь каждую клеточку тела от волнения будто пронзают иглы.              Встряхнув руками, Хаджиме тихо вздыхает.              — Нана… – осторожно зовет она, после чего задерживает дыхание и бегает глазами вокруг.              Что-то в груди приятно трепещет, но не более. Сжимая в ладони ткань шорт, девушка запрокидывает голову обратно и недовольно морщится. Никакого ответа, и знакомый звук – стук небольших каблуков, – не тревожит слух. Раз за разом успокаивая себя мыслями о том, что младшему брату просто нужен отдых и восстановление, она пытается унять все беспокойные мысли в голове, которая забита ими сверху донизу. Закрывая глаза и сонно потирая шею ладонью, Рен позволяет себе немного отдохнуть, пока остальные работают и трудятся. Обещая самой себе, что этот раз – точно последний, она вскоре обмякает и засыпает, наклонив голову вперед. Скрестив руки на груди, студентка тихо сопит, сомкнув губы вместе. И чужой женский смех, раздаваемый совсем недалеко, её совсем не беспокоит.

°°°

      Медленно приоткрыв глаза и моргнув, Хаджиме смотрит вперед себя. Вокруг неё трава, а дневной свет падает прямо на кроссовки и лодыжки. Резко и шумно вздохнув, она поднимает голову и упирается одной рукой в траву под собой, расцепив скрещенные на груди руки. Осознав, что уснула прямо на улице, на стадионе, где все тренируются, шаманка зачесывает свою челку назад и оглядывается. Панда и Инумаки что-то обсуждают вдалеке, пока Кугисаки гоняется за какими-то белыми кроликами. Маки с улыбкой наблюдает за ней, поправляя свои очки и опираясь на посох, который поставила на песок. Услышав рядом с собой шорох, девушка переводит взгляд вбок и замечает сидящего рядом Фушигуро. Ощутив её пристальное внимание, он смотрит на неё в ответ, равнодушно сложив руки на груди.              — Кугисаки попросила призвать шикигами кролика, – вдруг объясняет он, показав большим пальцем в сторону веселящейся одногруппницы.              Взглянув на ту, а потом вернув взгляд обратно, Рен коротко кивает.              — Это твоя техника? – спрашивает она, явно заинтересовавшись происходящим.              Ненадолго замолчав, Мегуми мотает головой.              — Почти. Я призываю шикигами разных… существ, – поправляет её он, пожимая плечами.               Заправляя челку за ухо, девушка с крайним любопытством наблюдает за прыгающими белыми кроликами.              — Здорово… они такие милые, – шепчет она, упираясь двумя руками в траву и чуть склоняясь.              Фушигуро приподнимает брови и смотрит на одногруппницу с небольшим удивлением в голубых глазах, но больше ничего не говорит и не спрашивает. Не решаясь встать и подойти к маленьким пушистым комочкам, та слегка улыбается и щурится, чтобы получше разглядеть каждого. Уловив боковым зрением приближающийся к ним силуэт, Хаджиме переводит взгляд на тот, различая в нем Инумаки. Прижимая к груди одного из кроликов двумя руками, он подходит к девушке и присаживается на корточки перед ней. Протянув этого зверька первогодке, Тоге с явным предложением в глазах слабо кивает, указывая на кролика. Сначала разглядев того, Рен протягивает руки и берет животное, тут же покрываясь мурашками и вытягиваясь по струнке. Мягкая, белая шерсть щекочет дрожащие, холодные пальцы.              Усаживая кролика на свои колени, она сбивчиво вздыхает и проводит ладонью по его спинке, умиленно улыбаясь.              — Суджико, суджико! – вдруг говорит Тоге, привлекая внимание двух первогодок.              Взглянув сначала на сэмпая, а потом туда, куда он указывает, Мегуми вскидывает одну из своих бровей.              — Тунец-тунец, – расстегнув свой воротник и широко улыбнувшись, юноша показывает на кролика, а потом на белые волосы ученицы, — Лосось? – спрашивает он, бросив взгляд на Фушигуро, словно ждет его понимания и одобрения.              — Вы имеете в виду то, что Хаджиме и кролик белые? – уточняет тот, задумчиво разглядывая одногруппницу, — Ну… да, похожи… – кивает парень, хмыкнув и пожав плечами.              Моргнув пару раз, Хаджиме держит кролика и смотрит то на сэмпая, то на одногруппника.              — Так я на кролика похожа? – неуверенно спрашивает она, подняв зверька на уровень своего лица и изогнув одну бровь.              — Лосось! – кивает Инумаки, протянув руку и взъерошив и без того лохматые волосы той.              Зажмурившись на мгновение, Рен приоткрывает глаза и прижимает комочек к груди, сжав челюсти. Поднявшись на ноги и стряхнув невидимую пыль с колен, Тоге беззаботно уходит в сторону Маки и Кугисаки, чтобы поймать ещё одного кролика. Фушигуро вздыхает и чешет затылок всей пятерней, отмечая забавную активность сэмпая при виде маленьких шикигами. Кажется, Инумаки относится к его одногруппнице с каким-то особым вниманием и интересом, ведь в сторону той же Нобары он почти не смотрит. Переводя взгляд в сторону, Мегуми замирает с рукой у головы. Разглядывая смущенное лицо шаманки, он приоткрывает рот и пытается подобрать хоть что-то, но слова и мысли спутываются где-то на языке от удивления. Парень видел много выражений на лице этой девушки, но такого – ещё нет.              Заметив излишнее внимание со стороны брюнета, Рен отводит взгляд в сторону и поднимает кролика так, что он закрывает её лицо, хоть и не полностью.              — Даже не смей что-то говорить… – бубнит она, обрывая все попытки юноши выдавить из себя вопрос.              Медленно кивнув, тот отворачивается и замолкает, сомкнув губы вместе. Они оба наблюдают за тем, как Панду облепляют множество кроликов, пока на его животе лежит Инумаки. И всё же, иногда поглядывая в сторону девушки, Фушигуро замечает, что её серые глаза следуют либо за подругой – Кугисаки, либо за второгодкой – Тоге. Вздохнув и решив, что лучше не думать об этом, он прислоняется спиной и затылком к дереву, открывая бутылку воды. Сделав пару глотков, Мегуми слышит шорох и отнимает горлышко от рта. На его колени усаживают белого кролика, который недолго сидит на юношеских ногах, принюхиваясь, после чего спрыгивает и медленно направляется к остальным. Хаджиме садится поближе, затем молча перебирает свои пальцы и вдумчиво молчит.              — Твои шикигами… это проклятые духи? – спрашивает она, наконец прерывая тишину.              Склонив голову набок, парень недолго молчит, задумавшись над её вопросом.              — Моя техника управляет тенью и создает из неё шикигами, а не из самой проклятой энергии, – отвечает он, кивая и закидывая прямую руку на одно согнутое колено.              Потирая шею, Рен кривит губы и разглядывает кучу кроликов, которые прыгают по лежащему на песке Панде.              — Я просто не знаю, кого мне спросить об этом… мой брат вчера сильно пострадал на задании, и я больше не могу призвать его. С твоими шикигами случалось подобное? – вздыхает она, повернув голову к брюнету.              Взглянув на девушку, Фушигуро замечает явное волнение в её глазах.              — Да, случалось. Моих шикигами можно уничтожить, что приводит к их смерти или дальнейшему улучшению… но я не думаю, что наши ситуации можно сравнивать, – попытавшись успокоить студентку, неуверенно отвечает он.              Прикусив губу и опустив голову, та кивает, после чего теребит мочку своего уха. Разглядывая шаманку рядом с собой, Мегуми отмечает дрожь её бледных рук, а также некоторую неловкость. На самом деле, вся её стеснительность и неуклюжесть сейчас связана лишь наполовину с беспокойством за брата, и наполовину из-за того, что приходится задавать какие-то вопросы. Царапая свое ухо и прокручивая небольшую серёжку в ухе, Рен жует собственные губы и чувствует, как холодные ладони противно потеют, покрываясь привычной влагой, что возникает при долгих диалогах. Разговаривать с одногруппником всегда было немного сложно – сложнее, чем с другими студентами техникума, – поэтому её речь спутывается и выглядит несуразной. Напуганная возможностью надоесть собеседнику, Хаджиме вытирает ладони о шорты и замолкает.              — Я думаю, с ним всё будет в порядке, – отводя взгляд, бормочет брюнет.              Приподняв голову и моргнув пару раз, Рен приоткрывает рот.              — Да… да, спасибо, Фушигуро, – опуская голову обратно, торопливо кивает она, слегка улыбаясь.              И всё же, он достаточно терпеливый юноша, даже если таковым не кажется.