Think i need someone older...

      Чан садится за стол напротив Чонина, осторожно потягивающего горячее какао — за неимением в доме Бана кофе, — и задумчиво укладывает подбородок на согнутые в локтях руки, кидая взгляд за окно на оживлённый город — даже с такой высоты слышно шум разъезжающих по дорогам машин и говор людей. Где-то громко лает собака, и Крис снова смотрит на сына.       После того, как они помогли Феликсу купить необходимые ему продукты вместе с тетрадью, которая тоже оказалась ему нужна, они проводили парня до дома, убедившись, что он добрался без происшествий и с ним всё в порядке. Ли стеснялся очень, и Чан понял, что это было из-за него — всё же, Чонин-то наверняка знает, в каких условиях его парень живёт. Бану было не важно, или, скорее, он даже переживал по поводу того, в каком захолустье находится дом Феликса, но он ничего по этому поводу не сказал. Ян поцеловал Ликса в щёчку и изъявил внезапное желание снова отправиться к отцу, несмотря на то, что завтра ему нужно будет на учёбу, а всё необходимое для неё он хранил в квартире матери, собственно, потому, что жил там большую часть времени. — Ты не говорил мне, что у Феликса проблемы с деньгами, — произносит Крис, и Чонин отрывает взгляд от телефона, смотря на отца. — Да как-то не было повода для этого... — он чешет затылок. — И я в принципе не обязан был тебе говорить об этом. — Нет, я знаю, — усмехается Чан. — Немного не так выразился. Просто... я правда не думал даже, когда увидел его в первый раз, что так окажется. — Ну, он умеет экономить и при этом выглядеть хорошо, если ты об этом. Бан кивает. — Зато я теперь понял, почему ты стал тратить так много денег, раз даже у меня их часто просишь, — Чан улыбается, давая тем самым понять, что не ругает сына. — Феликса действительно хочется баловать. — Пап, — смущённо краснеет Чонин, и мужчина смеётся, взъерошивая его волосы. — Ладно-ладно, больше не буду. Наверное, — он усмехается и встаёт из-за стола. — Если что, я в кабинете. Чонин кивает, угукая и откусывая кусок печенья, и Крис уходит к себе, чтобы поработать.       Пока он включает компьютер и присаживается в мягкое кожаное кресло, в его голове вдруг возникает вопрос — а почему он вообще так о Феликсе волнуется? Нет, он, конечно, никогда не назвал бы себя бесчувственным, даже наоборот, но в этот раз его беспокойство будто вышло на совершенно другой уровень. Он вряд ли стал бы так виться вокруг человека, который просто подхватил простуду, но Ликсу не поленился даже носочки надеть на ноги. Он вряд ли стал бы нарушать чужое личное пространство и брать человека за руку в знак поддержки — по крайней мере, без спроса. И уж точно он вряд ли стал бы так переживать по поводу чужих финансов, потому что это просто-напросто не его дело. Да и Чонин всегда только рад помочь своему парню, если у того вдруг случаются какие-то проблемы, так что за Феликса, по большому счёту, беспокоиться не стоит. Но Крис вдруг понимает, что не может не делать этого. Казалось бы, знакомы всего день от силы, а тут уже что-то интересное происходит...       Он пустым взглядом смотрит в монитор перед собой, на главном экране которого красуется фотография Чонина со времён его выпуска из школы. Ян глядит прямо в камеру, улыбаясь во все тридцать два зуба, частично скрытые брекетами, и гордо держит в руках новенький на тот момент ноутбук — подарок от школьного руководства самому лучшему ученику класса. Крис вздыхает, поворачивая голову, и трёт подбородок пальцами, вспоминая чужие застенчивые взгляды, направленные на него, заинтересованный блеск в глазах и покрасневшие веснушчатые щёки, и задумчиво хмыкает. Выводы приходят в голову совсем неутешительные, что касательно Феликса, что его самого же.       Бан снова смотрит на широко улыбающегося Чонина на экране монитора, сухо сглатывает и открывает первый попавшийся на глаза документ, чтобы заглушить внезапный наплыв мыслей.       Феликс грызёт яблочный леденец, которым его угостил одногруппник, пока Чонин рядом смотрит старые видео на чужом телефоне, иногда мило хихикая. — Какой ты лапочка, — произносит Ян, наблюдая за очередным танцем маленького Феликса. — А ещё показывать не хотел. — Я и сейчас не хочу, — бубнит Ли. — Я кринжую. Младший смеётся звонко, привлекая внимание сидящих в аудитории студентов, и Ликс закатывает глаза. — Но ты правда милашка. И вообще, знаешь, для тех лет ты прекрасно танцевал. А сейчас и подавно, — он откладывает старый кнопочный телефон на парту, довольно улыбается и тянется к парню, обнимая его и укладывая на его плечо подбородок. — Самый лучший танцор, которого я когда-либо видел. Его руки поглаживают талию старшего сквозь ткань водолазки, и Ли неловко отстраняется, прокашлявшись. Чонин непонимающе моргает, потому что обычно Феликс не стеснялся обниматься на глазах у одногруппников, но молчит, вновь садясь прямо. — Видимо, не так уж и много танцоров ты встречал. — Ты не можешь знать наверняка. Ликс фыркает.       Он обещал принести свой телефон с видео его танцев ещё на прошлой неделе, но сначала всё забывал об этом, а потом никак не мог его найти, хотя был уверен, что он лежит на полке у него в комнате. Но в конце концов телефон был найден, и в самом начале уже следующей недели Феликс принёс его Чонину. — Как там Крис поживает, кстати? — как бы невзначай интересуется Ли, скрябая ногтем по поверхности парты. Он так и не виделся с Чаном больше, потому что прошлые учебные дни вышли слишком загруженными, да и, если честно, надоедать своими визитами мужчине не хотелось, хоть Чонин и сказал как-то, что Бан будет рад увидеть Феликса снова. — Да всё хорошо, — отвечает Ян, листая ленту твиттера уже в своём телефоне. — Работает, ходит в спортзал вместе с другом, всё как всегда. Кстати, он предлагал снова заглянуть к нему на этих выходных, если мы будем не сильно заняты, что скажешь? Феликс кусает губу, потому что всё внутри него переворачивается от одного лишь понимания о том, что уже в конце этой недели он сможет увидеть Криса снова. И тут же он ощущает очередной болючий укол вины за то, что вообще так сильно радуется этому, потому что не должен этого делать. Он отворачивается. — Я ещё не знаю. Если я найду время, то можно будет... наверное... Чонин задумчиво мычит, явно удивлённый такому ответу, но всё же ничего по этому поводу не говорит, списав это на то, что Феликс в принципе ведёт себя немного странно в последнее время. Не то чтобы младшего это напрягает, по крайне мере, пока что, но он даже не может понять, из-за чего это происходит, и спросить напрямую не решается. Феликс сам вряд ли ему ответит. — А кем он работает? — спрашивает Ли, поворачиваясь обратно к Чонину и опираясь подбородком на руку. Ян понимает, что старший сменил тему, но в какой-то мере и сам рад этому, потому что чувствовать недосказанность между ними совсем не хочется. — Проект-менеджером. Руководит проектами всякими, — парень неопределённо машет рукой в воздухе. — Ого, — выдыхает Феликс. — Это круто. — Да. Он довольно занятой человек, на самом деле, тем более последние несколько лет, после развода с мамой — считай, никто на мозги не капает, что он на работе до ночи пропадает, — Чонин усмехается. — Но он уже и сам старается настолько сильно не задерживаться, на самом деле. А так они раньше постоянно на эту тему ругались. Мама-то, считай, только из дома работает, а папе и так, и так нужно. — Они из-за этого развелись? — спрашивает Феликс, пощипывая мочку уха. Возможно, лезет не в своё дело, но любопытство заглушить не получается. — В том числе, — кивает Чонин. — Но там и ещё... много всего. Я в подробности не вдавался, как-то не хотелось... напрягать родителей этим. — Да, я понимаю, — бледно улыбается Ликс. Звенит звонок на пару, и минуту спустя в кабинет заходит преподавательница. Феликс достаёт тетрадь для семинаров. — Надеюсь, у тебя всё же найдётся время на выходных, — шепчет Чонин. — Папа и правда по тебе соскучился. Ли чувствует, как его сердце сжимается в груди от этих слов, и напряжённо кусает губу. Если честно, он хотел придумать какую-нибудь отмазку — вдруг ему всего лишь нужно просто не видеться с Кристофером какое-то время, чтобы перестать реагировать на него... так, — но соблазн, признаться честно, слишком велик. Феликс вздыхает. — Я тоже надеюсь, — он улыбается уголком губ, замечая, как Чонин улыбается ему в ответ, и тут же вновь чувствует себя виноватым. Каким же глупцом он себя ощущает... это почти невыносимо.       После пар Феликс сразу собирается идти домой, но Чонин внезапно хватает его за руку, утаскивая в противоположную сторону. — Куда мы идём? — спрашивает Ли, пытаясь поспеть за быстрым шагом младшего. — Я вчера нечаянно наткнулся на одну новость. Тут недалеко открыли кафе, я хочу тебя покормить. — Нини, ты же знаешь, что у меня нет денег на еду, я поем дома. — Фраза "я хочу тебя покормить", — парень разворачивается лицом к нему, останавливаясь, — означает, что тебе не нужно будет за это платить. И возвращать мне деньги тоже, — предугадывая то, что скажет Феликс дальше, добавляет Ян. — Мы встречаемся уже больше шести месяцев, а ты до сих пор не можешь привыкнуть к тому, что я люблю радовать тебя. Даже мой папа недавно сказал, что баловать тебя наверняка приятно. И оказался прав, в общем-то. Ли густо краснеет, пряча нос в обмотанном вокруг шеи шарфе, и отнюдь не из-за первой части чужой фразы. Чан сказал, что Ликса приятно баловать?.. О господи. У него сердце заходится. — Ладно, хорошо, — соглашается старший, рвано выдыхая и пытаясь прийти в себя. — Всё равно есть хочется. — Конечно хочется, ты за всё время, что мы были на парах, съел только тот несчастный леденец и половину моего сендвича. Идём, малыш, заодно узнаем, насколько вкусно там кормят. Но отзывы хорошие, — он улыбается и сжимает чужие пальцы в своей руке, возобновляя шаг. — И далеко нам идти? — Минут десять всего. Я как-то был в том районе, так что знаю примерно, как добраться. Там рядом ещё магазин одежды должен быть. И булочная. Феликс хихикает и следует за Яном.       Чонин и правда славный парень. Взбалмошный слегка, импульсивный и наивный, но замечательный. Ликс до сих пор помнит, как обрадовался тогда, когда младший предложил ему встречаться, и как гордился этим, потому что Чонин правда нравился и нравится большей части студентов курса. Его любят абсолютно все преподаватели, несмотря на то, что он иногда может не очень хорошо написать работу или же просто прогулять пару. Феликс, да и сам Чонин, по правде говоря, не знает, в чём причина такого отношения, но Ли был вне себя от счастья, когда Ян выбрал именно его — парня, практически ничем не выделяющегося из основной массы, разве что веснушками, которые и то нравились далеко не всем. Он любит этого оптимистичного, никогда не унывающего мальчика.       Однако... что-то определённо поменялось. Феликсу это не нравится, его пугает это и заставляет тревожиться, но он знает причину. И, честно говоря, он не может понять, это облегчает его состояние, или, наоборот, ухудшает. Он никогда не подумал бы, что окажется в подобной ситуации. Он готов был поговорить с Чонином, если вдруг его чувства к нему начнут пропадать, всё же такое может с каждым случиться, и он уверен, что Ян понял бы его. Но то, что происходит сейчас — это совершенно другое, и Феликс не знает, что делать. Ли всё ещё испытывает тот трепет, который испытывал всегда при одном только взгляде на младшего, но его уже не тянет постоянно держаться с ним за руки, гулять каждый день после пар, постоянно ходить в кино или кафе и через день оставаться у него на ночёвку. И это казалось бы ему нормальным, в порядке вещей, потому что люди в любом случае привыкают друг к другу, но не перестают испытывать чувства, если это правда любовь.       Но в этом и дело. Феликс уже не уверен в том, что то, что он пытается в себе удержать, способно сохранить их с Чонином отношения. Он ощущает, как постепенно угасает к нему, и, если честно, он никогда даже не подумал бы, что чувства могут пропасть настолько быстро. У самого Феликса они ещё не пропали полностью, но то, насколько они оказались истощены, пугало его не хуже кошмара.       Он думал и продолжает думать о Чане каждый божий день. Он никогда в жизни не вспоминал кого-то так часто, даже если влюблялся, и ему кажется это неадекватным. Да, поначалу он списывал это состояние — одержимостью его называть не хотелось, хоть это и было что-то близкое — на то, что у него всю жизнь были проблемы с родителями, отца он практически не видел в детстве, а мама... с ней тоже было сложно. И он думал, что это просто белая зависть, потому что у Яна были любящие родители — да, в разводе, но, тем не менее, они оба любили своего сына всем сердцем, — думал, что такая заинтересованность в Крисе появилась в нём из-за этого. Но в конечном итоге он осознал, что это не так. Это явно что-то большее, о чём он думать пока не хочет, просто потому что боится.       Он скучает по Кристоферу. Больше, чем оно того требует. И ему стыдно. Стыдно перед Чонином и перед собой же, стыдно за то, какие мысли его преследуют. Но он ничего не может с ними поделать, они становятся едва ли не навязчивыми, безвольно проникая в его сознание. И чем больше он о Чане думает, тем больше сомневается в том, что между ним и Чонином может что-то сохраниться.