Think i need someone older...

      Чан начинает волноваться, когда Феликс не возвращается с пар в срок — он говорил, что сегодня их всего две, и максимум в час он уже должен был быть здесь, в квартире, но до сих пор не вернулся, хотя часы уже показывали два. Возможно, Крис зря переживает, потому что Ли мог уехать к себе домой, пусть это и странно, потому что большинство его вещей осталось здесь, либо у него могли появиться какие-нибудь дополнительные занятия, но... он ведь наверняка предупредил бы об этом, верно?       Бан набирает чужой номер, радуясь тому, что они с Феликсом догадались — наконец — обменяться контактами, но всё, что слышит — лишь длинные гудки. Это его нервирует, но он всё ещё старается не паниковать и рассуждать здраво — у Ликса и правда спокойно могла появиться ещё одна пара, учитывая то, что ему нужно готовиться к курсовой, и как раз поэтому он мог и не ответить. Но мужчину буквально преследует чувство, что что-то не так. Появляется, наверное, слегка иррациональное желание позвонить Чонину, но он знает, что тот ему не ответит. А даже если и ответит, то Крис и сам понимает, как обидно для сына будет звучать разговор, начавшийся только ради того, чтобы спросить, где сейчас Феликс.       Бан заваривает себе чай, немного дёргано помешивая в кружке сахар, смотрит в окно на шумный город и едва не психует, нервно топая ногой. Это глупо, возможно, да и Ли не маленький, чтобы ему отчитываться, но Крис просто не может не волноваться. — Началось, — усмехается он, делая осторожный глоток, чтобы не обжечь язык. Он пробует снова позвонить младшему, но ему снова не отвечают. Чан вздыхает, ещё раз отпивая немного чая из кружки. Это какое-то безумие, тревога с такой скоростью нарастает внутри него, что он даже начинает сомневаться, что когда-нибудь испытывал что-то настолько сильное. Конечно же, он часто волновался, особенно в студенческие годы, без этого просто никак, но он правда не уверен, что его тревоги хоть когда-то были... такими.       Он звонит Феликсу в третий раз, но снова слышит лишь бесконечно долгие гудки, поэтому, всё же не выдерживая, оставляет кружку и идёт к выходу, одеваясь практически на ходу.       Сначала он едет к университету, не совсем, если честно, понимая, что там ловить, если он не знает в лицо ни одного одногруппника младшего — кроме Чонина, естественно, но, в принципе, что ему это даст? Однако получается так, что он приезжает как раз к концу пары, когда из дверей факультета выбегает толпа студентов. Чан пытается высмотреть хотя бы одно из двух знакомых лиц в этом месиве, но не находит не только Феликса, но и даже Чонина. Это странно, вряд ли он мог пропустить обоих, но, тем не менее, студенты потихоньку разбрелись в разные стороны, а своих мальчишек Бан так и не обнаружил. Уже этот факт заставляет его заволноваться ещё больше, чем до этого. Он снова достаёт телефон и набирает Феликса в четвёртый раз. И опять ему не отвечают. Крис решает подождать, надеясь, что вышли ещё не все, но время идёт, а тревожность в груди всё продолжает нарастать. Чан нервно постукивает пальцами по рулю. Он знает, что эта ситуация будет выглядеть смешной, если ничего плохого не случилось и если он просто разводит панику на пустом месте, но сейчас ему не смешно ни капли, и он, рискнув, звонит на этот раз сыну. Но, конечно же, и тот не отвечает ему. Бан слегка раздражённо рыкает, но тут же пытается взять себя в руки, медленно вздыхая и выдыхая.       Так, хорошо. Феликс вряд ли находится здесь, — а ещё Чану интересно, почему он и Чонина не увидел, — поэтому Крис решает поехать к Ликсу домой. Возможно, он там, а телефон просто стоит на беззвучном режиме, но, тем не менее, Бан должен проверить. Конечно, он не давал Феликсу никаких указаний, потому что, опять же, Ли и не обязан, не маленький уже, всё-таки, но, тем не менее, он и не настолько бездушный, чтобы заставлять Чана волноваться. Хотя, возможно, он просто забыл предупредить? Такое ведь тоже может быть. Однако Крису и правда нужно проверить ещё и квартиру Феликса.       Он аккуратно выруливает со стоянки на дорогу и едет по направлению к тому кварталу, где живёт Феликс. Сегодня идёт снег, причём довольно крупный, и это, почему-то, только усиливает беспокойство Чана, поэтому он жмёт на газ, чтобы быстрее доехать до дома младшего. Бан и правда давно не чувствовал себя таким взвинченным, но больше всего его волновало то, что он и правда может зря переживать. Однако знать наверняка он тоже не может, поэтому лучше будет перестраховаться, чем потом пожалеть о том, что он ничего не сделал.       Подъезжая к дому Ликса, мужчина едва ли не на ходу выпрыгивает из собственной машины, блокирует двери и быстрым шагом идёт к подъезду, открывая тяжёлую железную дверь без домофона и поднимаясь на третий этаж, чтобы остановиться перед девятой квартирой. И неуверенно замереть на месте, занеся сжатую в кулак ладонь для стука. Он не знает, что ему мешает постучать сейчас, если он без колебаний сделал это в прошлый раз, но теперь он задумывается о родителях Феликса. Вряд ли они обрадуются визиту незнакомца. Хотя, можно будет что-нибудь придумать. В худшем случае притвориться соседом и попросить соли. В конце концов сейчас действительно не самое удачное время для того, чтобы сомневаться, потому что Бан должен удостовериться, что с Феликсом всё в порядке. Относительно, конечно, учитывая то, как младший чувствовал себя в последние дни. Поэтому, вздохнув поглубже, Крис стучит, ожидая, когда ему откроют. Однако шагов за дверью не слышно, да и в принципе не слышно ничего. Мужчина хмурится и снова стучит, ещё громче, хотя и до этого было достаточно громко. Однако ему снова никто не открывает, так что Крис убеждается, что парня здесь нет, иначе он-то точно открыл бы. А вот теперь Чан точно волнуется.       Он вновь звонит парню, просто молясь мысленно, чтобы тот ответил, но теперь вместо гудков слышит механический голос, оповещающий о том, что абонент временно недоступен. — Чёрт, — выдыхает Крис, напряжённо кусая губу. Остаётся лишь названивать Чонину, потому что на данный момент он единственный, через кого Бан может связаться с Феликсом. Ему тошно от мысли, что собственному сыну, который на него сейчас очень сильно обижен, он звонит лишь ради того, чтобы узнать, где сейчас Ли, но, с другой стороны, Ян и сам уж точно не захочет разговаривать с ним о чём-то ещё. По крайней мере на данный момент.       Однако проблема заключается в том, что Чонин тоже не отвечает ему, и Крису приходится снова и снова набирать его номер. Видимо, он так и будет делать, пока сын не психанёт, либо наконец ответив ему, либо отключив телефон к чертям. Бан надеется на первый вариант, хоть и понимает, что второй более вероятен. Он спускается вниз, выходя на улицу, чтобы сесть в машину — пока что он никуда не поедет, потому что у него даже просто нет предположений, куда именно ему направиться, но в салоне уж точно теплее, чем в холодном подъезде.       Чан звонит Чонину, наверное, раз сорок или пятьдесят, без перерыва, каждый раз выслушивая уже осточертевшие гудки в трубке. Любой другой на его месте уже давно психанул бы, но он слишком переживает, чтобы всё вот так бросить и уехать обратно домой. Конечно, за это время он успел накрутить себя, как только можно, и сто раз задуматься над тем, что он слишком уж сильно загоняется — может, Феликс вообще уже давно вернулся к нему в квартиру, — но просто не может ничего поделать с собой. Ещё и Чонин, как назло, так и не ответил ему. Крис, конечно, понимает, почему, но уже начинает раздражаться.       И когда он, всё же, заводит машину, надеясь, что Ли и правда вернулся, и параллельно с этим снова набирая номер сына, тот снимает трубку. — Феликс возле моего дома, — сухо произносит Ян, заставляя Чана замереть. — Сидит прямо под окнами на лавке. — Чонин... — Всё, давай. И больше не нужно мне названивать, в жизни не поверю, что это было не ради Феликса. — Чонин, — Бан снова пытается привлечь внимание сына и, возможно, поговорить с ним ещё, но тот сбрасывает звонок. Крис втягивает воздух сквозь зубы и качает головой, но выключает практически разрядившийся телефон, понимая, что теперь-то Ян уж точно не будет ему отвечать, и жмёт на газ, стремясь скорее выехать со двора на главную дорогу, чтобы поехать к дому Чонина. И как только Бан сразу не догадался...       — Ликс! — Чан выходит из машины и облегчённо выдыхает сразу же, как только обнаруживает младшего, и правда сидящего во дворе у самого подъезда. Мужчина подбегает к парню, дотрагиваясь до его ледяных рук и прикладывая ладонь к холодной покрасневшей щеке, чувствуя, как липнут к пальцам ещё не высохшие слёзы. — Феликс, ты с ума сошёл? — Бан обеспокоенно смотрит на него, поднимая с лавки и отряхивая от снега — создаётся впечатление, что младший вообще не шевелился всё то время, что провёл здесь, и Крис даже боится думать, как долго он тут сидел. — Почему ты не отвечал мне? Я же волновался. — Прости, — осипшим голосом произносит Ли, шмыгая носом и громко всхлипывая. — Прости меня, пожалуйста, только не ругайся, — он плачет, пряча лицо в его куртке, жмётся ближе, протягивая к нему замёрзшие руки, и Бан вздыхает, обнимая парня за голову и оставляя поцелуй на чужой макушке прямо поверх шапки. — Я не ругаюсь, Ликс, я просто правда переволновался. Идём скорее в машину, тебе нужно согреться. Он ведёт младшего к парковке перед домом, открывает заднюю дверь и помогает парню забраться в салон, залезая следом. Снимает с Феликса шапку с курткой и берёт его ладони в свои, аккуратно согревая их, чтобы не причинить дискомфорт слишком чувствительной после мороза коже.       Ликс снова всхлипывает, крупные слёзы катятся по его щекам, и Крис вздыхает тяжело. — Ты ведь мог замёрзнуть до смерти, Ликс, это же не шутки. Ты ещё и без перчаток. — Я рук не чувствую... — растерянно бормочет он. — Естественно, — мужчина подносит их к своему рту, пытаясь согреть ещё и своим дыханием хотя бы чуть-чуть. — Почему ты не отвечал мне? — Прости, я... — младший прикрывает глаза, то ли от головной боли, то ли от попытки совладать с эмоциями, — я слышал, что ты звонил, но на меня словно что-то накатило, и я... я... — он задыхается от вновь подступающих слёз, и Крис прижимает его к себе, обнимая и стараясь успокоить, — я просто не мог пошевелиться, — сквозь плач объясняет он. — Просто не мог, и всё. А потом телефон вообще разрядился, либо... либо выключился из-за мороза, я не знаю, прости меня, пожалуйста, — он слабо хватается едва шевелящимися пальцами за чужие плечи, чувствуя, как Чан обнимает его под лопатками. — Тише, солнце, не плачь, — старший успокаивающе целует его в лоб. — Я не злюсь на тебя, всё хорошо. Я нашёл тебя, и это главное, успокаивайся, пожалуйста. Сейчас поедем домой, и я наберу тебе ванну, хорошо? Феликс угукает, вновь слабо всхлипывая, и Бан прижимает ладонь к его лбу. — Как бы ты не заболел у меня. Как себя чувствуешь? — Погано, — отвечает парень, смахивая слёзы с ресниц. Крис лишь кивает, понимая на самом деле чужое состояние. — Ну всё, маленький, нужно ехать домой. Чан отодвигается, собираясь вылезти, но Феликс его останавливает: — Чонин отчислился. Ещё вчера. — Ты поэтому приходил к нему? — спрашивает Кристофер. Он удивлён, хоть и предполагал и такой вариант у себя в голове. — Да, — Ликс снова пытается вытереть слёзы с щёк, которые уже начинают гореть в тепле салона, как и руки. — Что он сказал тебе? — Что я ему больше никто и что знать он меня не хочет, — Ли шмыгает носом, опуская взгляд. — Как и тебя. Сказал, что вызовет полицию, если хоть кто-нибудь из нас придёт к нему ещё раз. Как-то так. Бан вздыхает, не зная, что на это ответить. Хотя, в этом случае наверное действительно стоило просто промолчать. Ни хуже, ни лучше от этого не станет. Поэтому он просто целует парня в лоб перед тем, как выбраться из салона, чтобы обойти машину и сесть за руль. — Поехали домой, Ликси, уже и правда пора.       Чонин, наблюдая из окна дома за стоящей на парковке машиной отца, напряжённо кусает губы. Он не отходит до тех пор, пока Чан не уезжает, увозя к себе в квартиру того, к кому Ян так трепетно относился все эти полгода — он всё ещё представить себе не может, что всё вот так вот вышло. Он доверял и Феликсу, и отцу больше жизни, а они оба так больно и несправедливо поступили с ним. Что ему ещё оставалось делать, если он и правда не может их видеть и слышать теперь? Ян вздыхает, подходя к своей кровати и устало опускаясь на самый её край, потому что на всей её поверхности разбросаны его вещи, а посреди комнаты лежит раскрытый чемодан.       Чонин обговорил всё с мамой вчера. Она ругалась на него за чрезмерную импульсивность, но ничего уже поделать не могла. И, в конце концов, согласилась на его авантюру — не то чтобы одобрила её, но и перечить больше не стала, понимая, что толку от этого не будет, да и Ян уже взрослый мальчик, сам может всё для себя решить. Вот он и решил.       Самолёт в Канаду вылетает завтра в шесть утра. Парню страшно до чёртиков, но билет уже куплен, да и он сам себя убедил в том, что ему это нужно. Нужно забыть всё то, что случилось, забыть Феликса и отца, а чтобы это действительно получилось сделать, он должен кардинально сменить обстановку. И Канада оказалась лучшим вариантом для этого — она достаточно далеко, Чонин всегда хотел побывать в этой стране, а ещё там живёт его друг, с которым они общаются по сети уже несколько лет. Он сможет приютить на время, да и они, наконец, встретятся вживую. Во всём нужно искать плюсы. И постараться не задумываться о минусах, чтобы не сойти с ума.       Чонин быстро стирает с лица непрошенные слёзы, словно боится, что их кто-нибудь увидит. Конечно, ему больно. Но он чувствует, что поступает правильно, потому что ему и правда нужно выкинуть этот эпизод своей жизни из головы. Он встаёт и продолжает собирать вещи.       Утром Крис с Феликсом получают практически одинаковые сообщения, в которых говорится лишь о том, что Чонин улетает, купив билет в один конец.