Дорога к дому на обрыве

      Дорога стремительно исчезала под колёсами полицейской машины, на ярко-синем, по-весеннему чистом и свежем небе не было ни облачка. Уилл подумал, что это неправильно, что в такой день, после таких событий, небо должно быть затянуто тяжёлыми свинцовыми тучами, а воздух пропитан предгрозовым электричеством и ледяным ветром. Но это был обычный день. Просто один из самых хитроумных и жестоких преступников современности сбежал, уничтожив конвойных и прихватив с собой консультанта ФБР, предложив ему прокатиться как старому другу. Теперь они ехали, чтобы приманить и убить ещё одного маньяка. Ничего особенного.       Грэм чуть заметно усмехнулся, отворачиваясь к окну. Он медленно выдохнул, успокаивая бурлящий в теле адреналин. Как он мог думать, что все осталось в прошлом, что он сможет жить обычной скучной жизнью с Молли и её сыном? Нет, Уилл старался, действительно старался. Он не консультировал ФБР, не вспоминал прошлое, бросал в огонь все письма, полученные от Ганнибала, но... Лектер все равно был рядом. Всегда. В его мыслях, в его снах... Глубокой ночью, когда разум Уилла отпускал контроль, они с Ганнибалом снова беседовали, сидя в полутёмном кабинете с полосатыми шторами, пили кофе у Лектера дома. Иногда рыбачили вместе, и это было... Уютно. Река мягко обнимала их ноги в высоких сапогах, берега золотились рыжими осенними листьями, где-то вдалеке проходил большерогий олень. Мирная, спокойная картина. Уилл просыпался, видел их с Молли спальню, обои в мелкий цветочек, быстро поднимался и спускался вниз, чтобы за приготовлением завтрака рассеять дурман странных снов и заглушить непрошенное чувство сожаления. А письма... Грэму не нужно было их читать. Он будто наяву видел склоненную над столом голову Лектера, его руки, держащие ручку, — красивые, опасные руки, — слышал его бархатный, чуть скрипучий голос. Представлял, что Ганнибал может ему писать. Рисовать. Видел, как двигаются крупные, чувственные губы. Плотоядные. Уилл бросал послания в огонь, смотрел, как в языках пламени корчится бумага. Пальцы потом долго жгло, а длинный шрам на животе зудел. Уилл знал, что это — фантомное явление, отголосок старой боли, давней раны разделения с человеком, с которым он не мог существовать рядом. И Уилл порвал эту связь, но, как оказалось, жизнь без него была невыносимo блеклой.       Без сомнения Лектер был чудовищем, жестоким, непостижимым, но в тоже время ярко чувствующим, удивительным, по своему гениальным. Прекрасным.       — О чем думаешь, Уилл?       Грэм бросил на Ганнибала мимолётный взгляд. Спокойная поза, обе руки на руле, глаза следят за дорогой, гордый профиль, как всегда невозмутим.       "О тебе", — хотел сказать Уилл, но вслух произнёс другое:       — О Драконе.       — И что о нём? Ты уверен, что он придёт сегодня?       — Уверен, — ответил Уилл, с радостью ухватившись за эту тему. — Он тянется к тебе, хочет твоего одобрения, признания.       — Как ты думаешь, почему? Каким он меня видит?       Уилл задумался и через минуту заговoрил:       — Одарённым, талантливым, сильным. Он тяготеет к тебе, как к Учителю, как к Отцу, которого у него никогда не было.       Уилл заметил, как краешек губ Ганнибала приподнялся в самодовольной полуулыбке и закатил глаза:       — Ты же сам это знаешь.       Уилл кожей ощущал, как Ганнибал буквально лучился удовольствием. Он умело напросился на комплимент и, похоже, совершенно не страшился встречи с убийцей.       — Было очень скучно в клинике, да? — раздраженно бросил Уилл, не ожидая ответа.       Лектер улыбнулся шире:       — Скажем так: за последние три года я был лишен многих удовольствий.       Ганнибал окатил Грэма насмешливым взглядом, и в самой глубине янтарных глаз тот разглядел мелькнувший на секунду жадный и жаркий голод. Уилл опустил глаза. Он изо всех сил надеялся, что не краснеет.       Безопасно было вернуться к прежней теме разговора.       — Я же разозлил его, назвав Зубной феей в статье. Так что да, он придёт.       — Отлично, — откликнулся Ганнибал. — У меня есть удобный дом с панорамными окнами, если ты собрался ловить его на живца. Там есть дежурная одежда, кое-что из еды и небольшой запас лучших вин, чтобы отметить нашу встречу. Ты не против?       Ганнибал лукаво взглянул на него, а Грэм только молча кивнул. Он знал, что запомнит Лектера таким: лицо и плечи развернуты к нему, губы тронула доброжелательная улыбка, открытое спокойное лицо. Идеальный образ обаятельного мужчины, хорошего и гостеприимного друга. Грэм сжал зубы. Он скучал по временам их общения, очень скучал, сейчас уже можно было не обманывать себя.       Они ехали больше часа. Постепенно Уилл успокоился. Он то смотрел в окно, то дремал. Удивительно, как хорошо он всегда спал в машине Лектера, засыпая быстрее и крепче, чем в их с Молли общей постели.       Дорога сделала резкий поворот и беглецы вдруг оказались боком к солнцу. Оно осветило профиль Ганнибала ослепительно-белыми лучами, придавая ему какое-то неземное свечение. Строгий и прямой, облаченный в жаркое светило, он напомнил Грэму древнее божество, жестокое и прекрасное. Этот бог несомненно требовал человеческих жертвоприношений и сурово карал всех провинившихся. Видение длилось лишь несколько секунд, машина вильнула в сторону, следуя изгибам дороги, и древнее божество вновь превратилось в мужчину средних лет в тюремной униформе. Грэм закрыл глаза. Образ солнечного бога навсегда отпечатался на внутренней стороне его век.       Когда Уилл снова посмотрел через ветровое стекло, то заметил вдалеке дом. Он стоял обособленно, вокруг не было ни другого жилья, ни каких-либо строений. Грэм невольно напрягся. Сегодня, здесь всё должно было решиться. Когда они подъехали ближе, Грэм открыл окно шире, он хотел услышать шум океана. Воздух был солёный и теплый, огромные волны тяжёло бились о скалы внизу. Машина остановилась на площадке у дома, и Уилл вышел первым. Повернувшись к берегу, он вдохнул полной грудью, позволил прохладному ветру откинуть кудри со своего лица. Он снова чувствовал себя таким живым...       Любопытство побудило Грэма подойти к самому краю высокого берега, который оказался резким обрывом. Внизу волны взбивали пену об острые скалы. Тревожное и красивое зрелище. Вдруг подумалось: если им суждено пролить кровь сегодня, пусть она смешается с этой холодной, неистовой водой...       Лектер подошел и молча встал рядом. Уилл взглянул на него. Тот смотрел вдаль, еле заметно улыбался. Лучики морщин бежали от темных глаз, крупные черты противостояли порывам ветра. Он был похож на викинга, старого воина. Уилл вдруг представил, что было бы, родись они оба много столетий назад. Они бороздили бы моря на деревянных драккарах, совершали набеги, собирая кровавую жатву, не подчинялись никому, кроме закона меча и топора. Они сражались бы плечом к плечу, выгрызая право на жизнь у суровой природы. Это была бы трудная и великолепная жизнь.       Очевидно, Уилл задумался надолго, потому что Ганнибал легко тронул его плечо, привлекая внимание:       — Пойдем? Надо переодеться и подготовиться.       — Что там у тебя? Пара клетчатых костюмов? — попытался пошутить Уилл.       — Нет, ничего такого. Мне нет нужды пускать пыль в глаза, — невозмутимо ответил Ганнибал.       Непроизнесенное "с тобой" повисло в воздухе. Лектер приподнял один из камней, что образовывали подобие дорожки у входа в дом, достал ключи. Даже в тюремном комбинезоне он двигался с присущим ему изяществом. Пока Ганнибал открывал дверь, Уилл разглядывал его волосы. Более короткие, чем обычно, кое-где они были тронуты сединой. Почему-то от этого у Уилла ёкнуло сердце. Ганнибал почувствовал на себе изучающий взгляд и посмотрел на Грэма прямо и откровенно. В глазах Ганнибала была искренность, прямота и нежность. Уилл вспомнил то, о чем, сам не решаясь до конца поверить, спрашивал Беделию, и смутился. Эта неожиданная, трепетная нежность разила наповал. Разозлившись сам на себя, он грубовато и невпопад бросил:       — Знаешь, я не читал твои письма. Я их сразу сжигал.       Ганнибал молча отвернулся, лишь улыбнулся краешком губ. Это означало "Знаю", понял Уилл. Лектер вошел в дом, Грэм последовал за ним. Ощущая покалывание в кончиках пальцев, он буравил глазами спину Ганнибала. Уилл ощущал странную смесь обреченности с удивительным спокойствием, сродни облегчению. Уилл будто очнулся ото сна, причём сном была его жизнь с Молли, попытка быть рядовым гражданином, довольным предсказуемой и размеренной жизнью обывателя. Ощущал он и свою власть. Этот монстр, на чьих руках была кровь десятков людей, за кем много лет охотились лучшие умы ФБР и чьим именем пугали СМИ, был в его власти. Он мог сколько угодно обманывать, манипулировать и подсылать к нему убийц, и в тоже время охотно и уступать его легчайшему нажиму. Обольстительный взгляд, вскинутые брови. "Пожалуйста", которое звучало не как униженная мольба, а как игривое подкалывание. И они оба наслаждались этим моментом.       Ганнибал проводил Грэма в гостиную, открыл бар.       — Располагайся, я думаю, у нас есть пара часов. Я, с твоего позволения, приму душ и переоденусь.       Уилл кивнул. Подчеркнутая вежливость Ганнибала бесила его, но сейчас было не время и не место для раздраженного выяснения отношений. Он налил в стеклянный тумблер виски на два пальца, отпил и подошёл к панорамному окну. Быстро темнело. Серо-синий океан тихо и грозно шумел внизу, лизал подножье скалы, подобный плохо прирученному тигру, что сейчас ластится о твою руку, но в любой момент может кинуться и вцепиться в горло. Океан, огромный, пугающий и прекрасный. Если сегодня им с Ганнибалом суждено будет вмешать свою кровь в его бескрайние холодные волны, то, что ж... Это была бы прекрасная смерть.       Уилл допил виски, простоял еще немного, вглядываясь в далекую линию горизонта. На мгновение ему показалось, что он видит силуэт драккара.