Марокко

      Годжо много всего хотел. Например хорошую квартиру, место директора в компании, крутую тачку, сладости из магазинчика напротив или совместную фотку с друзьями. Хотел и получил. Так происходит всегда.       Но не в этот раз почему-то.       Его отшили.       Просто взяли и отшили, даже не дав закончить предложение. Годжо не намерен сдаваться. Он то? Эти слова к нему не относятся.       Казалось бы, можно взять и забыть, стереть с памяти немного неловкую и даже постыдную ситуацию, но Сатору принимает этот отказ за вызов. Разве можно так просто развернуться и уйти, когда тебя отшивает высокий смуглый красавчик, да еще и в такой обтягивающей одежде.       Да, конечно, это красиво и шикарно, но! Но этот мужчина слишком хорош собой. Его хочется забрать в снятый Сатору номер, открыть бутылку вина и пригласить на танец под любимую музыку.       Годжо даже имени его не знает, но уже ослеплен.       — Хватит пускать слюни. — Гето, чтоб его, в открытую смеется. Он был зрителем этого глупого провала. — Вечером мы идем на фестиваль, не хочу видеть твою кислую рожу.       Годжо театрально прижимает руку к сердцу, притворяясь, что у него инсульт.       — Разве ты не видишь, что я сломлен? Так ты меня поддерживаешь, да?       Усталый вздох Секо говорит о многом.       — Просто найди себе кого-нибудь другого. — она вяло перебирает листья салата — Ты даже имена своих увлечений не запоминаешь.       — Но его имени я даже не знаю!       Это прозвучало настолько громко, что несколько людей за столиками повернулись к ним. И тот блондинистый мужчина тоже. Сатору даже не заметил, когда к его сегодняшнему увлечению подсел темноволосый парень. И почему он, а не Сатору?       Годжо с милой улыбкой подмигивает Нанами, но его игнорируют. Кенто возвращается к разговору с другом, словно назойливого мужчины не существует.       — Да ты просто везунчик, — Секо подливает себе красного вина в стакан. Если бы здесь еще можно было курить, она бы оказалась в раю. — Нашел интерес в том, кто тебе не позубам.       — Да ладно тебе, Секо. Дай Сатору немного повеселиться. Мы же в отпуске всё таки.       Годжо дуется, запихивает в рот слишком большой кусок мяса и тут же им давится. Лицо быстро наливается краской. Он все так же привлекает к себе внимание. В первые Сатору расстроен тем, что это не из-за его внешности.       — О, он снова на тебя смотрит. — издевательский тон Секо так и говорит о том, что она будет припоминать этот день всю его жизнь — Я бы сказала, что пялится. — Нанами действительно смотрит, держа в руках телефон. — Может быть он передумал и хочет взять твой номер?       — Ну или снимает твой позор. — Гето, ты такой мудак! Любимый, но мудак!       Сатору не может ответить, продолжая откашливаться. Если этот кусок мяса станет его смертью, это будет так позорно. Годжо тянется за стаканом с водой под громкий смех друзей. Ну нет, их точно выгонят отсюда.       Секунды проходят мучительно долго, вода стекает по подбородку и Сатору совершенно не видит человека, оказавшегося рядом.       — Прошу прощения, — тон у Нанами немного усталый, скорее даже раздраженный, но лицо выражает лишь непоколебимость.       Сатору выплевывает воду так, что все содержимое оказывается на его друзьях. Боги явно хотят его смерти. Годжо вскидывает голову, рассматривая Нанами в который раз за последние несколько минут и все еще умирает. Эти руки могут просто взять и придушить его? Ну пожалуйста.       К счастью, Нанами не говорит ничего, пододвигая салфетки поближе к Гето и Секо.       — Если вам плохо, могу вызвать помощь или проводить вас до медицинского пункта, туристам здесь довольно сложно найти что-либо.       Сатору не может вымолвить ни слова, в этот раз задыхаясь от воды. До чего же глупая ситуация.       Английский акцент Нанами идеален.       — Большое спасибо, но мы в порядке. — Гето кидает на стол пятую по счету салфетку. Им придется зайти в отель и сменить одежду, даже если она скоро высохнет на такой жаре. — Сатору просто немного не ладит с местной кухней.       — Ага, она слишком острая для него. — Секо брезгливо отодвигает тарелку с испорченным салатом.       — Тогда прощу прощения за беспокой-       — Нанами, ты идешь? Обед закончился. — Хайбара появляется у него из-за спины. Годжо готов проклясть его за то, что тот посмел перебить мужчину его мечты, но также хочет благословить за то, что теперь красавчик имеет имя.       — Да, идем. — Нанами кидает на троицу последний взгляд, Сатору сейчас задохнется от фантазий о этих широких плечах... — Всего доброго.       И он уходит, не меняя выражения на лице. Почему за полчаса произошло столько глупых сцен, и почему Сатору — их центр? Он просто сойдет с ума, если это повторится снова.       — Нам тоже пора, Сатору. — Гето кидает на столик несколько купюр. Секо поднимается с места, доставая пачку сигарет.       Годжо, кое как откашлявшись, хрипит сквозь боль в горле.       — Он прекрасен.       Сугуру отчаянно закрывает лицо руками.

***

      Нанами решил проигнорировать первую выходку незнакомца в кафе, куда он обычно ходит на обед с Хайбарой. В любой другой день, не обремененный сверхурочными, он бы с радостью достал наручники и отвел придурка в участок. Но не сегодня, нет.       Только не в обеденное время.       — Думаю, у вас найдутся и другие клиенты. — Нанами очень хочет избавиться от этого дня. Незнакомец шумно вздыхает, проводит рукой по непослушным волосам и хочет сказать что-то еще, но Нанами успевает ускользнуть.       Только проститутки ему сегодня не хватало. Местная полиция и сама справится, хотя вряд ли вообще возьмется. Хоть парень и выглядит очень опрятно, даже немного интересно, но портить свой обед разбирательствами нет желания.       Именно таким было его первое мнение до того, как Кенто увидел этого человека за соседним столиком с еще двумя посетителями, не очень то похожими на кого-то с низким статусом. Ладно, он может поменять свое мнение и решить, что минутами ранее была просто глупая попытка затащить его в кровать, но... Но еще рано делать выводы, Нанами просто подождет, когда стает все чуть более яснее.       Когда приходит Хайбара, все внимание сразу же переключается на друга, однако предсмертные вздохи рядом продолжают нервировать и Нанами не выносит этого. Он подходит к чужому столику и предлагает помощь, друзья пока что туриста-проститута кажутся приятными.       — Большое спасибо, но мы в порядке. — незнакомец крайне вежлив, это немного удивляет Нанами. — Сатору просто немного не ладит с местной кухней.       Что ж, теперь он знает имя человека, которого вполне может встретить в полицейском участке. Довольно красивое имя, кстати.       — Нанами, ты идешь? Обед закончился. — Хайбара выглядит немного растерянным и держит в руке упакованную еду для них обоих.       Этот испорченный обед может быть немного лучше.       — Всего доброго. — Нанами кидает на них быстрый взгляд и незаметно смотрит на Сатору. На вид ему нельзя дать больше двадцати, но что-то подсказывает, что этот человек старше Нанами.       Они выходят практически в спешке. Впереди еще долгие часы работы и ночная смена, которую придется проводить на дежурстве в не самом лучшем районе города. Солнце неприятно жарит их головы, даже ночью сложно уйти от духоты, а у них еще сверхурочные. Нанами не может дождаться, когда закончится эта командировка и он наконец-то уедет в отпуск.       Больше никакого Марокко.       — Странно видеть здесь туристов. — Хайбара передает пакет с едой Нанами, когда напарники заходят в участок. — Не самый лучший район для прогулок.       — Да.       Хайбара просто улыбается, усаживаясь за свой стол. Когда Нанами не в настроении, его лучше не трогать.       — Ты же помнишь, что вечером мы идем на фестиваль? — нет, Нанами забыл. В его планах было только отоспаться. — Я купил тебе традиционную одежду.       — Начало в пять?       Ему не слишком хотелось тратить время на праздник, где будет много шума и толкучки. Нанами более чем уверен, что друг затащит его в какой-нибудь традиционный танец.       — Да, но придется добираться отдельно.       Нанами дежурит после Хайбары, так что и появится позже, но почти что к началу. Однако ему все равно придется возвращаться к дежурству в первом часу ночи.       — Ладно.       Нанами ненавидит сверхурочные, что б его.

***

      Хорошо, это было ужасно.       Хорошо, это было мега ужасно.       Но Годжо понял и принял свои ошибки, постарался исправиться (забил), попросил (заставил) Секо погладить ему гавайскую рубашку и готов выдвигаться.       — Нет, ты не пойдешь в этом. — Гето настроен максимально серьезно — Не позорь нас.       В отличии от Годжо, его друзья выглядят так, словно идут на показ мод. Он не совсем понимает, как они не умирают в жару в такой закрытой одежде.       — Я выгляжу отлично.       — Только если для отдыха в деревне. — Секо выдыхает дым ему почти в лицо. Почти, потому что не дотягивается. — Хотя местные старушки ужаснулись бы.       Гето смеется, закрывая рот рукой. Секо протягивает Сатору другую рубашку. Черную, из шелка, с небольшими украшениями.       — Ненавижу вас. — Сатору быстро поддается уговорам, все же проходя через адскую пытку.       — Кто знает, может быть этот Нанами тоже там будет и сойдет с ума от твоей красоты?       Секо умеет приободрять, но.       Скорее всего это Годжо сойдет с ума.       Он почти готов к этому. Почти, потому что скорее всего они не пересекутся, там слишком много людей. Все эти лавки, танцы и музыка будут отвлекать, завораживает еще, еще и еще. Сатору просто не будет интересно искать Нанами, пытаться уловить силуэт и попробовать снова подкатить но...       Да, Сатору все же умирает от сердечного приступа, потому что Нанами стоит прямо у входа на фестиваль-ярмарку, когда их машина подъезжает. Челюсть Сатору падает вниз.       Нанами очень красив.       И очень оголен.       Нанами в топике.       В черном красивом топике, что плотно обтягивает накачанную грудь до рёбер, открывая шикарные кубики.       Кубики, мать его.       Руки тоже открыты, изрисованы золотистой хной. Есть даже парочка браслетов. Годжо смотрит ниже, не отрываясь от затонированного окна. Брюки нанами широкие, сидят очень низко на тазобедренных косточках. Он давится слюной, ударяясь головой о стекло.       — Мать твою.       — Мою что? — Гето усмехается, помогая Сатору нормально сесть. Секо смотрит на них, как на идиотов, пытаясь найти хорошее место для парковки. Может ей просто встать напротив входа?       — Ты видишь это? — Сатору тычет в окно.       — Ага, куча людей.       Сатору резко оборачивается. Место Нанами пустует.       — Он ушел.       — Ага, а он — это кто? — Гето поднимает руки в примирительном жесте.       — Тот красавчик Нанами! Он пиздецки горяч!       Понимание проскальзывает на лице Сугуру и он отворачивается к Секо.       — Мы сегодня сами, Сатору бежит покорять чужое сердце.       — Ага, а как же ина... чё?       Место Сатору пустое, дверь раскрыта настежь.       — Я не удивлен.       Гето говорит правду, за всю жизнь с Сатору и не такое можно увидеть.       Кстати, о нем.       Сатору не особо понимает, как оказывается посреди толпы, выискивая взглядом спину Нанами. Ему везет, потому что этот крышесносный мужчина оказывается совсем рядом. Прямо у лавки с травами.       Годжо не теряет времени, проталкиваясь сквозь людей, лишь бы успеть. Вот только когда он оказывается рядом и хватает Нанами за (о боги) руку, плана у него нет. Вот вообще. Он просто стоит и пялится на него как придурок.       Нанами узнает его быстро.       — Не нуждаюсь в услугах.       Этот голос...       Стоп.       Услуги?       — Простите?       Какие к черту услуги.       — Разве не понятно? — Нанами откладывает в сторону пакетик с травами и поворачивает к Годжо лицом. — Я о тех, что вы предлагали мне у входа в кафе. — Сатору не может оторвать взгляд от лица Нанами, он просто восхитителен. — Если это снова повторится, я отведу вас в участок и никакой покровитель вам не поможет.       У Годжо снова отвисает челюсть.       Его приняли за проститутку!       — Я не, эм, не то, что я именно это предлагал. — бровь Нанами выгибается, так и говоря этим «серьезно?» — Я хотел пригласить тебя на свидание, но не знал как.       — Ты предложил мне прогуляться до твоей кровати.       — Я люблю домашние свидания.       — И также предложил поиграть с тобой в ней.       — Я имел ввиду приставку.       Нанами ни на секунду не верит ему.       — Ладно, прости. Я сильно занервничал, когда увидел тебя. — Годжо сглатывает вязкую слюну. — Это правда нелепо, я не хотел затащить тебя в постель. — он бы очень хотел, но не может же Сатору сказать об этом прямо сейчас — И чисто гипотетически, ты тоже очень похож на, хм, бабочку.       — Бабочку? — кажется, глаз Нанами задергался.       — Очень крутой костюм.       Усталый вздох Кенто теряется во всей какофонии звуков. Он даже не предполагал, что Хайбара выберет ему такой традиционный костюм.       В какой жизни он так сильно согрешил?       — Я Сатору Годжо, — он протягивает руку — давай начнем сначала.       — Нанами Кенто. Прости, что принял тебя за проститутку.       Право, Нанами.       Аплодисменты за самое лучшее приветствие.       — Прощу после танца.       Нанами хмурится, но не протестует. Если Сатору нужно так мало, то почему нет?       Ох, Нанами просто не знает о чужой жадности.       Его утягивают в толпу за доли секунд. Люди вокруг кричат, толкаются, что-то пытаются всунуть в руки, но Годжо так быстро и сильно тянет Нанами за собой, что он не успевает даже отреагировать на других.       Наконец-то они оказываются в центре. Сатору аккуратно притягивает Нанами к себе, кладет руки на голые бока и кое-как удерживает вздох восхищения. В животе постепенно наливается тепло.       Они присоединяются к остальным, кружатся возле небольшого погребального костра и Сатору позволяет своим рукаи гулять по спине Нанами. Пальцы прочерчивают линию мышц, чувствую, как они переливаются под кожей. Сатору безумно нравится все, что он видит в Нанами.       Но это продолжается не долго. Кенто уводит их в сторону после третьего танца и Сатору расстраивается, что их время так быстро закончится. Ему этого мало.       — Хей, мы не может потанцевать ещё? — за веселым тоном скрыта нотка печали.       Нанами не выглядит так, словно собирается уйти.       — Это их традиция — только три танца у костра.       Сатору не думал об этом. Просто наслаждался моментом и хотел еще.       — Окей, пройдемся по лавкам?       Он хватает Нанами за запястье, уходя подальше от шумной толпы. Они гуляют по ларькам, Сатору даже удается заставить Нанами съесть местнын сладкие булочки и кажется зарабатывает себе очередной кариес.       Этот день самый лучший за весь его отпуск. Хочется продлить его, оставить отпечатком в памяти и на телефоне, запечатлев Нанами в этом костюме. Было бы славно просто остаться здесь и дальше на какое-то время.       Сатору очень хочется сделать кое что еще.       Очень-очень.       Он наклоняется ближе к Нанами, зарываясь пальцами в блондинистые волосы, и целует. Влажно, глубоко и с диким наслаждением.       Это горячо.Нанами горячий. Его руки упираются в мощную грудь Годжо, но не отталкивают. Кажется мужчина даже не совсем понимает, что происходит, а Сатору не теряет секунды и обхватывает его второй рукой за талию, прижимая вплотную к себе.       Как же хорошо.       Почему этот момент просто не может длиться всю его жизнь?       Внезапно Кенто издает стон прямо в губы Годжо и удовольствие разливается по всему телу. Нанами нравится.       — Остановись. — чужой голос хриплый, волосы растрепаны, а взгляд мутный. Нанами прекрасен. — Что ты делаешь?       Рука Годжо нагло опускается ниже, он проводит пальцами по пояснице, мгновенно забираясь в штаны Нанами. Его ягодицы мягкие и упругие.       — Ты вообще меня слышишь?       Сатору игнорирует его, целуя каждый сантиметр на смуглой шее. Он абсолютно не хочет останавливаться.       — Не здесь же, придурок.       — Если сменим место, то согласишься?       Нанами закусывает губу, сдерживая стон.       — Да.

***

      Годжо не слишком церемонится, когда срывает вещи с Нанами и опрокидывает его на большую кровать в своем номере. Годжо любит размах, а еще очень сильно хочет увидеть, как Кенто будет выглядеть на ней.       Блять.       Почему это так невыносимо?       Нанами ерзает, помогает Сатору стянуть брюки и см тянется к его рубашке, игнорируя все правила приличия и просто рвет ее. Да, Годжо выглядит очень хорошо. Его член налит кровью, кожа покрылась легкой испариной, а руки властно касаются Кенто везде, где только могут. Нанами выгибается навстречу, целует искусанные и приятно стонет. Годжо раздвигает его ноги в стороны, прижимаясь членом к паху Нанами и почти что мурчит.       Кенто забывается в эмоциях, сосредотачиваясь на пульсирующем желании и касается себя пальцами, не дожидаясь, когда же Годжо растянет его.       — Что, так сильно хочется?       — Могу уйти.       Годжо больно кусает Нанами в шею, оставляя новые следы ниже с каждым разом. Кто ему, блять, позволит?       Палец Сатору грубо проталкивается во внутрь Нанами вместе с его средним пальцем, Кенто мычит в изгиб локтя и дергается, задевая ногой спину Годжо. Это невыносимо, горячо и приятно. Нанами давно не проводил с кем-то время, чтобы сейчас просто умирать от желания слиться в одном ритме страсти и отпустить себя.       Снизу саднит, но эта приятная боль перекрывается новой порцией, когда Сатору настойчиво впивается в его кожу зубами почти до крови. Нанами кроет с головой и стон вырывает из плотно сжатых губ, вызывая у Сатору еще большую жажду. Он добавляет второй палец вместе с Нанами, продолжая грубо врываться во внутрь. Ему хочется как можно быстрее оказаться внутри, заполнить Кенто полностью.       — Давай.       Глаза Нанами закатываются, он двигает бедрами на встречу.       — Оставь пальцы.       Громкий стон приятно режет слух Нанами. Сатору проталкивается в него грубо, не заботясь о боли. Оставшиеся внутри пальцы лишь увеличивают ощущения заполненности. Нанами хочет еще.       Годжо обхватывает руками чужую крепкую талию, сжимает до синяков и желания закричать, но все, что вырывается из рта Нанами — громкие стоны вперемешку со вздохами. Он практически не может дышать.       Это просто безумие.       Хочется еще больше, глубже, грубее.       Нанами не понимает, когда перестает сдерживаться полностью. Он царапает спину Годжо, оставляет красные отметины на бледной коже и толкается навстречу, желая взять больше.       Нанами кончает, не притронувшись к себе. Годжо делает несколько резких толчков и изливается во внутрь, заваливаясь на Кенто. Он зарывается носом в впадинку между ключиц.       — Поехали со мной в Японию.       — Я и так там живу. — Нанами фыркает, разглаживая волосы Сатору. — Это просто командировка.