Детка, это цугцванг!

И вроде всё сказано… Страхи озвучены, сердце неприятно жжёт, но вместе с тем какая-то часть хочет познать иную учесть. Прощупать границы собственной дозволенности. Доверие завоёвывают годами, лишь изредка делая одолжения… И тёмной ночью, в полном одиночестве, ты готов поступиться… С каждым новым ходом ты что-то теряешь. А в конце либо успех, либо провал. Мирон не успел с этим разобраться. Он так поверил чужим словам, что первым сократил огромное расстояние. Смотрит прямо в душу и не поймёт: «Обманывают или нет?». Ему отвечают едва различимым огоньком в глазах, широкой улыбкой. Первым Фёдоров и поступается. Прикасается к чужим полуоткрытым губам, которые при небольшом количестве света приобретают особый оттенок. Слава отвечает ему настойчиво, показывая свою уверенность. Такого опыта у шахматиста не было, но механизм ведь не сильно отчисляется? Если бы о таком узнали в Хабаровске, то ему было бы несладко… А сейчас он в другой реальности. Он победитель, у него светлое будущее и намечается неплохой вечер. И, возможно, никогда этого не повторится, а потому запомнить хочется безумно. Жадно втянуть в себя странный и одновременно манящий запах, запомнить каждое брошенное прикосновение, от которого горит лицо, плечи, бёдра. Всё тело целиком. Мирон ощущает себя достаточно уязвимо. Не из-за разницы в росте, не из-за собственного проигрыша, а потому что понимает, что Карелин видит его лучше, чем все друзья и родственники вместе взятые. Через время они отстраняются. Неизвестно что делать дальше. Они просто стоят напротив. — Ты мне всё-таки ответишь на вопрос зачем так просто сдался? Без твоих фирменных выебонов. — Может ради того, чтобы ты пришёл? — Странная форма флирта, не думаешь? Или ты такой правильный и сейчас скажешь, что это просто ошибка? — Об этом я бы сказал, если бы это случилось перед турниром или сразу же после него. Однако, моё настроение ты уловил. Послезавтра я уезжаю в Лондон, думаю, больше нам видится и не нужно… Ещё привяжемся к друг-другу или еще хуже… — Влюбимся? — иронично добавляет Карелин. — И это тоже… Просто не хочу, чтобы тебе потом было от этого мерзко. Оставь в памяти этот момент как эксперимент. — То есть я из-за ёбанного эксперимента ехал на такси через весь город? И вместо того, чтобы всё выяснить ты пытаешься меня поскорее слить, правильно понимаю? Ты ж стратег, должен найти лазейку поизящнее, нет? Или ты такой скрытный и не можешь сказать, что тебе понравилось? — Пусть для тебя это останется так. Мне было приятно с тобой провести время. Возможно, я пойму, что совершенно не прав… И нужно было поговорить и осознать свои чувства. Но я похоже не из таких. В выражении лица читается всё. Слава недоумевает, сходит с ума от чужой глупости. Раз от разговоров смысла не так много, то стоит просто попрощаться. — Окей, завтра я свалю в Хабаровск. На чемпионате разъебу всех в пух и прах. И может тогда мы сыграем по-настоящему. Фёдоров спокойно кивает, остаётся стоять и наблюдает как квартиру покидает Карелин. Как только дверь закрывается, он осознаёт медленно и горько, что возможно единственная его нормальная попытка найти нужного человека упущена. Но это не значит, что жизнь изменится? Он продолжит карьеру в другой стране и всё у обоих шахматистов сложится замечательно. Вот, только, один будет долгое время употреблять лёгкие наркотики, а второй будет бояться буквально выйти из дома и завести с кем-то глубокую эмоциональную связь.