Волк

      Падали крупные хлопья снега и мешались с помоями, которые только что выплеснула хозяйка таверны.       Геральт только что закончил убивать какого-то монстра и пришел в корчму весь обляпанный гадкой слизью, снегом, грязью и еще чем-то, о чем Лютик не пожелал узнать. Воняло от ведьмака неимоверно сильно, да так, что большинство постояльцев таверны зажали себе носы, чтобы не слышать аромата.       Лютик до этого момента певший какую-то песню о славных победах и осыпавший улыбками, как мусором любого, замолчал.       Лютня огорченно тренькнула и плечи барда дрогнули, когда голова монстра полетела на пол таверны с диким хлюпающим звуком. Монеты в мешочке звонко перекочевали к уставшему Геральту в руки и тот медленно пошел по лестнице, хмурясь.       Лютик, заказав кадку с водой поспешил за своим мужчиной.       — Ох, Геральт! — вскрикнул бард, когда снял левую сторону нагрудника и узрел резанную рану, не глубокую, но внушительную.       — Заткнись, бард, — прохрипел ведьмак и сморщился, когда Лютик слабо надавил на рану, проверяя что-то.       Юноша поджал губы и оглядел возлюбленного. Не заметил ничего странного.       — Дай мне, — спохватился он, когда увидел, как Геральт пытается высвободиться из брони.       Больше на ведьмаке повреждений не оказалось, и уже когда Геральт сидел в кадке полной горячей воды, Лютик решил заштопать рану, чтобы остановить слабое кровотечение.       Он зашил в тишине почти половину, но когда зашел иголкой чуть глубже, чем стоило бы, Геральт глухо зарычал и крепко схватил чужую руку своей.       Лютик ойкнул и скривился от неприятных ощущений. Ведьмак скучающе раскрыл один глаз и прошелся придирчивым взглядом по лицу парня.       — Хочешь меня убить, любовь моя? — слегка усмехнулся он.       — Ну, что ты, Геральт, — неверяще и испуганно прошептал Лютик.       Геральт вздернул бровь ожидая продолжения и сильнее сжимая чужое запястье.       — Никогда, дорогой, — исправился бард и потянулся к чужим губам, чтобы подтвердить свое заявление.       Геральт нехотя разжал руку и придвинул Лютика к себе, потянув за волосы. Но впрочем, когда он раскусил губу барда то сам и отстранился, а потом откинулся на спинку кадки, позволяя зашивать себя дальше.       Лютик странно вздохнул и облизал губу, которую слегка жгло, а потом зачем-то спросил:       — Как все прошло? — кадык ведьмака дернулся и тот хрипло рассмеялся. И этот смех был похож на предупреждение.       — Да ладно, — хмыкнул мужчина, когда перестал посмеиваться. — Я пришел с резанной раной на сердце, а ты спрашиваешь как все прошло? — он провел пальцами правой руки от своего колена до паха и отрывисто вздохнул, когда коснулся ей члена.       Лютик задохнулся и хлопал ресницами, не зная, что сказать. Геральт открыл глаза, и в них что-то ярко блестнуло.       — Знаешь, что? Залазь ко мне, — резко произнес он и махнул левой рукой приглашая, и Лютик не знал что ему делать. Бежать или просто отдаться. Он попытался спастись так, как умеет - словами.       — Дорогой, но твоя рана. Я ее еще не полностью зашил, — Лютик невинно заглянул в чужие глаза и понял, что прием не сработал.       — Ничего, — почти нежно ответил Геральт и повел плечом, сбрасывая ладонь Лютика. — Завяжи узел и залазь, — ведьмак любезно потеснился и расставил ноги врозь, чтобы бард мог сесть между ними. Лютик же вновь попытался убедить его:       — Всего пару стежков, — и прозвучало это настолько жалко, что даже Геральт нахмурился. А потом хмыкнул.       — Если так, то точно все равно. Снимай одежду, если не хочешь потом сушить ее, — Лютик гулко сглотнул слюну, завязал маленький узелок на нитке и замер в непонятном оцепенении.       — Неужели я тебе противен? — почти искренне удивился ведьмак и разочарованно покачал головой глядя на юношу. Тот помедлил, прежде чем отрывисто ответить:       — Геральт... Ну что.. — ведьмак коротко рыкнул и жестоко впившись пальцами в тонкую шею наклонил парня на себя. Едва ощутимо провел кончиком острого носа по скуле и грубо шепнул на ухо:       — Продолжай.       — Ты мне не противен, — сказал Лютик, чувствуя легкую рябь в руках.       — И это все? — невинно похлопал глазами Геральт и слабо поцеловал парня за ухом.       — Дорогой, — шелестя голосом и морщась от боли в шее попросил Лютик. — Дай мне отойти.       Геральт хмыкнул прежде, чем перекинул барда через край кадки. Яркие дорогие ткани сразу намокли, а Лютик зашипел от глухой боли в удаленных местах.       — Ты же знаешь, что я не люблю когда мне отказывают, любовь моя, — наклонился к возлюбленному Ведьмак и заглянул в глаза.       И Лютик окончательно понял, что это не Геральт. А нечто ужасное.       Волк — так зовет его бард. Дьявол во плоти, деятель самых гнусных поступков, разрушитель жизней. Грязь на снегу. Грязь в жизни Лютика. Крик в агонии и бег во сне. Все это — он.       Чудовище, которое руководит из тени и ослепляет силой ударов. Он кошмар на яву и от него не скрыться.       Лютик — точно тряпичная кукла в его когтях. Вспарывай где хочешь, рви кусками, малюй ее личико синими красками, а она тебе и слова не скажет. Но не потому что не может, а потому что любит. Любит Геральта.       Но Волк живет в нем, в любимом мужчине, и это ломает всю их идиллию. Он приходит, когда Геральту плохо или он чем-то недоволен, когда он зол и когда происходит что-то ужасное. И Лютик это понимает, он все понимает и готов мириться с каждым из чудовищ Геральта.       И даже ведьмак не в силах сбежать от него.       Геральт — человек, как человек, может ударить, а может приласкать, но Волк...       Он может только бить, насиловать, рвать кожу, говорить слова, которые режут лучше самого острого меча.       Он может заставлять Лютика сомневаться в себе и своих чувствах. В своей достойности Геральта. Ведь, говорил бы Волк то, что говорит, если бы Лютик был достоен ведьмака?       — Дорогой, — застонал бард, чувствуя, что сегодня ему не повезет.       — Да? — чересчур озабоченно произнес Волк.       — Прости меня? — Лютик был неуверен, что должен говорить. Спустя столько лет он понял лишь то, что Волка нужно задобрить, нужно поддаться ему, и тогда все будет нормально.       Мужчина отпустил пальцы, которые держались металлическим хомутом на чужой шее и разорвав рубашку выкинул ее из бадьи, спустил штаны, но забыл их в кадке.       Волк что-то удовлетворенно хмыкнул в ключицу Лютика и прокусил ее до крови.       Юноша болезненно застонал, но сдержал порыв оттолкнуть мужчину.       Тот переместил Лютика на свою грудь и поставив ноги юноши рядом со своими бедрами по обе стороны, провел грубой ладонью по укусу и хрипло спросил:       — Будешь хорошим мальчиком? — Лютик зажмурился и бегло покачал головой. Волк вновь удовлетворенно хмыкнул и провел правой рукой по лопаткам, опускаясь к пояснице.       Приблизился к уху и укусил мочку, прежде чем желающе произнести:       — Тогда сделай это.       Лютик глубоко и резко вздохнул. Схватился за мощные плечи для опоры и наконец почувствовал своей кожей бедра, как горяча плоть любимого мужчины.       Он потянулся рукой назад, чтобы хоть как-то растянуть себя, но был остановлен недовольным цоканьем.       — Нет. Ты сегодня плохо себя вел, — так же интимно прошептал Волк и прижал чужую руку к своей груди.       — Сделай так, как люблю я.       И Лютик едва не взвыл в голос. Надломленно, но с надеждой прошептал:       — Можно хотя бы масло? — и наклонился чуть ближе к лицу Волка, который внимательно осматривал его.       Тот поворочал языком во рту и сощурив глаза нехотя и лениво ответил:       — Возьми, — и какое же одолжение он этим сделал Лютику.       Тот забыл, что перед ним Волк, а не Геральт и с жаром поцеловал мужчину.       Ведьмак удовлетворенно вздохнул в поцелуй и спокойно подождал, пока юноша искал масло. Его ожидание выдавало лишь постукивание пальцев по бортику кадки.       Лютик налил масла на пылающий желанием член и расстер его, а потом вцепился одной рукой в бледное плечо покрытое шрамами, а другой направил орган в нужное место.       Когда головка слегка протиснулась в узкую дырку, Волк застонал, а Лютик раскусил губу.       Болезненный стон вышел фальцетом и хрустом костяшек на плече.       Юноша насадился чуть глубже и подавился воздухом от чертовой боли, которая покрывала глаза красной тряпкой.       Он не сдержался и закричал в голос, когда член резко вошел на бóльшую часть от его резкого движения.       Волк сжимал талию до ядренно-фиолетовых синяков и царапал спину короткими ногтями.       Лютик сделал еще одно усилие над собой и насадился на член до упора. Вскрикнул и кажется, поцарапал плечо любимому. Благо, Волк не обратил на это внимание.       Вода расплескалась по доскам и красиво блестела в слабом свете свечей. Так Лютик отвлекался от раздирающей зад боли — думал о красоте света на сучьем обляпанном полу в этой гнилой таверне и о приятной температуре вонючей от кишок воды, в этой дрянной кадке.       Делать этого не хотелось, но он знал, если за дело возьмется Волк, то он не встанет завтра без помощи Геральта.       Лютик проглотил новый стон поутихшей, но режущей боли и качнулся. Волк одобрительно простонал и сдержав себя в руках не поддался вперед.       Юноша вновь повел своим задом и вновь заставил боль прошить все тело. Он ярко вскрикнул и уткнулся холодным носом в любимую ключицу. Остановился, и слегка придя в себя от звездочек да мушек перед глазами начал медленно двигаться.       В один из моментов Волк поднял ногу и согнулся ее в колене. Из-за смены угла Лютик не заметил как его пробило болью, ведь вместо нее было чистое наслаждение.       Он удовлетворенно протянул какой-то звук и заново так же качнулся.       Волк звучно хмыкнул и томно прошептал на ухо:       — Видишь, это за твое послушание.       Лютик в забытии мазнул губами по ключице, щее, челюсти, скуле, а там его поймал властный рот ведьмака.       Волк разбередил ранку на губе и с удовольствием слизал кровь. Лютик только крепче ухватился за шею возлюбленного и запустил одну руку в спутанные после охоты волосы.       Лютик кончил даже не притронувшись к себе, а лишь от одного ощущения большого члена внутри, но он продолжил насаживаться на орган, пока Волк не кончил в него.       Лютик блаженно вскрикнул, когда мужчина во время оргазма прикусил пульсирующую венку на потной шее.       — Веди себя хорошо, чтобы мне больше не пришлось тебя наказывать, — отдышавшись произнес Волк и после того, как Лютик доверительно и спокойно потерся о его ласкающую ладонь щекой, Геральт поцеловал его в губы.       Заглянул в влюбленные голубые глаза, а в своих что-то предательски сверкнуло. По-доброму насмешливо дополнил:       — Я умею быть добрым, любовь моя.       Конечно Лютик будет вести себя хорошо и будет лучшим мальчиком в этом мире. Ведь он без памяти влюблен.       В Геральта.