Принцессы спасают себя сами: Спящая красавица.

— Моли-и-и-и, коснись веретена. — ласково пропел чей-то голосок. Оглядевшись вокруг себя, я никого не заметила. Лишь жуткий, обгоревший дом со скрипящей калиткой стоял за мной. Никто не мог это сказать. Волосы на теле встали дыбом, и мои ноздри начали раздуваться от страха. — Кт-т-о здесь? — попытавшись прибавить бравады своему голосу, я лишь усугубила всю ситуацию. Звучало жалко. — Твоя погибель, Молли. — резко сказал голос и откуда ни возьмись, передо мной появилась старуха. Её ярко-зеленые, почти желтые, кошачьи глаза, прищурились. Бабушка добродушно улыбнулась, рядом с ней стояла прялка. — Детка, поможешь мне? Я совсем слепа стала. — сказала она скрипучим, но ласковым голосом, выжидающе смотря на меня. Меня начало трясти от страха, словно пожилая женщина представляла мне какую-то опасность. Выдохнув, я попыталась взять себя в руки, но тело не слушалось команд мозга. — Не могу, извините. — еле пролепетала я, как вдруг вокруг старухи образовалось ядовито-зеленное облако. — Коснись, я сказала! — пророкотала та. Её волосы встали дыбом и зелёное облако за ней вспыхнуло. Моё сердце начало сильно биться о грудную клетку, а ноги словно вросли в землю. — Какая непослушная, мерзкая девчушка! — старуха ухмыльнулась и прошептала какие-то слова себе под нос. Моя рука, словно я больше ей не хозяйка, потянулась к веретену. Пот стекал с моего лба, падая на ресницы, пока я пыталась сопротивляться чарам колдуньи, но я была слишком слаба и лишь могла кричать. — Молли! Молли! Молли! — закричала мама, дергая мою руку. Я лежала на кровати, словно придавленная одеялом и подушками. Моё тело всё было мокрым и потным, словно я пробежала стокилометровый марафон. — Девочка моя! Ты так кричала, что тебе приснилось? — выжидающе спросила мама. Я привстала с кровати, опираясь на руку и дотронулась до своего сильно бьющегося сердца. — Да так…- я не могла чётко выговорить и слова, настолько сильно эта старуха меня напугала… Но это ведь был сон? Кошмар, точнее… Но всё было как наяву. Страшные, ярко-зеленые глаза, всё ещё стояли передо мной. — Кошмар приснился. — на выдохе сказала я. Мамина рука легла мне на колено, и она начала его заботливо гладить. Её мудрые глаза, цвета топленного шоколада, мягко смотрели на меня. Светлые, идентичные моим по цвету, волосы, были собраны в пучок. И лишь редкая седина, и складочки вокруг глаз выдавали мамин возраст. Несмотря на схожести во внешности, мы не похожи характерами. Там, где она тихая и рассудительная, я громкая и взрывная, где она мягкая и всепрощающая, я вредная и злопамятная. Кларисса Денди — настоящая красавица, если бы она не была бы такой осторожной затворницей, что похоронила свою жизнь в воспитание единственного ребенка, нашла бы себе дело жизни, друзей и может даже вторую половинку. — Ты можешь довериться мне. Чтобы ты плохого не сделала, я твоя мама и имею права знать. — Мам. — проскулила я, дотрагиваясь трясущейся рукой до своего лба. Он был холодным, но меня трясло так, словно у меня была высокая температура. Чёрт. Это всё из-за того дома. И…Шон же забрал веретено, что приснилось мне. Твою же мать… — У тебя горят щёки, но температуры нет, померила пока ты дёргалась во сне. Я могу вызвать врача. — утвердительно сказала мама, вставая с кровати. Она взяла телефон и начала набирать номер скорой. — Нет-нет-нет. Это просто кошмар был… — Про что, а вернее кого? — со знающим выражением лица сказала мама. В её глазах отражалась боль и беспокойство за меня. Какая же я дурочка, раз думала, что она не заметит моего обмана. У всех мама есть словно какое-то чутье к своим детям. — Я всё знаю, Молли. — Мам, всё хорошо. Это просто кошмар. — встав с кровати, я совершила самую большую ошибку. Вернувшись в прошлое, я бы переоделась бы, как только пришла бы с улицы, ну или дала бы себе пинка по зад, чтобы я не прокололась. — Почему ты в одежде? — Я…Э-э-э, ну… Я очень устала и у меня не было сил переодеваться вчера. — неуверенно выдала я. — Ты уходила куда-то ночью. — констатировала факт она. Её брови угрожающе сдвинулись, а челюсть напряглась. — Нет, что ты. Я спала. — продолжала гнуть свою версию я, хотя ясно было, что это вранье. — Ты уходила ночью. Сбежала. — утвердительно сказала та, ставя руки на бёдра. — Это не то что ты думаешь… У меня был заказ и поэтому я ушла. — Поэтому ты решила не говорить мне, а сбежать ночью. — Но… Ты бы не отпустила, если бы я попросила. — это была правда. Мама контролирует моё каждое действие. Уход, приход, оценки и домашнее задание в школе, приём пищи, работу… Порой, мне кажется, что я как золотая рыбка в пакете полном воды: вроде нормально, а вроде и нет. И эти самые ночные прогулки с Шоном, как глоток свежего воздуха для меня. Я ожила и раскрылась. Я почувствовала вкус свободы. Хоть и частично. — А ты не просила даже! Стоишь тут и нагло врёшь мне! — Да! Потому что ты вечно контролируешь меня, и я не вижу другого варианта кроме как скрывать свои планы или врать. — вырвалось из меня, хотя какая-то часть понимала, что лучше промолчать, опустив глаза в пол, но… Но каждая ссора таковым и заканчивается: я опускаю глаза в пол, мама кричит, выходит из комнаты, хлопая дверьми и вечером мы миримся. — Молли, это называется забота! — забота? Мне хотелось рассмеяться ей в лицо. Это не забота, когда не отпускаешь ребенка на день рождение к однокласснице из-за грибного дождя, когда запрещаешь ей без причины общаться с лучшим другом, когда контролируешь выполнение домашнего задания в старших классах. — Это ненормально! Мне двадцать один год, я работаю, а ты относишься ко мне как к ребенку! — Нет. Это не работа — фотографировать людей! — мама махнула рукой на фотоаппарат, на который я копила три года и плакала от радости, когда купила его, на фотографии, что я делала сама и что являются для меня памятными. — Это полный бред, а не достойная профессия! Я хочу только лучшего для тебя! — Поэтому так контролируешь? Это глупости! Со мной ничего не произошло! — А могло бы! Ты хоть подумала, что могло произойти со мной?! — Мне жаль, но это моя жизнь и я буду выбирать куда и как мне ходить и чем заниматься! Я не хочу очнуться в сорок лет, имея дочь и кучу потраченного зря времени! — кричала я, пока по моим щекам текли слёзы. — Да как ты смеешь, Молли! Я не так воспитывала тебя. — разочарованно зашипела та, тыча в меня пальцем. — Посмотрим, что ты будешь делать, когда из-за своего выбора уснёшь вечным сном! — выходя из комнаты, она хлопнула дверью, заставляя меня содрогнуться. Я была разбита этой ссорой с мамой… Прикрыв глаза руками, я заплакала, опускаясь на мягкий ковёр. Моё тело затряслось ещё сильнее, и наша ссора пронеслась у меня перед глазами. Мне хотелось кричать и метать. Её фраза про вечный сон всё никак не выходила из головы. То ли неуместная метафора, то ли сравнение с комой, или смертью, то ли она пыталась меня испугать… Как это глупо! Вытерев слёзы со щек, я потянулась к телефону. Он стоит у меня на режиме «не беспокоить» круглые сутки, поэтому Шон и мама знают, до меня никогда нельзя дозвониться, хотя они никогда не оставляют попыток. Шон: «Ты можешь приехать ко мне? Это срочно.» Оно было отправлено тридцать семь минут назад… Перезвонив Шону получаю от него лишь гудки и перевод на автоответчик. Черт! На него это не похоже, он всегда ходит с телефоном и никогда-никогда, не переводит его на беззвучный режим. Моя интуиция подсказывала мне, что кошмар про старуху и веретено приснился мне не просто так… Стряхнув напряжение и страх с себя, я натянула джинсы и свои же кеды. Спрятав перцовый баллончик в кармане, я побежала к выходу. — Стоять! Куда ты? — только покрасневший нос и глаза на мокром месте, говорили о её состояние, но… Но сейчас, в приоритете Шон и его загадочное сообщение. — Мне нужно к Шону. Он попросил о помощи. ⁃ Не нравится мне этот Шон. ⁃ Мам, это мой друг. Не говори так. ⁃ Материнское чутье не обманешь. ⁃ Мам! Мне нужно идти! — надеюсь ничего серьезного с ним или с животными не случилось… А если за эти пол часа с небольшим что-то произошло?! ⁃ Еще пожалеешь, что не послушала маму. ⁃ Прекрати! Он мой друг, замуж за него я не собираюсь. — Выйдя из дома, я бежала по знакомым улочкам, свернув мимо кофейни я домчалась до приюта. Двери открыты нараспашку! Твою мать! ⁃ Шон! Это я, Молли! Ты здесь? — тишина. Лишь бьющиеся клетки друг о друга. Птицы начали чирикать, а некоторые собаки поднимать гомон — громко лаять, кошки их поддержали и начали шипеть и истошно мяукать. Они словно не узнают меня. Я часто прихожу сюда и успела привязаться даже к животным с самыми вредными и скверными характерами. Поладить с ними…а тут… Черт. Что происходит… Мои глаза округлились и найдя ключи от приюта, я закрыла двери от него и побежала в сторону дома Шона. Живет он поблизости, в паре кварталах, но сейчас, когда у меня в глазах была красная надпись «ОПАСНОСТЬ», эти кварталы казались мне километрами. Забежав в дом с парадного входа, я начала трезвонить в дверь и бить ее кулаками: ⁃ Шон! Открой дверь, я знаю ты тут! Что случилось?! Никто не открывал. Тишина по ту сторону двери становилась все более тревожной. Переведя дыхания, я оббежала дом со стороны пожарной лестницы — забравшись по ней к его окну, я начала стучать ладонью по нему. ⁃ Шон! Шон! Шон! Ау! В ответ тишина. Просунув руку через приоткрытое окно, я дотянулась до ручки и открыла его нараспашку, входя в него. В квартире Шона — в его уютном гнездышке, где мы из раза в раз смотрели фильмы, дурачились, обсуждали все что можно на свете, строили шалаши во время грозы, устраивали вечеринки, где произошел мой первый поцелуй — было перевернуто все вверх дном. Шторы сдернуты, матрас, одеяло перевернуты, подушки разодраны, что аж перья летят по воздуху. Клок обоев оторван, а зеркало разбито, и чем-то красным, надеюсь, что не кровью, написано: «Найди меня» ⁃ Ч-что-о… Шон, я вызываю полицию! — угрожающие прокричала я, хватая телефон и исполняя свою угрозу. Описав девушке ситуацию, не говоря о сне, я получила равнодушный ответ: ⁃ О пропаже можно сообщить лишь спустя три дня. — Чертова полиция не помогает! ⁃ Повторяюсь: он не сбежал, его похитили, и он в опасности! ⁃ Девушка, я вам какой раз говорю: через три дня позвоните поэтому же номеру, и тогда мы вам сможем помочь. Сейчас нет. Черт-черт-черт! Думай-думай-думай! Я все еще стояла в квартире Шона. В его комнате стояла доска воспоминаний, где хранились разные памятные вещи: браслетики, флаеры, значки, разные фотографии, фантики от конфет и записка… ⁃ Я вас поняла, до свидания. — не дожидавшись ответа, я сбросила. Из трясущихся рук выпал телефон, и я потянулась к записке с адресом. На этой бумажке был нарисован домик. Шестеренки в голове начали крутится и пазл начал складываться: это вчерашний сгоревший дом той женщины. — Твою мать, куда мы влипли, Шон.