Та, которой предначертано

Ночь стала началом конца. Именно тогда я познала ту, казалось бы очевидную, но во истину неуловимую грань между "Тонким" и "Грубым" — тем, что люди называют "Материальным" и "Духовным". Только сейчас я понимаю, что это все есть лишь отражение друг друга, грани одного алмаза. Дал бы мне рок Судьбы лишь шанс все исправить... Я бы поступила точно так же: слово в слово, такт в такт, движение в движение. Исправила бы лишь одно: Чувство жалости — самое мерзкое из всех чувств, что пронзает душу гарпуном, что лишает ее воли, расчленяя и выкидывая в мусорный бак, ведь те, кто однажды нащупав эту слабость, надвив вам на нее, не склонны помогать в тот час, когда вы более, чем они будет нуждаться, а упомянув о том, что спасли их задницы ранее, в лучшем случае усмехнутся, сказав:-"Этого не было". В худшем же — упрекнуть в эгоизме. На самом деле немногое в моей памяти сохранил вечер перед роковым днем. Лишь сладковатый, схожий с тыквой, вкус жаренного батата, который я заправила кетчупом и съела перед сном, небольшую переписку с подругой. Разговаривали, правда, недолго: мать строго приказала идти спать, предварительно отдав ей выключенный телефон, когда увидела мои посиделки в три часа ночи: она часто проверяет меня во всяко время ночи, когда просыпается, а возможно она вовсе и не спит, а лишь выжидает время, дабы расправится в очередной раз с моей внутренней "совой", которая просто отказывается спать в такое время, часто она прибегала и к телесным наказаниям в этих стремлениях, но в этот раз обошлось телефоном и нравоучением. Помнится мне я недолго ворочалась, когда в голове начали возникать образы: я видела шарики, светящиеся ярко-красным светом, на секунду мне показалось, что мушки(как я тогда подумала), начинают искажаться в размерах: то увеличиваясь, становясь чрезмерными для обхвата моим зрением, то уменьшаясь, становясь почти невидимыми. Примерно через час, по моим собственным ощущениям, я была способна самостоятельно, используя лишь инструменты своего разума, доступные тодга лишь моему пониманию, либо же, чрезмерно сложные для описания, что не лежит в формате моего рассказа, менять размеры шариков, тогда же я познала искусство их слияния и разделения:—"Я в Коме? Помешательство? Острый Психоз? Осознанный Сон", - проговаривала я в голове, пытаясь логически, либо относительно, обосновать, то что происходило со мной: какие метаморфозы сознания я ощущала, какие телесные дисфункции возникали, какие странные образы ко мне приходили, — все это то, что за гранью, где-то далеко, вне объяснении моего пусть и гуманитарного, но способного логически мыслить ума. Однако, чем больше я пребывала там, тем сильнее становилось понимание, что я падаю в какие-то глубины: реальность вокруг стала подвержена каким-то понятным лишь ей и населяющим ее нечто законам. Я начала слышать нечто. Оно было похожим на то, что мы называем высоким звучанием гласных звуков, однако это звучание, на самом деле, слабо похожее на пение, не выражало ни одно из существующих, известных мне, но знала вместе с тем: —«НИКТО ЭТО НЕ СЛЫШАЛ, КРОМЕ ИЗБРАННЫХ, ИМ Н Е Д А Н О". Я видела реальность своим телом, вместе с этим через призму, ибо разум пребывал где угодно, кроме того, что было моим телом. Тогда я просто шла и ничто не могло меня остановить от зова, он был воистину ангельским, а возможно и равно этому демоническим. Подобное за гранью моего понимания. Я вышла в подъезд, нажала на кнопку вызова лифта, когда из него изошла женщина, вот как могу описать ее: глаза черны, как два уголька, волосы темны, как смола, а кожа бела и чиста, как заря; худа телом, но в платье облачена пышное, а на платье изображен корень, ведущий к древу. Руки длинные, на пальцах ногти ярко окрашены рисунком(не сумела его разглядеть), а взгляд по-аристократически благородный, по-своему даже снисходительно добрый. Вместе с тем на лице была выражена глубочайшая древность, но это была не старость, а подобие тому, как искажается гримаса человека, который познал слишком сложные материи, чья жизнь, стало быть, (или стала, смотря на что ты имел ввиду) объяснима. Она встала на каменные ступеньки и молвила:—"Дочь, я позвала тебя, чтобы напомнить тебе - смерть первична жизни в нашем Мире, таков закон: чтобы чему-то родиться, что-то должно погибнуть, чтобы родиться Уму, должна погибнуть Глупость; чтобы родится Тьме, должен погибнуть Свет. Ты — та, что пытается продлить Жизнь? Что в Сущности Жизнь? Лишь время — узел между тем, как одна Сила победит другую. В скором времени ты познаешь мои слова, ты осознаешь, что причинно-следственные связи, как ты их видела, иллюзорны, ибо они лишь закон, а беспорядок первичнее закону, ибо зачем закон возник бы, как антипод Хаосу?" - сказала она, когда растворилась во тьме. Сознание было туманно, лишь помню, как пала в угол подъезда, пытаясь осознать, что происходит. Страх окутывал сознание, не давая сложить пазл в единое целое, но по ощущению есть недостающая деталь, что мешает проявится целостности. Я видела себя со стороны, но это была не я. Вдруг, когда я осознала что-то (закрыто воспоминание, что именно), я ощутила самое страшное. Перемотка времени назад, меня вывернуло и я вернулась на изначальную точку. Всякая клетка моего тела обратилась вспять, при том до самого пробуждения я осознавала что случилось и имела целостную картину, ощущая вместе с тем, как время меняло мое тело, дух и всякое, что есть Я. Пространство искажалось, возвращаясь в изначальную форму, и я слышала звук, похожий на тот, что проматывает пленку вспять. Вернувшись в изначальную точку, я стала терять воспоминания, однако последнее, что осталось в сознании в момент ухода было ее имя: М...я назову ее Марьяна, но это лишь искажение: истинное имя другое, однако пока предпочтительно называть ее так, так же я поняла, что процессы начатые тогда, стали необратимы. Я проснулась, я оглянула пространство: по левую руку от кровати, стоял компьютерный стол из массивного дуба и глубокое игровое кресло близ этого, на полу было несколько мягких ковров, в другой секции этой небольшой комнаты стоял шкаф с книгами, близ него валялись мягкие игрушки, по другую стену висели настенные часы, которые показывали время: 11:11. Сюжет сна был скрыт от меня, но я прекрасно запомнила лишь две вещи, названные выше, через некоторое время, каждый отдельный фрагмент сна, по-особому изменит мою жизнь. В это время, в мою комнату зашла мать. Моя мать была одна из тех властных и надменных натур, которые, как мне видится, не рождаются во времена, как она же сама их называет "изнеженная современность, такую пронырливую, готовую на все, алчную, властную, но вместе с тем глубоко любящую(по-особому) натуру могло породить только то время, в котором она жила. Я любила и ненавидела ее... на самом деле всегда по-разному, постоянной в этих отношениях матери и дочери оставалась лишь глубина палитры эмоций друг другу; она подошла ко мне и на удивление моя мать, прижав своим тучным телом сказала:-"Ну что, бездарность? Готова в наш Университет поступать? Небось пропал твой экзамен, как и прошлые. На что только деньги потратила, дебилушка моя", - сказала она, закатив и глаза и на тот момент как мне показалось, мерзко причмокнув. Я ощутила...знаете, я опять, как всегда даже и близко не могла рассчитывать на поддержку, но хотя в тот день могла рассчитывать, что осуждение и упрек будет сказан и не в такой мерзкой, жалостной и дебильной интонации. В тот момент, я была готова отправить ей самые страшные проклятья и пожелать смерти, но промолвила умирающим тон лишь что-то по типу: —"Мам!" —"Ладно, ладно, я шучу! Ха-ха? Смешно? Думаю, мы обе внутри посмеялись. Будь, что будет. Сегодня дом на тебе: бабушке срочно понадобилась помощь по хозяйству, я и твой отец идем, пробудем там до самого глубокого вечера. Опосля, буду рада услышать, как моя дочурка сдала Биологию", - она расширила свои глаза, подошла ко мне и еще раз, как мне показалось нервно обняла и удалилась из комнаты, предварительно еще раз с улыбкой оглядев меня. —"Я думала смогу сегодня провести день с любимой мамочкой", - иронично заявила я, но мать уже меня не слышала, из приоткрытой двери я могла видеть как она надевает вечную соломенную шляпу, которую каждое лето она доставала из чемодана, стряхивала с нее пыль и продолжала носить. Сколько себе помню это неизменная часть ее летнего гардероба. Некоторое время я еще могла слышать как моя мать и отец собираются и что-то обсуждают, после чего, покидают квартиру. Первая половина дня прошла как во сне, но подобном скорее страшному кошмару, что хочется забыть, вырезав острым лезвием ножа и тем самым убить, чем приятному и сладкому дрему. Предательски тянулся возможно самый важный день, что по ощущению злорадно и ехидно, как будто посмеиваясь, оттягивал тот самый момент, когда решалось имели ли хотя бы какое-то значение последние два года моей жизни, именно ЖИЗНИ, ибо они прошли буквально в ежедневном стрессе подготовки...подготовки такому страшному, постоянно находившемся на репите голосом в голове:-"Е Д И Н Ы Й Г О С У Д А Р С Т В Е Н Н Ы Й Э К З А М Е Н". Сегодня, ровно в 18:00 на портале государственной экзаменации должны были объявить об окончательном результате ЕГЭ по Биологии, что определяло бы мою дальнейшую судьбу, а именно смогу ли я поступить в желаемый Университет в Москве на Психологический Факультет, либо же буду вынуждена поступать на тот же Факультет, только в моем Алкашленде(по-другому дыру, где кучковались алкаши и наркоманы близ подъездов многоэтажных домов, а иногда даже проникали в частный сектор, буквально грабя людей, я не могу). Весь день я просидела дома, пытаясь чем-то себя занять: родители по моему везению были в частном секторе у бабушки, что позволяло погрузиться в размышления о жизни, которые всегда выкидывали в учебу и начиналось подобие истерики, которая правда быстро проходила, сменяя собой общую апатию. В таком овощном состоянии я пробыла до 17:00, когда сделала себе поесть, до 18:00 кушала и читала книгу о Славянском Язычестве: мне ее советовала мама, которая занимается преподаванием Русского Языка в местном Университете(куда она меня уговаривала поступить, но я на отрез отказывалась, учитывая специфику города), по совместительству она Культуролог и долгое время занималась Реконструкцией Славянского Язычества. Кстати, это была ее работа. Грянул гром. Я отвлеклась от книги, когда увидела на часах: 18:04, в горлу подступал ком, в голове хаос, я подошла к компьютеру и на удивление легко открыла сайт, набрала свой логин и пароль, зажмурив глаза, я уже видела образы, как предыдущие относительно неудачные баллы по его омрачатся каким-нибудь ужасным: 50 БАЛЛОВ, вместе с тем, я долго отказывалась открывать глаза. Открыв, моему взгляду предстало приятное: 95 БАЛЛА. Криком была охвачена квартира, мой кот настолько ошалев от услышанного поспешил, подняв хвост, покинуть комнату. Я же, находившаяся на волне радости, не могла позволить ему это сделать, прижав к себе, обняла его. Я закрыла глаза и моему внутреннему взору предстал образ того, как я нахожусь в Москве: аккуратные и ровные, пусть и шумные дороги, длинные переходы и величественные небоскребы "Москва-Сити". Тогда казалось, будто Жизнь и Эйфория сливались в экстазе своего единства, любое подобие страха ушло, я пришла в настолько прекрасная состояние, что до прихода родителей общалась в общем чате одноклассников, не обращая внимание ни на время, ни на пространство, которое так же слилось в единство с желаниями, котом и моим танцем, из разговоров с одноклассниками в социальных сетях. За незамысловатым занятием я провела время и не заметила, как в мою квартиру вошли родители. Мать, с присущей ей пронырливостью, вошла в комнату и, осмотрев своим грозным взглядом, вопросила:-"Ну и что? Готова брать лекции и принимать зачетки от своей родной матери?", - выплеснула она, ехидно улыбнувшись. Я посмотрела на нее и загадочно улыбнулась:-"Щас настанет твой конец, сядь!", - указав на табуретку, сказала я. Моя мать по всей видимости ошалела от подобного уровня дерзости подчинившись моему указанию, села на табуретку, приготовясь слушать. -"Помнишь ты мне говорила, что я получу 59 баллов за этот экзамен, поскольку именно этот балл был результатом моего первого пробника?" -"Помню, у меня как всегда сбылось, вот я. Ну ничего, на платное в наш я тебя протащу, благо имеем долю капитала с хозяйственной фермы бабушки", - сказала мать, ударив о колена руками, после чего я злорадно цокнула и шепнула:-"А вот и нет! 95 балла у меня", - сказала я, пытаясь это сделать максимально обидно для матери, но зная всю суровость наказаний, которые могут постигнуть за чрезмерную дерзость, получилось максимально умеренно. Несколько секунд я и мама смотрела друг другу в глаза, первые секунды недоумения сменились улыбкой, а потом вопросительное:-"А показать?". Со скоростью, которая свойственна неопытным спортсменам, бегущим свой первый в жизни марафон, я набрала сайт, открыла его и шутливо подозвала мать взглянуть на результат. На экране компьютера красовалась яркая отметина 95 баллов за Биологию, рот матери, раскрытый в недоумении и тогда я поняла, что лишь один этот момент стоит два года жизни, потраченных в суетных поисках, долгих подготовках и бессонных ночах. Моя мать, словно была ошарашена тем, что ошибалась, но из ее открытого рта еще долго ничего внятного не могло выйти. В этот момент можно задаться вопросом:-"А в какой момент...?" и самое главное "Почему...? мои отношения с матерью стали такими, а если сказать более правильно: в какой момент мы стали считать "нормальным" безосновательно полагать что-то и выставлять за качества и свойства друг друга, при этом обидно, порой до ругани, высмеивая друг друга, а иногда даже переходя на рукоприкладство. По всей видимости, по средством "напыщенной интеллигентности" и "грубого юмора", она подавляет в себе то, что она есть на самом деле, не подумайте, что я не уважаю ее как личность и тот вклад, который она несла в мое образование. Тем более, ее можно понять, учитывая то, сколько времени, сил и денег ушло на попытку подготовить меня к экзамену по математике, с которой у меня апофеоз несовместимости и разницы: я - абсолютный гуманитарий, хотя делаю исключение для психологических и поведенческих наук, которые, как мне видятся, способны помочь мне в самотерапии, лечении и проработки тех глубинных травм, что я подавила. Съев отравленную еду, запихнув в себя всякий шлак, организм очистится от него известными способами, но мозг, к сожалению не обладает такой способностью и если какая-то дрянь однажды попала туда, никакими способами она от туда не уйдет, даже лечение - лишь то, что поможет ослабить или полностью избавится от влияния, но память и, самое главное, подсознание, сохранит в себе это. Именно зная об этом, я крайне редко смотрю новости и достаточно плохо ориентируюсь в том, что происходит за границами моего манимира. Мои измышления прервала мать, которая танцевала, ее танец напоминал мой в начале дня:-"Гены", - усмехнулась я. Она подошла ко мне и обняла, через несколько минут мы уже собирались в магазин: как оказалось, что бабушка все таки получила правительственный грант на промышленное козоводство(не без помощи связей матери), бабушка дала из них нам некоторую сумму, поэтому мы могли позволить себе походить по магазинам, пусть и немного, пусть и не везде. Мы оделись, оставив подготовление дома к празднику на отца, который, узнав о таком неожиданно высоком результате, на радости, походу что не придется помогать оплачивать кредит за образование, даже отдал матери и мне заначку, которую прятал на рыбалку, предварительно получив люлей за укрывательство денег, которое моя мать в иной бы ситуации восприняла чуть ли не как предательство. Я и мать, взявшись за руки вышли в подъезд, спустились по каменным ступенькам и подойдя к лифту меня окутало нечто - морок, что поражал сознание. В тот момент, я находилась одновременно и в предзнаменовании, и в ощущении чего-то утраченного. Я снова услышала имя Марьяна и какой-то бессмысленный набор слов. Мой морок прервала мать, она дернула за руку и посмотрела на меня: -"Доча, ты прости за то, что сказала сегодня, я не со зла", - тихо сказала мать. -"Все в порядке", - ответила я. Мы сели в старенький Ford и поехали в Центр Города: там расположены основные точки скопления молодежи, хипстеров, и, как следствие, центров их развлечения. Я увидела местного бомжа, он проползал подобно дождевому червю по тротуару, а его ободранная одежда открывала обвисший живот и уезжая, я могла видеть, как его рвота разливается по дороге, в какой-то момент меня посетила мысль, что он есть олицетворение всего хаоса и безнадежности, однако не той, что воплощала в себе смерти, но безнадежности серой и тоскливой как сопли жизни. Зажмурив глаза от отвращения, я в очередной раз порадовалась, что покину этот Алкашленд. Кажется, что начиналась новая жизни и нужно радоваться, но что-то тревожило, некое предзнаменование, а образы сна возвращались в памяти, но лишь отрывочно, образуя собой ложную цепочку. Я залезла в карты: "ЧЕРЕЗ 10 МИНУТ ТОЧКА ВАШЕГО ПРЕБЫВАНИЯ".