Чонгук отменяет школу

              В Золотых землях закончился теплый сухой сентябрь. Сезон осенней смены риса. Один урожай с благодарностью собрали, другой заботливо высеяли, чтобы собрать через долгих пять месяцев зимы. Отшумел накануне традиционный праздник прощания с летом, наполненный заунывными песнями, изящными танцами и подношениями проявившим свою доброту богам, которые помогали маленькой стране провернуть в очередной раз колесо жизни без лишних потерь. И всё это значило, что пришло время возвращаться в школу. Старики обещали, что вот-вот начнутся затяжные дожди, и Юнги невольно вспоминал прошлый год. В их школу при храме ходили дети и подростки из трёх ближайших поселений, которые издавна называли Священным клевером. Три поселения, три листка клевера, три разных ответвления одной религии, умудряющиеся сосуществовать в непоколебимом мире, стекаясь в единственный в своём роде храм трёх богов. В прошлом году октябрь тоже был очень дождливым. Учитель твердил — это значит, что осень отдана на откуп младшей из сестёр-богинь. Она любит воду, дожди, реки и слёзы счастья. Именно она считалась главной богиней в родном поселении Юнги, а потому дождливые дни вся его семья встречала с радостью и благоговением. И только Юнги, вынужденный каждый вечер брести по размытой дороге к храму и обратно под мало спасающим зонтом, порой мысленно просил, чтобы поскорее уже к власти снова пришел бог-брат, предпочитающий сухую и тёплую погоду. В тот день небо едва роняло мелкие капельки. Юнги лениво придерживал одной рукой край своего одеяния, чтобы не собирать первые в году лужи. В этот день все в поселении ходили босиком, ведь считалось, что в первые осенние лужи обязательно нужно наступить голой ногой, чтобы заслужить симпатию богини. А тот, кто наступит в одну-единственную особую лужицу, благословлённую ею лично, тот получит подарок на удачу. Старший брат Юнги, например, с утра уже, кажется, всё поселение обошёл кругом, ища эту лужицу. И это лишь еще больше отбивало у Юнги желание присоединиться к общей «игре». Ну зачем ему какой-то непонятный подарок, если и без того всё хорошо? Последние пару-тройку лет дела у всего Священного клевера шли хорошо, у их семьи — еще лучше, а лично у него — совсем замечательно. Урожаи радовали, приплод на скотном дворе выдавался многочисленный и здоровый, а Юнги очень даже преуспел со своей рискованной затеей — летом он съездил в столицу, где сумел продать целый ворох своих стихов разным бродячим артистам и управляющим из домов богатых господ. Он сумел доказать родным, что и такой труд может кормить, а значит не бесполезен. И это грело душу лучше любого солнышка. Лучше любого подарка. Вот только пугала мысль, что за годами процветания обычно следуют годы упадка. Чем дольше тянулись удачные дни, тем страшнее становилось от ожидания встречи с неудачей. — Эй, Юнги-я! — окликнул хорошо знакомый голос. Юнги глянул из-под зонта и увидел бегущего к нему вдоль забора храма парня. — Юнги-я, привет! — Как ты вообще меня узнал? — недоуменно усмехнулся Юнги. — А как я вообще мог не узнать лучшего друга?! — рассмеялся Сокджин, складывая свой зонт и прячась под густой кроной дерева у ворот храма. — Я, конечно, полгода твой зонтик не видел, но в глаза он бросается сразу. Нет в мире другого зонта, исписанного стихами! — А я и забыл… — Юнги встал рядом, прислонил сложенный зонт к забору и присел на корточки. — В какой-то момент даже самые причудливые вещи перестаешь такими считать, если видишь их каждый день. — Ну да, к тебе ж я привык. — И что же во мне причудливого? Юнги принялся распутывать завязки сандалий. Какой-то мелкий камушек попал ему под пятку и больно впился в кожу, раздражая. Можно было бы подождать еще буквально пару минут, переобуться при входе в храм и не тратить зря время сейчас, но уж очень хотелось еще немного поболтать у ворот, как они делали обычно. — Спроси лучше, что в тебе не причудливого. Некоторые тебя вообще чудиком считают. — Странно. Кажется, я не блуждаю по улицам голышом, распевая песни на выдуманном языке. Не болтаю с невидимыми друзьями. — Наконец вытряхнув камешек, Юнги встал, разглядывая сандалию. Прямо посреди толстой подошвы откуда-то взялась трещина на всю длину, в которой камушек и застрял. — Не пытаюсь даже жениться на лисице. — Ну, эти трое хотя бы не заявляют людям, что смогут когда-нибудь стать самым известным поэтом в стране… людям кажутся безумством слишком грандиозные планы. — А если б сказал, что собираюсь собрать самый большой в стране урожай тыкв, все бы только похвалили и пожелали благословения богов. — Точно-точно! — Сокджин снова рассмеялся, пихнув друга локтем в бок. Юнги пошатнулся и не смог удержать равновесие — босая нога так и встала в ближайшую лужицу. Юнги с досадой вздохнул. — Ой, прости, не хотел. Давай будем думать, что это та самая лужа с удачей, ладно? — Но тогда мне полагается приятный подарок от богини… — Не переживай, если богиня ничего не подарит, завтра обязательно подарю я, — пообещал Сокджин с добродушной улыбкой. — Мой дядя мне красивое перо для письма всучил, я сразу решил, что тебе отдам. О, а вон и Намджун! Надевай скорее свою обувку, похоже, дождь усиливается, так что лучше шепотом поболтать в классе, чем торчать у ворот… — Да, верно, — рассеянно согласился Юнги, поправляя завязки сандалии и глядя на лужицу. — Нужно скорее обсохнуть, пока не простыли. В комнате, где проходили уроки старшего класса, было пока еще сухо, воздух не успел напитаться сыростью, усевшись возле печи в углу, ребята смогли и обсохнуть, и согреться и даже повеселеть. А потому, когда в комнату вошел учитель Сон со стопкой книг, не стали вздыхать и ворчать, просто молча разбрелись к своим столикам, уселись на подстилки и приготовились ответственно учиться. Вот только учитель никак не спешил начинать урок. Раскладывал и пересматривал вещи на своем столе, поглядывал то на парней, то на дверь и чего-то ждал. Даже ничего не сказал начавшим вскоре перешептываться ученикам. — Ребята, — всё же заговорил он, вдруг встрепенувшись и выпрямившись по струнке, — глава храма хочет сказать вам несколько слов перед началом занятия. Поприветствуйте его как положено. Парни встали и дружно согнулись в вежливом поклоне. Юнги выглянул из-под челки на появившегося в комнате мужчину. Глава шёл как-то странно — медленно, покачиваясь, неловко, почти как кукла в руках ребенка. Должно быть, слишком хорошо праздновал накануне и не успел протрезветь. А то и не пытался, продолжая кутить в своем домике в самом дальше углу двора. — Доброго вам всем дня, дети, — начал он скрипучим голосом, знакомым, но неожиданно безэмоциональным и ровным. — Хочу пожелать всем вам плодородного и полезного полугодия в стенах храма. А заодно представить нового ученика, пришедшего к вам по обмену из далеких краёв. Выпрямившиеся парни снова зашептались, с любопытством глядя на арку двери и вытягивая шеи. Глава медленно повернул голову в ту же сторону таким странным движением, будто с трудом вообще на плечах ее держит. На короткое мгновение Юнги показалось, что глаза его, обычно черные, как безлунная ночь, сверкнули странным красным отливом. — Чонгук, заходи, — велел глава и неловко поманил рукой. Учитель Сон напряженно нахмурил брови, огонь в печи полыхнул, затрещав вдвое громче, в комнату, скромно улыбаясь, вошёл парнишка примерно их возраста, лет пятнадцати. Густые темные волосы, почти достававшие до плеч, большие блестящие глаза с обаятельными весёлыми морщинками и необычный чёрно-красный наряд моментально привлекли бы внимание Юнги в любой толпе. На его взгляд, парень был даже не просто симпатичным, а красивым. Вот только в волосах как будто сверкали крохотные молнии, глаза отливали алым, а слишком уж дорогая для Священного клевера вышивка на одежде как будто шевелилась… Юнги поспорить был готов, что серебряные лепестки цветов качаются, точно от ветра. А еще, если подумать, в улыбке его явно читалось коварство, стоило только немного присмотреться. — Простите, глава? — подал голос Сокджин, самый смелый из класса, поднимая руку. Юнги мысленно облегченно вздохнул. Отлично, он не один заметил странности. — Что значит «по обмену»? — Это значит, что два… класса обменялись учениками, — торопливо ответил вместо него учитель Сон. — Они отправили к нам Чонгука, мы отправили к ним другого человека взамен, чтобы обменяться опытом и знаниями. В этом много пользы. Поэтому мы надеемся, что вы хорошо примете гостя и поможете ему освоиться в новом месте. Чонгук улыбнулся шире и приветственно помахал, как старым друзьям. Молния пробежалась от волос до чистейших кожаных ботинок и исчезла где-то между досками пола. Юнги осторожно оглядел одноклассников. Похоже, больше никто не собирался задавать вопросов. Так что и он смирился. В конце концов, можно разузнать подробности позже. Раз глава и учитель не видели в новом ученике ничего слишком неправильного или пугающего, значит, и ему волноваться не было причин. — Учитесь старательно, — сказал напоследок глава и заковылял прочь из кабинета. Всё так же неловко. Чонгук, слушаясь указаний учителя, взял стоящий в углу без дела низкий столик, пристроился у дальней стены, прямо у Юнги за спиной, а дальше всё пошло по обычному распорядку. Почти обычному. Учитель рассказал им о планах на эту зиму, показал новые книги, которые попали в их храм, и приступил к привычным занятиям. Счёт, каллиграфия, смекалка — ничего необычного. Разве что непривычно было, что всё это теперь сопровождалось тихим пением с дальнего ряда. Всё то время, что они сидели в классе, Чонгук пел себе под нос песенки, которых Юнги прежде не слышал, а все вокруг делали вид, что ничего не происходит. Даже учитель Сон ни разу не отругал за нарушение тишины, хотя прежде всегда строго следил за порядком. А впрочем, судя по костюму, новичок был из очень богатой и знатной семьи… — Как думаешь, что вообще привело такого парня в наш класс при храме? — тихо недоумевал Юнги, когда учитель объявил небольшой перерыв. Глянув на стол в углу, Юнги нахмурился. Чонгук успел выскользнуть из комнаты настолько незаметно, что теперь складывалось впечатление, будто его и не было никогда. — Богатые семьи обычно нанимают приходящего учителя для своих детей. — А почему ты думаешь, что он из богатой семьи? — пожал плечами Сокджин, Намджун согласно покивал. — Не от того факта пляшешь. Будь он из богатых, ему бы наняли собственного учителя. Следовательно — он обычный, как и мы. — Обычные не носят столько браслетов, сережек и подвесок из серебра, — буркнул Юнги, но, видя, что даже это почему-то никого не убедило, снова скосил взгляд на стол в углу. На нём лежала целая стопка бумажных листов, разрисованных картинками, а вот дощечка с мелом для подсчётов казалась нетронутой. Но при этом каждый раз, когда приходила его очередь отвечать, Чонгук неизменно выдавал правильное решение задачи. — И почему тогда учитель ни разу не велел ему перестать петь? — Петь? — хмыкнул Намджун. — Не слышал, чтобы он пел. — Да, я тоже. Видимо, и учитель ничего не слышал, потому и не велел. — Может, тебе послышалось? — Точно. Может, это в твоей голове песенка застряла? У меня такое разок было, так привязалась, что постоянно в голове звучала, даже порой казалось, что это рядом кто-то ее поет, как специально, чтоб меня позлить! — Нет, — уверенно мотнул головой Юнги. — Я даже не знаю этих песен, ни разу в жизни не слышал. — Тогда — это твоё легендарное вдохновение, о котором мы столько слышали, новые формы приняло! — усмехнулся Сокджин. — Скажи лучше, скоро ждать новых стихов?! Юнги только невнятно хмыкнул, облокачиваясь на столик, и глянул на свою суму, но всё же не тронул лежащую сверху книжку для записей. Нет, вдохновение, может, и было, но вот хороших идей он пока не нашёл для новых стихов… Понимая, что голова занята лишь мыслями, которые друзья явно не хотят обсуждать, Юнги встал и отправился во двор. Надеялся хотя бы со стороны осторожно подглядеть, как этот Чонгук проводит свободные минутки. Что-то ему подсказывало — это может удивить еще больше. За пару часов, что они провели в классе, мелкий дождь почти закончился. В саду вокруг храма было свежо и очень… очень тихо, а потому красивое сладкое пение слышалось повсюду. Едва только Юнги ступил на тропинку, как его буквально обняло звуками чудесного голоса, который, услышав однажды, уже нельзя было спутать. Юнги брёл между деревьями, не понимая, с какой именно стороны слышится пение, и просто надеялся, что рано или поздно случайно найдёт новенького. Так оно и случилось. Чонгук в одиночестве стоял возле старого колодца, который засох много лет назад, так и эдак заглядывал в него, как будто что-то уронил, и не переставал петь очередную песню про дождливый осенний день. Он не выглядел, как хулиган, задумавший гадость. Но не покидало ощущение, что и хорошего этот парень тоже ничего не делает. Уже не удавалось отвязаться от ощущения, что доверия ему нет. Наблюдая из-за дерева, Юнги мучительно думал, что можно сказать, чтобы начать разговор, но все мучительно подобранные слова вылетели из головы, когда Чонгук наклонился. Он низко свесился через край каменного колодца, накидка задралась, а из-под нее показался алый хвостик с чёрной кисточкой, вихляющийся из стороны в сторону в такт песенке. Юнги испуганно охнул — Чонгук моментально выпрямился, оглянувшись через плечо и замолчав. Звуки сада оглушили, резко вернувшись в их маленький мирок. — А, это ты. Привет, — бросил Чонгук, с каким-то неожиданным облегчением в голосе. — Уже пора на урок? — Ты — демон?.. — тихо ответил вопросом на вопрос Юнги. — Ммм. Значит, ты заметил? — Чонгук покопался под накидкой, как будто пряча хвост поглубже, расправил красно-черные складки и снова выпрямился, с улыбкой глядя на одноклассника. — Не говори, пожалуйста, никому. Мама расстроится, если все ученики в первый же день узнают правду, она всё же долго чары наводила, чтобы отвести глаза и спрятать поначалу мои необычности. — Ты — демон из Царства Великой Тьмы? — Ну да, — ответил Чонгук, и теперь в его речи появились нотки усталости, как у старца, уже слишком много повидавшего в этой жизни и слишком ею пересытившегося. — Царица Великая Тьма — моя мама, повелительница демонов в Царстве Тьмы. Мой отец — один из демонов. Следовательно, я — демон из Царства Великой Тьмы. Всё правильно. — Так это ты управлял главой храма? — нахмурился Юнги. — Я видел красный блеск в его глазах, такой же, как у тебя. Вы завладели им? Вы хотите захватить наш храм? Наш… весь наш мир?! — Нет-нет, погоди! — Чонгук подался было навстречу, но замер, увидев, как собеседник в испуге отпрял. — Ничего такого. Клянусь, я не причиню никому зла. Я здесь только для того, чтобы учиться, так что, пожалуйста, не рассказывай никому обо мне пока что. Это всех напугает. Над садом послышался голос учителя Сона, созывающий учеников обратно в класс. Юнги стиснул кулаки. Его изнутри разрывало от противоречивых чувств. Что-то в этом юном демоне подкупало, да, так и хотелось ему поверить. Но голос разума твердил — это всё обман, нельзя вестись на сладкий голос и красивое личико. Грядет беда и обязательно нужно предупредить остальных, ведь демоны не могут являться в человеческий мир просто так. От этой борьбы в душе всё закипало. Вот сейчас бы хорошенько обдать дождем… На нос ему упала крупная прохладная капля, тут же в ткань на плечах впитались еще несколько, а через пару мгновений начался самый настоящий ливень, накрывшись так резко и сильно, будто богиня на них ведро с водой опрокинула. Подобрав полы одеяния, чтобы не путались под ногами, Юнги припустил к храму. В ушах так и звучало тихое пение. — Учитель Сон! Учитель Сон, — встревоженно затараторил Юнги, перехватив мужчину у входа в храм, вцепившись в его рукав, забыв о всяком приличии. — Учитель Сон, наш новый ученик — демон. Я видел собственными глазами, что у него есть хвост! Он признался, учитель, признался, что он из Царства Великой Тьмы. Скоро случится что-то страшное, мы должны его остановить… — Тшшш, — зашипел учитель Сон, успокаивающе похлопывая его по плечу и глядя при этом куда-то в сторону, на других ребят, сбегающихся под укрытие. — Я знаю, Юнги, знаю. Но не говори остальным парням, иначе все испугаются. — Что?.. — Ты же помнишь, Юнги, я уже объяснял вам, что на самом деле демоны — не зло во плоти, они не обижают честных и добрых людей, а лишь наказывают тех, кого божественные судьи признали злодеями и преступниками. — Да, да, но не во всех храмах. В нашем поселении думают иначе… — Нужно искать истину где-то между трёх разных взглядов. Наш храм для того и создан, чтобы не забывать истину. Демоны — не зло. — Д-да, — покивал Юнги, чувствуя, как ливень вымывает ступени из-под ног. — Но ведь им нельзя являться в человеческий мир. Если они здесь, значит… значит, они восстали и хотят нас захватить! — Нет. — Учитель Сон натянуто улыбнулся и тяжко вздохнул. — В Царстве Великой Тьмы нет школ, так что Чонгука отправили учиться к нам, когда хлопот стало слишком много, чтобы царица могла обучать его сама всем премудростям. Видишь ли… главу нашего храма боги отправили туда за… некоторые очень гадкие прегрешения… а Чонгука по обмену отправили к нам, чтобы хорошенько поднаторел в разных науках и искусствах. А заодно собственными глазами увидел разницу между добром и злом. Он безобидный, вот увидишь. Юнги глубоко вдохнул, по спине побежали гадкие мурашки, а после мимо него прошёл сам Чонгук. На мгновение искоса глянул, как будто давая понять, что прекрасно всё слышал, но не сказал и слова. Просто отправился в класс с остальными парнями. Вот только мелкие молнии от него при этом так и сыпались в разные стороны пуще прежнего. Юнги и сам не знал, как после случившегося нашёл в себе силы вернуться на свое место, сесть за столик и настроиться на еще на час-другой занятий. Впрочем, пристойно собраться с мыслями не получалось, он снова и снова терял нить рассказа, что вёл учитель. Его сжирал изнутри жгучий стыд. Но в то же время он не мог до конца поверить и размышлял, как искать доказательства. Его с детства учили, что нельзя верить демонам, что они врут и не делают никому добра, что они слишком привыкли быть жестокими, веками наказывая грешников. А теперь ему твердят, что вот этот демон прямо за его спиной — безобидный. Да Юнги взвыть был готов от желания подскочить и не сидеть к нему спиной, чтобы не получить удар ножом! Когда класс в очередной раз затих, погрузившись в решение новой задачи, Чонгук как будто в противовес запел громче. Юнги оглянулся через плечо. Чонгук лишь взгляд вскинул, не поднимая головы. — Скажи, мой друг, что жаль тебе, — пел он, вырисовывая какие-то странные символы на своём листе. — Скажи, что был не прав. Не дай увлечь слепой борьбе, сдержи свой буйный нрав… Юнги прищурился и тихо фыркнул. Вскинул руку и встал, не дожидаясь разрешения говорить. — Учитель Сон, пожалуйста, велите Чонгуку прекратить петь, это очень мешает учёбе. — Ну… — Учитель суетливо перебрал страницы книги, кашлянул в кулак и натянуто улыбнулся. Стало понятно, что уж он-то точно слышал пение всё это время. Юнги снова стиснул кулаки, старательно приглядываясь и пытаясь рассмотреть, а нет ли и в его взгляде красного блеска. Но ничего такого не виделось. — Думаю, никому больше не мешает. Юнги, может, ты постараешься сосредоточиться получше?.. — Но… — Пожалуйста, возвращайтесь к задаче. Садись, Юнги. — Вы так и будете ему дальше всё спускать с рук, как особенному? — Юнги. — А вы уверены, учитель, что не ошибаетесь в нём? Что-то мне он не кажется таким уж безобидным, — бросил Юнги, снова оглянувшись на парня позади и смотря с открытым вызовом. — Не знаю, готов ли я хранить тайны такого… человека. Или демона. — Пожалуйста, садись и возвращайся к задаче, — строго повысил голос учитель Сон. — Чонгук, веди себя тихо. Юнги послушно опустился на свою подстилку и нервно закусил губу. Сам не понимал, почему вспылил, такое поведение было совсем не в его характере, но он очень боялся, что упустит момент, опоздает, зло обманет всех и провернёт свой коварный план. Учитель Сон мотнул головой, велел всем вести себя тихо и торопливо вышел из комнаты. Ребята тут же зашептались. Большинство обсуждали сложную задачу, но вот Сокджин недвижно сидел с мелком в руках и не сводил взгляда с Чонгука. Казалось, вот теперь-то и он заметил странности, о которых говорил друг. — Ты сам так решил, — сказал Чонгук, щелкнув пальцами. Юнги скривился, не понимая. А после заметил, как его книжка со стихами и идеями вдруг поднялась в воздух и, точно живая, прыгнула в печь, исчезнув в огне. Сердце замерло на мгновение и провалилось в бездну. — Очень жаль — ты мне понравился. Я бы вскоре и сам о себе всем рассказал, мне просто нужно было время, чтобы привыкнуть к новому воздуху и научиться дышать без сводящей с ума боли… пение, кстати, очень помогало перетерпеть эту боль. Но раз ты решил, что предпочтёшь вражду дружбе, мне остается лишь принять твои условия. Из-за его спины показался хвост с черной кисточкой, Чонгук глубоко вдохнул, медленно выдохнул и улыбнулся. Десятки и сотни крохотных молний побежали в разные стороны, по коже протекли и исчезли алые узоры, а между прядями волос проклюнулись две пары саблевидных рогов. Парень встал. Теперь уже все смотрели лишь на него, боясь пошевелиться или издать хоть звук. — Разрешите представиться еще раз, — начал парень громко и уверенно. — Меня зовут Чонгук, я принц из Царства Великой Тьмы, сын Тьмы. Я пришел сюда, чтобы научиться у вас добру и стереть следы зла, что оставил глава храма. Исцелить и наполнить покоем души, которые он сломал. Спасти жизни тех, кто думает, что уже не сможет спастись сам. Обещаю, что очень постараюсь ради вас этой зимой, поэтому, прошу, позаботьтесь и вы обо мне! Юнги поджал плечи. Перед глазами плыло, а в сознании вдруг всплыли воспоминания, которые он так старательно выбрасывал, отказываясь признавать. Воспоминания о главе храма, объясняющие, за какие прегрешения боги решили его наказать. В голове зазвенело от пугающей тишины. И только огонь трещал позади, доедая вкусную подачку. — Сын Тьмы? Тьмёнок, что ли? — усмехнулся Сокджин. — Ну, добро пожаловать тогда! Так и быть, мы тоже постараемся. — Большое спасибо. Чонгук с улыбкой поклонился и снова сел. Через каких-то пару минут всё вернулось на круги своя: ребята снова шептались и скрипели мелками, обсуждая задачу, за спиной слышалось тихое пение, а Юнги просто смотрел куда-то мимо стола, не понимая, как всё могло повернуться так странно. Может, стоило ему всё же пройтись по лужам босиком?.. — Я шанс последний дать готов… — бормотал голос Чонгука, — каков же выбор твой? Подарок примешь от богов? Решайся. Страх долой. Юнги вздохнул, пряча лицо в ладонях.