,
4 сентября 2023 г., 12:31
Калеви даже не думал, что возненавидит школу. Нет, в свою школу он будет ходить с большим, гигантским удовольствием. Но он никогда не захочет вернуться в ту.
Вздрогнув от звука будильника, мальчик сразу же тянется к телефону и отключает надоедливый звук. Почему-то сегодня мягкая подушка не даёт ему поднять голову. Он ведь всегда ложится вовремя, в чём проблема?
Неожиданно в его комнате включается свет и он слышит строгий голос:
— Дима, вставай. Иначе опоздаешь в школу.
Калеви застыл. Ему этот голос совершенно не знаком!
Подросток в ужасе вскакивает с постели и не верит своим глазам: это не его комната!
Шок и ужас посадили его обратно на кровать. Он точно уверен, что это не его комната! Стоит начать как минимум с того, что кровать его двухэтажная, под которой компактно расположился рабочий стол.
Не успел Калеви оглядеться, как в комнату заглядывает женщина с морщинами между бровей.
— Дима, — начала она строгим голосом, — почему ты всё ещё в пижаме? Бегом в ванную, я для кого рубашку с брюками гладила с утра пораньше?
— Я...
Но его даже не стали слушать. «Так, это просто сон. Сейчас я проснусь и всё будет как обычно...» — начал он успокаивать себя, сильно зажмурив глаза. Но когда он их открыл, то всё ещё находился в чужой комнате. Даже ущипнул себя — всё равно ничего не изменилось!
Хотелось разреветься. Но все планы расстроил крик той женщины из другой комнаты: «ДИМА!». Словно это не его позвали, а прогремел гром.
Калеви от ужаса встал и вышел в коридор, сам не понимая, что творит. Но на подсознательном уровне он словно знал, что именно ему делать и что конкретно значил этот крик страшной женщины.
Когда он зашёл в ванную комнату, то во второй (или третий) раз обомлел от ужаса. В зеркале вовсе не его отражение! Волосы, цвет глаз, форма лица... ничего из этого не принадлежало ему!
Он второпях умыл собственное лицо, словно старался стереть несмываемый маркер. Даже намылил как следует, до жжения в глазах. Но перед зеркалом так и стоял таинственный незнакомец.
Присмотревшись к зеркалу, он замечает, что сзади него на батарее висит вешалка с рубашкой и брюками. Он уже потянулся к ним, но в ванную заходит рослый мужчина.
— Дима! — недовольно гаркнул тот, — почему ты всё ещё в ванной?
«Да какой я вам Дима?!» — подумал он про себя и чуть не улетел в ванну, закрытую за занавесками. Ванная всё-таки была очень тесной.
— Можно ведь было вежливо попросить меня выйти из ванной, зачем толкаться? — обиженно проговорил Калеви.
Мужчина, который обшикал себя (и всю ванную) одеколоном, посмотрел на ребёнка, как на врага народа.
— Ты царём себя возомнил?
Калеви круглыми глазами похлопал. И тут же получил звонкий подзатыльник.
— Что орёшь? Ты меня только задерживаешь. Если опоздаешь сегодня в школу, то можешь забыть про компьютер до конца недели.
— Нет! — вырвалось само собой. Почему-то от этих слов ему стало действительно страшно, а не от того, что на него подняли руку. Его ведь никто никогда не бил, даже не замахивался! Почему ему страшно от потери компьютера, словно его комната с личным пространством только им и ограничивается?
***
На него ведь действительно подняли руку. Затылок прошёл через несколько минут, но в моменте в это не верилось. Может, на него тогда упало что-то? Нет, его точно ударили. — Дима, чё с тобой? — тихо спросил его сосед по парте, пока учительница что-то объясняла у доски. Калеви уже догадался, что с ним случилось. В конце концов, он любил со своими друзьями обсуждать и смотреть аниме. Похоже, это не было выдумкой. Или просто очень реалистичный кошмарный сон. Почему-то всегда именно кошмары кажутся осязаемыми. И Калеви практически выучился откликаться на чужое имя. И уже запомнил, что его соседа по парте зовут Гришей. — Просто... Меня сегодня ударили утром, — Калеви почесал затылок. Вместо длинных локонов там были подстриженные машинкой волосы. — Кто? — почему-то этот вопрос сбил его с толку. — Папа, наверное. — «Наверное»? — Гриша нахмурился. — Не наверное, а точно, — исправился Калеви. Кем ещё мог быть этот мужчина? — А, ясно. И Гриша отвернулся, словно Калеви ему только что рассказал, как почистил зубы. «В смысле „ясно“?!» — мальчик совершенно ничего не понимал. Почему ему не сказали «мне жаль, звучит ужасно»?! И самое главное: почему все герои в аниме попадают в мир полный чудес, где их все любят, а ему досталась какая-то дыра, где всем плевать друг на друга? Он уже не спрашивает что-то вроде: «почему мы тут все в белых рубашках и брюках?» — ведь прекрасно понимал, что на него опять посмотрят как на свалившегося с Луны. Практически правда. Поэтому Калеви остаётся только гадать, почему их кабинеты выглядят как историческая реконструкция из XX века: парты в строгий ряд с ужасно неудобными стульями и большая доска на всю стену. На одном из уроков истории они как раз создавали такую реконструкцию и пробовали провести урок в таких условиях. Тогда это было весело, но сейчас ему было совсем не до смеха. Он ведь не застрял здесь навсегда, правда? — До конца ещё... две минуты! — громко сказала учительница. — Опять мы с вами ничего не успели. Во всяком случае, если вы в школе только и делаете, что отлыниваете, то дома наверняка выполняете свои ученические обязанности, так? — Вот же!.. Дима, срочно, можно твою тетрадь?! Я сфоткаю и сразу же верну тебе! — Я... — не успел Калеви ничего ответить, как из его рук выхватили тетрадь. — Эй! Это ведь моя тетрадь, что ты делаешь?! Но Гриша ничего не ответил. Он лишь сфоткал последнюю заполненную страницу и вернул её владельцу. — ...Зачем ты это сделал? — В смысле? Должен же я у кого-то списать домашку. Калеви уже решил, что его ничем не удивить. Но, оказывается, реконструкция на том уроке была не совсем детальной и они позволяли себе некоторые вольности (Калеви в упор не верил, что он не в прошлом, а в настоящем). Он правда не помнил, когда списывал или когда у него просили списать. Тем более, так грубо! Он чувствовал себя из-за этого голым, словно у него могут отобрать всю его одежду в любой момент, и никто на это не обратит внимание.***
Калеви впился руками за лямки своего рюкзака, но его постоянно толкали в тесном коридоре. Один раз чуть не упал! Он испугался, что его могут затоптать. — Дим, ну ты идёшь, а? — посылашлся жалобный голос Гришы впереди. — Господи, ну чё ты как... не знаю, впервые в толкучку попал? Гриша не выдержал и схватил друга за плечо, грубо толкая вперёд. Калеви уверен, что он успел кому-то наступить на ногу, поэтому постоянно извинялся перед другими учениками, даже если они младше его. Когда они наконец-то оказались в столовой, то сразу же сели за стол, на котором уже стояли тарелки с едой и стаканы с чаем. — Ого, это что? — Калеви сразу же взял ложку и ткнул ею в содержимое тарелки. Но её тут же выхватил Гриша, и Калеви ткнул ложкой в стол. — Эй, у тебя есть своя... Что ты творишь?! Гриша держал тарелку ровно вертикально. Казалось бы, всё её содержимое вот-вот вытечет прямо на стол, но... это намертво прилипло к тарелке. Смотря на удивлённое лицо своего друга, Гриша поворачивает к себе тарелку и усмехается. — Боже, эта фигня реально не стекает! — и ставит посуду обратно. — Даже не думай есть это, а то ещё отравишься. Пойдём, нормальной еды возьмём. Гриша встал со стола, Калеви последовал за ним, хоть и не понимал, куда они идут. Если в этой школе еду им сами приносят, а им остаётся только сесть и есть, то где её ещё взять можно? И тут ему попадается буфет с выпечкой. Выглядит не очень аппетитно, но, судя по очереди, спрос всё же имеется. Калеви ищет что-то у себя в карманах, но ничего не находит. — У меня денег с собой нет, — он собирался уже уйти обратно к себе на стол и попробовать ту странную кашу. — Нам не нужны деньги, ты чё? — но это совсем сбило с толку. Откуда они тогда собираются брать еду? Калеви встал возле Гриши и внимательно наблюдал за ним, точнее, за его взглядом. Немного понаблюдав за другом, он сам направляет свой взгляд в ту сторону. Младшеклассники. Рядом с каждым классом стояла учительница и следила за ними, одна со звонким голосом кричала на ребёнка, приказывая ему «заткнуться и есть». Калеви аж покривился от отвращения. — Идёт! — восторженно заметил Гриша и подошёл к ребёнку, что нёс на кухню нетронутую тарелку с пюре и куриной котлетой. — Ты не ел? Младшеклассник остановился и сразу же бросил растерянное: «Нет». — Отлично, тогда я возьму, — и Гриша отобрал еду у ребёнка. А ребёнок лишь пожал плечами и ушёл обратно. — Ты что, отнял еду у ребёнка?! — возмутился Калеви. — Чего? Он же всё равно не стал бы её есть. Гриша подошёл к приятелю и взглянул ему в глаза. — У тебя ничего не болит? Мне кажется, тебя батя слишком сильно ударил, а то какой-то ты не такой сегодня. Калеви потупил взгляд. «Ага, а сейчас, когда я веду себя как-то не так, то ты сразу забеспокоился обо мне?» — задумался он. И эта мысль его возмутила. — Знаешь, я что-то не голоден. И с этими словами он вышел в коридор и сел на пол. Но вскоре встал, ведь кафель был слишком холодным и на него все странно смотрели, хихикая. «Дурдом какой-то», — с этой мыслью Калеви облакатился на стену и почувствовал, как в животе заурчало. Он ведь не успел позавтракать: его сразу же выгнали на улицу, чтобы не дай бог не опоздал на уроки. — На, — ему всунули в руки два куска хлеба с корочкой, — он свежий, так что ешь. Калеви поднял взгляд и увидел Гришу, жующего свой кусок хлеба. — Спасибо, — пока он стоял в коридоре, он не один раз замечал, как кто-то выходит из столовой с хлебом в руках и жуёт его в сухомятку. Вот что действительно странно, а не на полу сидеть! «Боже, неужели здесь настолько невкусная еда?» — устало вздохнул он.***
Наконец-то Калеви пришёл домой. Конечно, это не его дом, но он счастлив от того, что ушёл из этой школы. Это даже школой трудно назвать! Он все уроки проморгал. Тамошняя атмосфера совсем не располагала к учёбе. Настроение только больше испортила тетрадь по алгебре, в которой всё было исчиркано красной ручкой. В конце была лаконичная надпись: «Очень плохо! Дима, я в тебе разочарована». Это даже не ему адресовано, но всё равно до боли обидно. Он бросил тетрадь на рабочий стол, лишь бы её не видеть, и завалился в мягкую кровать. Так он пролежал полчаса, пока не услышал звук открывающейся двери. — Дима, ты дома? — послышался уже знакомый женский голос. Но он ничего не ответил. Лишь мечтал о том, чтобы этот сон поскорее прекратился. Дверь в его комнату скрипнула, и он услышал тяжелый вздох. Конечно, если бы Калеви увидел своего ребёнка обессиленного после школы, который лежит ничком, он бы тоже так вздохнул. И сразу же подошёл к нему и узнал бы, как тот себя чувствует. Но вместо этого он услышал лишь: — Почему ты валяешься, так ещё и в школьной одежде?! А ну, быстро вставай, быстро! — последнее слово она прошипела сквозь зубы. Калеви испуганно вскочил с кровати и посмотрел круглыми глазами на женщину. Она подошла к ребёнку, всматриваясь в его лицо. — Милый, — её голос резко стал мягким, — ты что, плакал? — Я... — Калеви ничего не смог сказать, слёзы только активнее начали течь по щекам. Он не помнит, когда в последний раз испытывал такой стресс. Испытывал ли вообще? Женщина лишь покачала головой и, обняв ребёнка за плечи, отвела его в ванную. Там она его оставила со словами: — Быстро умой лицо и успокойся, не хватало, чтобы отец тебя таким увидел. У него и так проблемы на работе, а ещё ты тут... Эти слова чудесным образом остановили его слёзы и сопли. Теперь осталось только... тотальное непонимание происходящего.***
Последующий вечер тоже никакой радости не внёс. За плохую оценку по алгебре у него отобрали телефон и запретили гулять. Сразу же после полдника ему наказали сидеть и зубрить проклятые формулы, чтобы завтра подойти к учителю и попросить дополнительное задание. Но ему даже не дали сделать домашнюю работу и по другим предметам! Женщина то и дело заходила и смотрела ему в тетрадь, а потом, как котёнка, тыкала в неё и ругалась: — Это что такое?! Пишешь как курица лапой! Пиши нормально, а то будешь переписывать весь алфавит по одной букве на страницу. Даже первоклассники пишут аккуратнее тебя! И эта женщина называла себя его матерью! Калеви всё ещё не понимал, как оказался в этом теле, но он искренне сочувствует этому Диме, который сейчас радуется жизни в теле Калеви. Наверняка радуется! «Хоть кому-то сейчас хорошо», — постарался Калеви порадоваться за Диму. Калеви решил лечь спать пораньше, за что его «родители» даже похвалили мальчика. По своему сонливому состоянию в школе он догадывался, что этот Дима засиживается допоздна и засыпает чуть ли не под утро, но никак не мог понять, зачем он это делает. А сейчас всё ясно: раз днём ему не дают время на себя, то, значит, это надо компенсировать ночными посиделками за телефоном. Молодой организм пока позволяет к себе так относится, разумеется. Но Калеви силой заставил себя уснуть в надежде, что проснётся он в своём доме. И это случилось! Он проснулся от знакомой мелодии своей нокиа и радостно заглянул вниз. Его кровать на втором этаже, а под ней — рабочий стол! Словно на утро после Рождества, он с улыбкой до ушей слез с кровати и выбежал на кухню, где сидели его родители. — Доброе утро, сынок, — спокойным голосом его встретила мама, которая сидела за столом и неспеша пила кофе. — Доброе утро. Калеви, ты как? Уже лучше себя чувствуешь? — отвлёкся от конфорки папа, который готовил завтрак на семью. Парень совершенно не понимал, о чём его спрашивают. Он лишь подбежал к родителям и обнял их, чуть ли не плача. Родители обеспокоенно переглянулись между собой, но всё-таки выслушали невероятный рассказ сына о его странно-пугающем сне.
