«люблю» на языке расстояния

      гудок. и еще три. в отличие от ударов сердца, которых в значительное количество раз больше. сорок семь.       джисон волнуется, поэтому считает. сорок восемь... на пятидесятый молниеносный удар о грудную клетку трубку снимают.       – да?       и джисон молчит, потому что не знает, зачем позвонил.       он только вернулся из университета и, не снимая верхней одежды и обуви, плюхнулся на пол прямо в прихожей. достал телефон. почти разрядившийся и слишком тусклый, но всё же удалось в сотый раз разглядеть на обоях гаджета общее фото. его и минхо.       это казалось невозможным. пока не реализовалось.       он, одиночество и хрупкие надежды. километры, разделяющие их. чуть позже волнение от предстоящей встречи. трепещущее сердце.       потому что влюблен.       затем – сама встреча. неловкость и немного больше любви и очарования, чем через экран телефона. счастье.       после нескольких дней пребывания минхо в его маленькой квартире – друга, с которым состоялась долгожданная встреча – снова наступило что-то вроде эмоционального выгорания.       джисон любил, но отпустил так легко. потому что они были всё ещё просто друзьями.       и сейчас вновь он один. в руке – нагретый долгой активностью почти севший телефон, на экране которого номер минхо. одиннадцать цифр. ударов сердца в грудной клетке – в несколько раз больше.       – ...сони, что-то случилось? почему ты молчишь?       случилось, конечно. что за вопросы такие. любовь случилась, но так ужасно некстати.       пауза затягивается, по ту сторону звонка – почти такая же тишина, лишь изредка раздаётся мягкое шуршание. как будто человек не может усидеть на одном месте. будто волнуется.       – джисон-       – я долго не мог сказать тебе, что я не в порядке. маловероятно, конечно, что ты приехал бы, сорвался ко мне снова. но я просто не хотел, чтобы ты понял, как сильно я скучаю по тебе.       в трубку вздыхают. немного удивленно, мягко и так по-родному, что хочется завыть. потому что нету рядом того человека, что вздыхал бы так же, только в макушку. или темной ночью в объятиях, сопя прямо в ухо.       голос хриплый и отдаёт явным волнением. щеки сухие – слёз нет. просто на улице по-осеннему холодно, и джисон просто не может поверить, что всего какую-то неделю назад минхо брал его за руки во время прогулки, потому что те были холодными.       хотелось еще хотя бы крупицы чужого тепла.       – сони, я тоже скучаю.       и сердце не останавливается. бьется всё в том же диком ритме, не унимается. но неизменно принадлежит одному человеку. тому, кто тоже скучает.       – нет, хен. знаешь, я не мог поверить, – шепчет тихо-тихо он, боясь спугнуть. себя и минхо, – до сих пор не могу, если честно. что ты был рядом. несколько дней согревал меня. и впервые за всё время осени мне было тепло. рядом с тобой. минхо, ты моё тепло.       пожалуйста, возвращайся остается где-то на языке, там же растворяясь. потому что нельзя. минхо – он любящий. заботливый. надежный. если друзья просили помощи в час, два, три ночи – он срывался. потому что близкие люди для него всегда важнее, чем он сам.       а джисон. это джисон. неизвестно, какое место он занимает в сердце минхо. но точно лишь одно – если джисон только обмолвится, чтобы тот приехал – минхо приедет.       но у них обоих – учеба. в разных городах. у них свои планы, и даже выбраться к джисону на несколько дней означало перестройку их графиков. поэтому – нельзя.       но каковы же привлекательны черты лица минхо вживую. его кошачий прищур, дразнящая, но нежная улыбка. родинка на носу. которую хотелось поцеловать, но джисон одергивал себя сразу, как только возникала такая мысль.       да, он любил. и любовь эта была сильнее тысячи километров. легче, чем груз бессоных ночей. мягче и слаще, чем слёзы, тихо проливаемые из-за тоски по чужому теплу. ненавязчивая, тихая и искренняя любовь.       телефон все же разрядился. оповещает своего хозяина легкой вибрацией. выключился. оно и к лучшему, наверное. минхо не успел ответить, а джисон не хотел продолжать. и не нужно было, потому что любовь не объясняют. она просто существует.       приходится подняться с холодного пола, смахнуть с щеки всего одну единственную слезу и упасть на кровать. плевать, что только пять вечера, плевать, что домашка не выполнена, а дедлайны горят. плевать, что телефон так и остается там, на полу в прихожей. погасший, как и надежда в груди.

•••

      утро встречает не обычной тишиной и холодом квартиры, а настойчивым звонком в дверь. разлепляя глаза, джисон сонно плетется в прихожую, чуть не спотыкаясь о валявшийся телефон. мозг даже не успевает обработать какую-либо информацию извне, когда джисон уже поворачивает замок и открывает дверь.       а перед ним – его тепло.       перед ним минхо. взъерошенный, хмурый и злой. но джисон надеется, что все еще тёплый.       а потом он начинает говорить. тихо, но достаточно угрожающе для не проснувшегося джисона, который вздрагивает из-за неожиданного голоса. родного голоса.       – потрудись объяснить, солнце, какого хрена ты вчера натворил, – грозно шепчет ли.       а джисон стоит и глазам своим замыленным поверить не может. это минхо. он здесь. но вместо того, чтобы вновь делиться теплом, стоит и почему-то злится на него.       тело само двигается, подается вперёд, и джисон даже не успевает понять, как оказывается вплотную к минхо, крепко его обнимая.       – я замерз.       – не понял.       – я замерз, а ты моё тепло, минхо. и я люблю тепло. люблю тебя.       руки согреваются практически сразу, покоясь на чужой спине. нос утыкается в чужую горячую шею, губы целуют её же. позже джисон дотянется и до родинки на носу, но пока что ему хватает и того, что минхо тычется щекой ему в макушку и шепчет тихое:       – люблю.