Двадцать пять причин

      Изуку сравнивал своё сознание с морем. Тихие и безбрежные воды шли лёгкой рябью при сильных потрясениях, но не обращались в шторм и высокие волны. Тотже Каччан был в его глазах гейзером - опасный и взрывной, было неясно когда в одну секунду обольет кипятком, чтобы потом также внезапно успокоиться, будучи кипящей водой.       И Мидория выбрал это сравнение не просто так. Тёплый морской воздух согревал и позволял понежиться в этой дымке забытья и отсутствия течения времени в тяжелые дни, а холодные потоки воды приятно остужали сознание в критические моменты. Закрывая глаза поздними вечерами было приятно представлять вместо давящих стен бескрайнее море, которое омывает своей мягкостью, совсем как в детстве во время пляжных поездок. Даже злость, гнев или ненависть не могли заставить обратить гладь воды в поглощающий всё на своём пути шторм. Голубой поверхности не касались даже белые барашки вспененных волн. И Изуку считал это своим достижением. Пережив годы травли и плохого обращения его души так и не коснулась ослепляющая первородная ярость, которая могла бы настолько взбеленить воды его спокойного разума. Было что-то приятное в том, чтобы ощущать чистую и спокойную воду разума.       Но сейчас, когда его друг детства сильно ранен, а любимый сенсей едва ли не распылен, Мидория где-то на задворках сознания ощущает как накатывают всё новые и новые волны ненависти, как клоки белой пены не успевают исчезать, утопая под новой толщей воды, а чистая ярость заполняет собой всё пространство.

И море начало вспениваться перед тем как поглотить собой всё.