Лесной дух

За последний год в лесу Сварт пропали десятки людей. Никто не знал, как их найти. Никто не мог отправить их души в рай, ведь без тела невозможны похороны, а без похорон душа останется здесь, на земле, скитаться, пока не найдёт пристанище, покой… Семьи бились в истериках без возможности проститься со своими любимыми. Городничий запретил походы в лес. Неизвестность. Вот самый страшный из всех ужасов. Неизвестность. Вот что подпитывало страх. Невозможность узнать, устранить, убить… Был ли то зверь? Или несчастные стали жертвами бушующей стихии? В чём они провинились перед духами леса? Она единственная, кто знал о том, что случилось на самом деле. Она хранительница этих душ. Она их госпожа, их повелительница. Она та, кто поможет им искупить грехи. Лесной дух, хранительница чистоты природы. Прекрасная девушка со спиной, сотканной из дубовой коры. С полупрозрачной кожей, похожей на нежные лепестки только распустившихся цветков ландыша, с длинными волосами цвета тёмной ночи и вплетёнными в них ягодами белладонны, сверкающими под ярким солнцем подобно звёздам. Её губы цвета мака пленили не одно сердце, её глаза цвета сирени заманили не одного путника. Она должна была забирать тех, кто не чист сердцем и душой, тех, чьи помыслы вредили Лесу. Стоило губам соприкоснуться, как нечестивый оказывался в её власти. Они искали в ней тепло, но она могла подарить лишь холод. Они хотели согреться в её объятьях, но отправлялись бродить по морозным туннелям её сердца. Кто найдёт выход — тот искупит свои грехи перед самим Лесом, и его душа будет свободна. Её не останавливали ни мольбы пощады, ни горькие слёзы. У неё был только один запрет: не трогать детей и безгрешных. Но кто отпустит детей в глубокую чащу? Кто в этом мире безгрешен? Она пришла сюда недавно, сама не помнила, как. Она видела лишь цель и следовала ей. Лес молил о помощи, молил о пощаде. Здесь уже погибли сотни деревьев, отсюда убежали волки, улетели птицы. Даже царь местных земель, лось, не осмеливался переступить невидимую границу, место, рядом с городом. Она была здесь, чтобы всё исправить. Лес звал её только в крайних случаях. Лес творит. Она разрушает. — Здесь этот фазан сидит, гляди! Она услышала тихий шёпот. Нутро повело её на звук. Запах. Запах жажды крови, убийства. — Смотри, сынок, сейчас перехватываешь ружьё и… — Помогите… — просипела она гнусавым голосом. Мужчина, спрятавшийся в кустах, невольно вскинул голову, прислушиваясь. — Спасите… Она выглянула из-за дерева. Его взгляд встретился с её. Грациозным движением девушка поправила струящиеся волосы, поманила его тонкой рукой. Он встал, совсем забыв о своей цели, медленно приблизился к ней. Маленький мальчик за его спиной встрепенулся, бросился вслед за отцом. — Папа, а что нам делать? А как ты тут очутилась? — Не… важно… — раздался тихий глухой голос. Тяжёлый фазан громко крикнул, когда губы охотника и охотницы слились в поцелуе. Ноги мужчины тут же подкосились, ослабли. Он медленно осел на землю, придерживаемый слабыми руками. — Папочка! Девушка подняла разгневанный взгляд. — Ступай! — велела она, приказ зарокотал в груди. Её голосом говорил сам Лес, прогонял прочь чужаков. Мальчишка исчез с громким воплем, скрылся в кустах, забыв и об отце, и о ружье, и о фазане. Девушка с усилием перекатила мёртвое тело под массивный корень ясеня. Неповоротливый фазан гукнул в знак благодарности и, замахав крыльями, тяжело поднялся на ветви. Она опустила взгляд на тело. Отныне его долг — питать лес, а долг его духа — искать выход из бесконечных лабиринтов. Пока никому этого не удалось. Она выдохнула. Морозное облачко поднялось ввысь и растаяло с первыми листьями. Июль, самый жаркий месяц. И она, самое холодное существо.

***

Она встретила его внезапно. Просто одним прохладным утром кто-то дотронулся до её плеча, а она даже не почувствовала приближения. Ловко подскочив на месте, оттолкнувшись от ствола ивы, под которой сидела, она оглянулась. Позади стоял неловкий паренёк, слегка почёсывая руку. Ту, прикосновение которой обожгло её кожу. Он был одет по-осеннему, с шапкой и плащом, в высоких сапогах, в руках поместилось железное полу ржавое ведро, на дне которого она заметила белевшие шапочки грибов. Конец августа. Начало нового сезона охоты. — Что ты тут делаешь? Тебе нужна помощь? Она выпрямилась. Странно. Она никогда не пропускала мимо людей. Она чувствовала их всем своим существом, чуяла их запах. Но от него не исходило ничего. Он был будто пустышкой, внезапно оказавшейся посреди леса. — Нужна… — просипела девушка, протянула руку, привычным жестом подманивая к себе незнакомца. — Тепло. Я ищу тепло… — Ох, тебе холодно? — он быстро засуетился, оглядел себя с головы до ног и… недолго думая стянул плащ. — Это всё, что есть, прости… Ты почему здесь? Он подошёл сам, накинул кусок ткани на на её плечи, закутывая в него с головой. Она застыла, не осознавая, не понимая. Почему он не отреагировал на её чары? Почему он не подошёл к ней, заворожённый? — Как тебя зовут? — Помоги… — девушка легонько дотронулась до его запястья, сооружавшего узел на её талии. Парень мгновенно отбросил руку. — Ох, прости, прости! Просто у тебя такие холодные руки… Это рефлекторно! Чем тебе помочь? — Тепло! — раздражаясь прошипела она, протягивая руки к нему. — Но у меня правда ничего больше нет! Хотя… Секунда — и с его головы слетела шапка, приземляясь на волосы девушки. Вторая — и он оголил торс, протягивая ей ещё кусок ткани. — Вот! Свитер, он очень тёплый, мне его подарила сестра. Ну ничего, она ещё свяжет, а ты этот возьми. И шапку. Её нужно на уши натянуть, вот так, — и он подошёл, растянул края шапки. Тепло ткани дотронулось до ушей. Звуки стали приглушённее. Когда он отодвинулся, она заметила яркое пятно на его запястье. Ожог. Он обжёгся её холодом, но не подал вида, лишь слегка почесав место, отстраняясь. — Ты где живёшь? — Здесь, — медленно прошептала она, по звукам. Это был самый длинный её разговор с кем-либо из людей. — Но здесь нельзя жить! Это чаща леса, — он осмотрелся. — Где твоя хижина хотя бы? Она наклонила голову. Всё ещё не чуяла его запах, всё ещё не чуяла его вины перед Лесом. — Здесь. Дом здесь. Он обернулся. Она заметила, как с дуновением ветра на его коже появились мурашки. Они появлялись у многих при столкновении с ней. — Ла-а-адно… А ты голодная? — Голод, — кивнула она, в очередной раз протягивая руки, пытаясь ухватить тонкую нить, что должна быть у каждой её жертвы. Нить вины. Но её руки прошлись сквозь воздух и упали беспомощно. — Вот, это всё, что есть, — он протянул ей ведёрко. — Грибы. Я их тут собираю каждый год, люблю это дело, знаешь. Мне нравится обрезать стебельки, разглядывать их, смотреть на птиц… Их сейчас стало поменьше, конечно… Ладно! Намного меньше, чем раньше. Но всё же они тут ещё есть и… Она не вслушивалась в его болтовню. Её взгляд обратился внутрь неё самой, в поисках ответа, разгадки. Раньше у неё была реакция. На всех, кто приходил в лес, кроме… — Ребёнок… — она подняла взгляд, догадываясь в чём дело. «Дети и безгрешные». Этот явно не был похож на ребёнка… А безгрешных не существует. — Мне уже двадцатый год идёт, — улыбнулся гость. — И я… — Ступай! — приказала она громко и, легко развернувшись, поплыла прочь. Необычный парень ещё бросил ей что-то вслед про грибы и свитер, но она не обратила внимания.

***

— Какой большой! — первый грибник, которого она почуяла, сейчас сидел на корточках и, напевая что-то себе под нос, выковыривал подосиновики. — Помогите! — прохрипела она. Одно манящее движение, и старик, повинуясь немому приказу, подошёл ближе. Ещё минута — и его тело оказалось брошено в углубление рядом с грибницей. Значит, она всё же не потеряла свои силы.

***

Паренёк появился под вечер. Он бродил по лесу и без конца выкрикивал: — Девушка! Девушка! Она вышла к нему в своём прошлом обличии, так, как он её одел, в плаще и с шапкой на волосах. Это явно доставило ему некоторое удовольствие. Он сразу разулыбался, расцвел. — Я принёс тебе еды! Вот, сам приготовил суп, с грибами. Которые ты вчера не взяла, ну, суп более сытный. Он ещё тёплый, потому что в термосе, видишь? Вот ложка… Девушка склонила голову, разглядывая его. — Ну… — стушевался он, заметив изучающий взгляд. — Ты вчера сказала, что голодна, вот я и нашёл тебя! Кстати, почти там же, где и вчера, у той же ивы. Она покачала головой. — Меня не ищут. Я ищу. — Ох, какой у тебя хриплый голос! — вопреки всем ожиданиям ужаснулся гость. — Это всё, потому что тебе холодно, вот его и сорвала. Держи суп, согреешься. И он втиснул в её пальцы посуду, неловко задев её запястьем. — Да у тебя и руки ледяные. Сам тебя покормлю. Её это не раздражало. Ей было весело и интересно. Когда этот взрослый ребёнок переступит грань? Когда она сможет ухватиться за него? Он легко открутил крышку, и ноздри заполнил чудный аромат. А потом ко рту подлетела ложка, полная непонятной жижи. — Суп, — пояснил парень. — Ешь суп, будешь расти здоровой и красивой. Хотя ты уже очень красивая, но не очень здоровая. Даже с интересом она приняла его еду. Язык обжог приятный вкус. Такой знакомый. Лесной. Грибы, травы… всё это она ела, но сырым, добывая прямо так, и сразу жуя. А этот вкус был будто бы и новым, и старым одновременно. — Меня кстати зовут Джек, — радостно заявил он. — А тебя как? — Сложно, — сообщила она. — Не скажешь. Джек пожал плечами, передал ей ложку, и дальше она сама, неловко управляясь непонятным предметом, кое-как закончила трапезу.

***

Больше не проходило ни дня, чтобы она не встречала Джека. Он приходил и звал её, дожидаясь под той самой ивой. Его терпения хватало ждать с утра до самой ночи, пока она, скрываясь в ветвях, не выплывала к нему. Каждый раз он приносил что-то новенькое, и небольшая пещерка, облюбованная ею, стремительно заполнялась всякими человеческими штучками. Одеждой, тарелками, кружками, картинами… Она пользовалась этим изредка, только при нём, и тогда на его лице расцветала счастливая улыбка. — Смотри! Это кольцо я принёс тебе, — улыбнулся он, когда она в очередной раз, раздвигая уже голые ветви ивы, подошла к нему мягкой поступью. Её руку обхватила чужая мягкая ладонь, и на пальце возникло ощущение чего-то облегающего, чужеродного. — У тебя очень холодные руки… — прошептал Джек. — Даже сквозь перчатки чувствую… Она подняла взгляд: — Зачем? — Кольцо? Для красоты, — он пожал плечами. — И чтобы ты его носила. И… помнила обо мне. Девушка подняла руку с кольцом, повертела ею перед собой. На одном из белоснежных пальцев сейчас сиял серебряный кругляшок с россыпью блестящих камней. — Красиво… — просипела она. — Тебе под стать, — ответил Джек. Их взгляды встретились. Парень неловко переступил с ноги на ногу, тяжело сглотнул. — Знаешь, уже начинается зима… холода… может, тебе всё же лучше перебраться в город? Я не знаю, от кого ты тут прячешься, но обещаю, что не выдам тебя! И защищу. Тебе не стоит оставаться в лесу в такое время, это опасно… и звери… Она остановила его речь лёгким взмахом руки. — Почему… Помогаешь? Он тут же напрягся, замер, схватив своё запястье, опустил голову. Колючий ветер всколыхнул его волосы, слегка приоткрывая лицо. — Вот поэтому! И Джек молниеносно приблизился к ней, вытянул руки, наклонился. Она успела отскочить в последний момент, в ужасе распахнув глаза. По спине пробежался муравей, прячась глубоко в коре. Ягоды белладонны, покрывшиеся инеем, тихо звякнули на ветру. Он чуть не дотронулся до её губ. Сам. Он чуть не окунулся в холод с головой. Чуть не заточил себя в каменные лабиринты, чуть не обрёк свою душу на вечные поиски искупления. Но ему не было за что просить прощения. — Ступай, — хриплым голосом велела она, и Джек не осмелился ослушаться.

***

Через неделю прошли его похороны. Он умер внезапно, съеденный лихорадкой. Его сестра, пришедшая в лес почтить память о нём, лишь краем глаза заметила сжавшуюся у ивы девушку с длинными чёрными волосами.