Море

***

— Гук, куда мы всё-таки едем? — юноша оглядывается по сторонам, хлопая заспанными глазками, невольно щурясь от яркого света, — Ты ведь мне так и не сказал.       Чонгук на несколько секунд поворачивает голову к своему возлюбленному, кротко улыбается, по-доброму щурит глаза, из-за чего в их уголках повляются еле заметные морщинки, напоминающие Тэ лучики солнца, смотря в любимые глаза, а после возвращает свой взор на дорогу, что петляет из стороны в сторону. — Малыш, не торопи события. Ты обязательно всё узнаешь, но чуть позже.       Тэхён слегка хмурится, отворачивается к окну, наблюдая за сменяющимися пейзажами, но больше ничего не говорит, стараясь не отвлекать водителя от дороги. Голову вновь посещают мысли об их самой первой встрече, заставляя уголки его губ приподняться. Вспоминая это, у него всегда поднимается настроение.       Чонгук и Тэхён вместе уже около двух лет, это наверное тот самый тип людей, которые живут душа в душу до самой смерти. Их история началась в маленьком магазинчике цветов. Тэхёну, который в тот день работал в ночную смену, страшно хотелось спать, но совесть не позволяла закрыть глаза даже на несколько секунд, хотя глаза уже порядком щипало от интенсивной работы. Юноша прекрасно знал — как только закроет глаза, он их больше не откроет до самого утра, пропустит клиентов, которым вдруг что-то понадобится в два ночи, и не получит сверхурочные. Но к сожалению (или же к счастью) парня, он всё же заснул за рабочим столом, а проснувшись через два часа, обнаружил рядом с собой незнакомую тёмную макушку, прилегшую буквалько в паре сантиметров от него       Стоит ли говорить, ка́к Тэхён тогда перепугался? Тот, с визгом схватив ножницы со стола, и отлетел на несколько метров от незнакомца, протягивая руки с ножницами вперёд — как бы защищая себя. От таких визгов тёмная макушка поднялась, открывая для студента заспанное и слегка смешное лицо. Чонгуку тогда было около двадцати двух лет. Молодой, сильный, привлекательный, да и смышлёный малый сразу же приглянулся Тэхёну, которому совсем недавно исполнилось девятнадцать лет. И в свои года он был вынужден подрабатывать в круглосуточном магазинчике цветов, не смотря на свою загруженность в университете днём. Деньги нужны всегда, особенно в студенческие годы.       Чонгук тогда быстро успокоил взбудораженного омегу, рассказав ему, что они просто вместе заснули, ничего более не было. И только тогда Тэ слегка расслабился, присев на неудобный, чуть ли не деревянный стул, но всё же ножницы держал при себе, мало ли. Он тогда совсем робко, пытаясь заставить себя не бросать изучающих взглядов на симпатичного парня, спросил того: — Как вас зовут?       На что получил мгновенный ответ темноволосого и его забавную улыбку, которой темноволосый одарил омегу. — Чонгук. А как зовут вас, Черничка? А это был контрольный в голову.       Тэхён тогда так засмущался, что от волнения потерял всякую возможно нормально говорить под внимательным, изучающим взглядом его нового знакомого, поэтому омеге пришлось на пару секунду отвернуться к стене и приложить как всегда холодные ручки к своим румяным щечкам, что пылали всё ярче. Позади послышался тихий смешок, а после низкий, слегка хрипловатый смех. Омега тут же обернулся, увидев перед собой альфу, что оперся руками о стол, его тело слегка содрогалось, а Тэхёну тогда стало ещё более неловко, что он тут же пришёл в себя, разозлившись на Чонгука. — Вы ведь хотели купить цветы, так, Чонгук? Я могу чем-то вам помочь? — лицо Кима стало менее читаемым, а голос приобрёл холод и профессиональную сдержанность (он ведь всё-таки на работе), но со стороны это конечно же смотрелось совсем по-детски, щёки омеги всё так же горели, а губы, альфа сразу заметил, собрались в бантик, став более привлекательными.       Чонгук сразу же поднял свою голову, пробегаясь по изменившемуся за миг лицу, которое ещё минуту назад излучало доброжелательность, а теперь в чужих блестящих глазах альфа замечает обиду. Он слегка хмурился, поджимает губы, прекрасно понимая, что задел омегу своей несдержанностью. — Прости, Тэхён, — альфа слегка прокашливается, но старается взять себя в руки, — Я бы хотел купить букет гортензий. — Бог простит. Сколько? — Пятнадцать штук, желательно завёрнутых в красивую бумагу и перевязанных фиолетовым бантом. — Подождите, пожалуйста, — омега, больше не смотря на альфу, скрывается в комнате с различными цветами, оставляя последнего наблюдать за своей работой в совсем не радужных раздумьях.       Тэхён выбирает лучшие гортензии, даже для того грубияна, который. который. А что такого он сделал?       Ким вряд-ли сможет сейчас ответить на этот вопрос, но факт того, что это задело его не возможно опустить. — С вас 1200 вон. Наличкой или картой?       Чонгук тихо вздыхает, бросая виноватый взгляд на нового знакомого, расплачивается картой, предпринимает попытку заговорить, но Тэ тут же скрывается в комнате для сотрудников и надеется, что это была последняя встреча с очаровательным, но таки довольно грубым парнем.

***

      С того момента прошло около недели, жизнь студента, что подрабатывает в круглосуточном цветочном магазине, практически не изменилась, конечно же, если не считать надоедливого альфу, который заглядывал к нему чуть ли не каждый день. Чонгук всегда что-то покупал и оставлял это что-то омеге, который демонстративно вставал, и с нагло приподнятыми уголками губ, открывал мусорное ведро, выкидывая ненужную вещь, — но после того, как альфа, слабо улыбаясь, покидал здание, омега никому и никогда не признается, но он доставал и складировал подарки в комнате для отдыха. Жалко. Ну не мог он вот так вот жестоко поступать с ними, хоть и не желанными, — а может и желанными, он ещё не определился, но обязательно об этом подумает на досуге.       Самое удивительное, что альфа больше не пытался с ним заговорить о чём-либо, он просто показывал в сторону того, что хочет приобрести и покупал. А самое главное, что его не расстраивало даже то, что омега выбрасывал все подарки (или же знаки внимания… чёрт его знает), Чонгук всегда приходил на следующий день, пусть иногда и не попадал на смену к Киму. Коллега Тэхёна, который был порядком старше студента, всё тихо посмеивался, наблюдая за разворачивающейся драмой с первого ряда, советовал принять ухаживания настойчивого паренька, и не мучить его боле, но кто такой Тэхён, чтобы перестать издеваться над этим ужасным альфой?       К концу недели Ким получил огромный букет цветов, — между прочим из цветочного, где он работает, — но альфу в тот день он не видел. Цветы были доставлены курьером, который лишь закатил глаза, заметив знакомое лицо, и передал празднично оформленный букет в руки получателя, не забыв про роспись в специальной таблице. Эти цветы, по скромному мнению Тэхёна, были самыми красивыми за всю довольно большую жизнь омеги, который позже в этом букете нашёл небольшую (но очень даже красивую) записку, где было выведено ровным аккуратным почерком: «Цветочный магазин. Воскресенье. 19.00»       В тот вечер омега ещё долго не мог заснуть, сминая под собой подушку, а после, занимаясь любимым его делом — самокопанием. Внимание со стороны альфы льстило, но всё же, их первое знакомство прошло не самым лучшим образом. Тэхён понимал, что в тот день он обиделся на полнейший пустяк, но вернуться в прошлое нельзя, а значит — нужно жить так, чтобы больше не жалеть ни о чём. Омега радуется, что он пришёл к такому выводу, и довольный укрывается тёплым одеялом, удобнее устраиваясь на кровати.       Они действительно встретились в воскресенье около цветочного магазина, оба слега смущались, но свидание прошло на высшем уровне. Тэхён мысленно занёс этот день в список «Лучших дней его жизни».       С их первого свидания прошло много лет, но они до сих пор узнают друг о друге что-то новое, проводят много времени вместе. И как-то в один замечательный день Чонгук решил, ничего не говоря о своей идее Тэхёну, познакомить последнего со своими родителями. Сам омега ни слухом, ни духом, оделся как можно удобнее, довольный сел в машину, салон которой пропитался двумя сладкими запахами, создавая приятное амбре, от которого кружило голову совсем не на шутку, что альфе, что омеге. Первые полчаса прошли просто замечательно: альфа, довольный своей выходкой, широко улыбался, иногда подпевая голосу из радио, погладывая в сторону возлюбленного, на что тот настороженно косился в сторону водителя, щурил глаза, настороженно наблюдая на альфой, но хорошим настроением всё же заряжался, —не может он устоять перед улыбкой Чонгука, каждый раз растекаясь розовой лужицей рядом с таким мужчиной, — но как только они подъехали к довольно большому, по скромному мнению омеги, похожему на поместье (по-другому Тэхён не мог назвать это, потому что он был действительно огромен, да и производил впечатление старинной европейской усадьбы, в которой давным давно жили принцессы и рыцари) Тут то омега понял, что его высоко обожаемый альфа ложью и обманом привёз его в логово к семье Чон. Под ложечкой неприятно засосало.       Какое же теперь впечатление произведёт Тэхён на родителей Чонгука в бесформенной толстовке, в светлых, чуть рваных и обтягивающих, джинсах, да в светло-коричневых шлёпках?       Видимо, на лице омеги отразились все эмоции, раз Чонгук поспешил извиниться перед возлюбленным, несколько раз чмокнув в обе щёчки, — но будьте уверены в том, что Тэхён совсем не расстаял от чужих поцелуев, то как его трясёт от волнения будет видно за версту, и никакие головокружительные поцелуи не спасут, поэтому сделав глубоких вдохов, кинув мимолётный уничтожающий взгляд на не особо сожалеющего Чонгука, он вышел из машины.       Ветер тут же взъерошил завитые локоны Тэхёна, его лицо горело огнём от волнения, которые распростронилось по всему организму, по венам, а сердце ускорилось в несколько раз. Позади хлопнула дверца и через несколько десятков секунд юноша почувствовал, как альфа переплетает их ладони и заискивающе вглядывается в глаза любимого, который демонстративно отводит от него взгляд и раздражённо пытается выдернуть свою руку из чужой, —конечно же, после неудачной попытки ему ничего не остаётся, как закатить глаза и направиться ко входу в дом.       Стоит ли упоминать о том, что после этого визита Тэхён ещё неделю дулся на своего парня, старательно избегая и не принимая подарки?       Но если говорить в общем, то встреча с родственниками Чонгука прошла замечательно, как оказалось, его родители являлись людьми довольно продвинутым в плане моды, и за столом, стоит отдать должное — тщательно накрытом, не было ни одного человека в костюме, как ожидал Тэхён, хотя за столом сидело порядка десяти человек, и все смотрели на омегу, внимательно изучая того вдоль и поперёк. Чонгука спасло только то, что вечер прошёл в приятной обстановке, иначе Тэхён показал бы, где раки зимуют. После этого Чонгук так не делал, больше никаких неожиданностей, кроме приятных небольших подарков, которыми альфа иногда баловал свою любимую черничку.       Но видимо сегодня, что-то пошло не так, ведь Тэхён вновь сидит в машине альфы, который везёт его чёрт знает куда (и чёрт знает зачем! Да и вообще, Тэхён в бешенстве!), заставляя нервничать его, а в его положении нервничать — последнее, что ему позволено.       За окном мелькают живописные горы, они покрытые обильной растительностью и скрываются в вышине. Сегодня пасмурно. Всё небо затянуто светло-серыми тучами, которые, кстати, вообще нисколько не портят настроение. Омега, прикрыв глаза, на какое-то время выпадает из реальности, укутанный приятными воспоминаниями, а очнулся только тогда, когда машина довольно резко остановилась. Чонгук тут же выскочил из автомобиля, обошёл ту спереди, подошёл к двери со стороны омеги и открыл ту, протягивая свою руку к возлюбленному и приглашая того последовать за ним. — Мне придётся завязать тебе глаза, Черничка, — игриво закусывая губу, проговорил парень, потрясывая перед лицом возлюбленного щирокой тёмной атласной лентой. — Клянусь, когда-нибудь, я обязательно придушу тебя, пока ты будешь спать, — Тэхён всё ещё недоверчиво смотрит в сторону альфы, переводит взгляд на ленту, будто что-то взвешивая, проделывает то же снова и снова. Но в итоге сдается, нервно выдыхает и подходит ближе, слыша победное «йес» от Чонгука, на что он только закатывает глаза. Альфа тут же завязывает ленту, после присаживается на корточки, дотрагивается до щиколотки омеги, тот вздрагивает, а после слышит родной голос. — Я сниму твою обувь, не переживай. — Я пойду босиком?       Чонгук тихо смеётся, проводит кончиками пальцев по оголённому месту, и осторожно принимается за дело — Ты у меня такой догадливый, малыш.

***

      Под ногами ощущается тёплый песок, в который юноша зарывается пальцами, тёплый ветер, который треплет не собранные сегодня волосы, горячая рука альфы, что крепко, но заботливо удерживает его кисть, оглаживая большим пальцем её тыльную сторону. По ощущениям омеги они прошли совсем чуть-чуть, может пару метров, а может пару десятков метров, рядом с Чонгуком время летит по-другому.       Тэхён почти сразу же начинает замечать, что ладошки альфы слегка потеют — значит нервничает, это ему полезно. — Чонгук, всё в порядке? — но омега всё равно взволнованно спрашивает, инстинктивно поворачиваясь в сторону старшего, но видя ничего, кроме темноты.       Со стороны альфы не слышно ни единого слова, лишь его тяжёлое дыхание. В следующий миг чужая рука выскользнула из его, заставляя взволнованно прошептать такое родное «Чонгук». Он перестает чувствовать тепло любимого, старается его найти его, водит руками по воздуху, рассекая его, но не ощущает никого рядом. Его накрывает паника, он уже готов снять эту гребаную повязку и рвануть к альфе.       Тэхён заводит руки за голову, пытаясь развязать крепкий узел, но его руки вновь накрывают тёплые, такие родные. Узел, с помощью альфы, оказывается развязан. Тёмная повязка вмиг спадает с лица омеги, заствляя того прищурить глаза, избегая настолько яркого света.       Омега всё ещё чувствует горячие руки на своих, хочет повернуться к своему альфе, как только открывает глаза, но взгляд останавливается сначала на небольшой конструкции из красивых досок, которые обрамляют красивые шторки, развивающиеся на ветру, а после — на сером, слегка волнующемся море, и все слова, которые надо бы произнести вслух, будто становятся совсем не важными, не нужными. Сердце заходится с новой силой, руки начинают потеть. Он усиленно старается на закрывать свои глаза, боясь, что то́ исчезнет. — Тэхён?       Звучит взволновано откуда-то со стороны, но омега совсем не обращает внимания, делает первые нерешительные шаги, а после несётся к морю, не оглядываясь.       Альфа не бежит за ним, да и не нужно, теперь омега точно никуда от него не денется, уж он это устроит. Тэхён сидит на корточках, руками водя волнам, которые то прибывают, то убывают. Вода на удивление оказывается довольно тёплой. Сейчас Тэ испытывает множество эмоций, которые сбивают его с чуть ли не с ног, хочется и смеяться, и плакать от счастья, но он себе не позволяет. пока что. — Мой омега счастлив?       Позади раздаётся довольный рокот Чонгука, который подошёл чуть ближе, чтобы запомнить Тэхёна таким счастливым, отпечатать на глазной сетчатке его улыбку, и почаще прокручивать этот эпизод в их дальнейшей совместной жизни.       Юноша тихо всхлипывает, от накативших эмоций и поворачивается лицом к альфе, чтобы тут же застыть, и интуитивно задержать своё дыхание. Чонгук стоит на одном колене. Чонгук. Стоит. На. Одном. Колене.       И это сейчас точно не шутка, разыгравшегося воображения, и точно не сон. Не может же бархатная красная коробочка с кольцом внутри выглядеть настолько реально! И эта реальность, буквально с ноги выбивает дверь в сердце, да и в разум омеги, заставляя того биться всё яростнее в агонии, от количества серотонина, гуляющего во всём организме. — Я...Я-я..       Тихо хрипит Тэхён, ведь горло сжалось от спазма, и он, без возможности проговорить хоть слово, отворчивается от душераздирательной картины и закрывает свои глаза ладошками, наконец позволяя выплеснуться своим эмоциям, тело начинает беззвучно сотрясаться, заставляя альфу обеспокоенно подняться на ноги и сделать несколько шагов в сторону возлюбленного. — Тэхён, ты в порядке?       В ответ молчание. — Если тебе нужно время, то я могу тебе дать его сколько угодно, мой родной.       Но омега прерывает его, резко обернувшись к нему, он хватает того за крепкие плечи своими потрясывающимися от волнения руками, а после льнёт к любимым губам, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь к этому альфе, чувствуя, как слёзы счастья, которые тот так долго сдерживал, предательски стекают по его щекам, останавливаясь на их соединённых губах.       Тэхён останавливается и отстраняется, опуская свои блестящие глаза, чтобы в следующий миг поднять их и произнести тихо, слегка сбиваясь. — Г-осподи, Гук-и. Я-я согласен. — Это значит — «да»? — Это значит миллион моих «да», альфа, — Тэхён смеётся сквозь слёзы, не веря своему счастью и смотря в чужие глаза, в которых немеренное количество благодарности, которое кажется топит не только его, но и омегу. Чонгук, не желая больше тратить времени, достаёт блестящее кольцо, осторожно берёт руку возлюбленного и надевает на палец, внутри борясь с желанием запищать от счастья, он ведь всё-таки взрослый альфа! — Теперь ты мой, — радостно констатирует он, а Тэхён на это лишь слабо хихикает и улыбается.. улыбается.. улыбается.. — Я всегда был, есть и буду только твоим. А ты — моим. — Так есть, было и будет, — поддакивает альфа, а после целует.. целует.. целует..       Руки мужчины сильнее сжимаются на тонкой талии, а после сильнее тянут на себя, чтобы быть как можно ближе друг другу душами. Мысли альфы и омеги в этот миг абсолютно одинаковые — оба боятся, что это окажется лишь очередным сном, но не может же он быть настолько правдоподобным, со всеми эмоциями, сбивающими с ног! — Я предлагаю выпить за это, Черничка, — тяжело дыша предлагает Чон, но омега опускает свой взгляд и поджимает свои губы, что сразу же замечает альфа, но не успевает ничего сказать, как Тэхён тут же выдаёт: — По состоянию здоровья мне не рекомендовано пить. — Ты болен? Тэхён, что случилось? Что-то болит? — взволнованно перебивает Чонгук, хватаясь за омегу так крепко, что тот стискивает зубы. — Да подожди ты, не болен я, —Тэхён отстраняется от старшего, — Я в положении. — В каком положении? — непонимающе хмурится Чон, он точно знает, что его омега точно не в положении сидя и уж точно не в положении лёжа. Тогда в положении стоя? Но как это положение влияет на..       Поток мыслей прерывает наигранно журящий голос младшего. — Эх, Гук-и, — он переводит свой взгляд на ещё пока плоский животик и поглаживает его, начиная разговарить с их будущим малышом, — Твой папочка совсем-совсем от счастья голову потерял. Ну ничего, мы ему голову быстро на место вернём, —поднимает голову, тут же встречаясь взглядом с Чонгуком. — Т-тэхён, скажи, что это правда, — сипло произносит тот. — Я беременный, — гордо улыбается, высоко задрав подборок, — Уж как три недели.       Чонгук тут же срывается с места, подхватывает омегу на руки, тот задорно смеётся, хватается на чужие плечи, соединяя руки в замок за шеей альфы, смотря в самые любимые глаза во всей вселенной, он надеется, что у их малыша они будут такими же волшебными. Старший кружится с ним, не сводит взгляд ни на секунду (да и теперь никогда не отведёт), весело смеясь от своего же счастья, которое обухом ударило прямо по темени и, видимо, отбившему последние крупицы разума. — Осторожней, Гук-и, — визжит омега, но тот будто не слышит, всё благодарит и благодарит. — Спасибо тебе за то, что дежурил той ночью в цветочном магазинчике, Тэ, — оставляет поцелуи по всему лицу омеги, заставляя того, влюбленно хихикать, и стараться в ответ целовать лицо альфы. — А тебе спасибо за то, что не испугался тогда канцелярских ножниц, — и вновь слышится смех, радость и счастье, которое приходит так неожиданно и больше не покидает семьи, в которых всем правит любовь.       Дальше только море, пляж, сверкающие парные золотые кольца и маленькое, пока только зарождающееся, чудо.       Бесконечно долго и счастливо — это про них.