В этом нет твоей вины

Как же так получилось? Столько времени ушло на то, чтобы помогать Дамблдору шпионить ради него, строить из себя невесть что, чтобы получить такое? Строй студентов шел вперёд с гордо поднятыми головами и с такими же гордыми осанками. И им было страшно. Нет, не умереть, а потерять близких. Что Темный лорд победит, а он уже совсем рядом, прямо в школе. Его верные, как собаки, приспешники с большим удовольствием втолковывали в головы молодежи о величии их Волан-де-Морта, что надо примкнуть к нему как можно скорее, и он как великую благодарность примет их в свои ряды. Однако дети не хотели такой судьбы и всячески сопротивлялись, вступали в драку, дуэли, на что люди в масках только смеялись. Они пытались их убедить при помощи лести, мол, вот какая ты сильная и ловкая, но стоит лишь немного нам тебя обучить, — станешь прекрасным бойцом. Да, отчаявшиеся велись на эту удочку и шли в их ряды, а остальные пытались их остановить. Как же надоело Северусу каждый раз отлавливать кого-то из Кэрроу и, оглушая, стирать им память, а ребенка, которого они ловили и по-своему убеждали, лечить, прося никому не говорить. Они со страхом и с затаенной надеждой смотрели на него, отчего нынешнему директору становилось тошно. Зачем было из себя делать такого, как они поговаривают, монстра? — Надо. — Самому себе ответ. Неужели он сам добивался этого, разве он сам стал таким? — Да. — Все тот же. Давно ли? Возможно, с той новостью о том, что это лишь отвлечение для лорда и мальчишка должен быть убит. Кто в этом был виновен? — Никто. Никто в этом не виноват и никто об этом не знал. — Все дни, когда в мыслях он мечтал, чтобы мальчишка наконец оставил его в покое и умер, теперь сбылись. Снейп тут же понял, что же натворил. Он буквально ждал этого дня и вот он настал, а что же с этим делать, профессор не знал. Но пустить все на самотёк тоже можно, как казалось Северусу. Пускай, пускай все это как можно скорее закончится. Невыносимо, когда ты не знаешь, что будет, это уж очень раздражало. Зря, все оказалось зря. Он напрасно оберегал его, напрасно даже с ним разговаривал, привыкал к мысли, что это наглое и самоуверенное недоумение будет учиться ещё пару лет, выбешивая. Он не любил этого студента, вообще, даже глаза стали отдаленно напоминать глаза подруги. Подруги ли? Он даже для нее оказался не другом, а врагом. Буквально вся череда его жизни прошла в самообмане, ведь у него не было друзей, не было приятелей. Никого. — Получается, что даже половину жизни я прожил зря. — Он, тихо шурша мантией, вышел из кабинета, закрывая его. Насколько же он оказался глупым, что поверил всей этой сказке. Даже в этом магическом мире он не нашел своего места. Талант в зельях? Снейп понял, что не настолько он талантлив и гениален. Манера преподавать? Смех лишь, он даже обучать не умеет. Так зачем? Зачем же просто существовать? Ни к чему это не привело, боли он уже никакой не чувствует. Его не волнует ни душевная боль, от которой он бы загнулся, если не так много думал. А физическая, к которой он давно привык, его вообще не пугала. Да тут и смерть не героическая, а просто сдохнуть как шавка под сломанным забором. Он даже пожирателям не сдался. Наблюдать за новым строем студентов уже не хотелось, он и так понимал, что этот строй его бы с удовольствием затоптал, ломая ребра, шею, череп. А если и вовсе им позволить сделать то, что студенты хотят, то без волшебных палочек они бы накинулись на него как стервятники, сдирая шкуру, ломая конечности и потроша. Это даже выглядело бы замечательно, поскольку иного быть просто не могло. Сам все испортил, сам во всем виноват. И сейчас, даже не дыша, мужчину покачивало из стороны в сторону, будто под алкоголем. Он стоял буквально на краю пропасти. Дети и соратники оборачивались на него и смотрели — кто с усмешкой, кто с ненавистью во взгляде, но все как один смотрели и ждали чего-то. Шаг, ещё шаг, последний решающий шаг в пустоту и вот уже летя камнем вниз, скрытый темной длинной мантией, Северус наконец почувствовал и узнал, что такое абсолютная лёгкость, не обращая никакого внимания на шокированные вздохи и крики. Он этого хотел и это получил. Дети молча смотрели на распластанное вдалеке от них тело человека, которого так ненавидели. Но у всех в воздухе висел вопрос: «Что будет дальше?»