Лживые чувства

Он смеется пронзительно громко, но одновременно фальшиво, до боли в висках, до расплывающихся силуэтов перед глазами, его оскал, спровоцированный препаратами не спутать ни с чем иным, только вот частички души, разорванными клочьями заставляют собрать воедино картинку, задумываться о чем то важном и странном. -Ты…любишь…меня?.. Глупым вопросом в пустоту, где в сером мареве туманного утра возвышается чернеющая фигура его нового Божества, на которого падает холодный свет из окна, обволакивая его фигуру будто нимбовое свечение. Тишина. Хару смаргивает, приподнимаясь и понимая, принимая горькую реальность с тем, что в комнате нет никого, кроме его самого и его наркотического отчаяния, с которым он валится назад в подушки, закатывая глаза. -Чертов сукин сын!.. Ему нужны от Коко только деньги на новые вещества… Так почему же так горько признавать иное? Так неприятно вставать с кровати, умываться, приводить себя в порядок, закидываться веществами и идти в руки к тому, кто не любит его? Коконою нужны развлечения, да поинтересней. Поэтому, он платит Харучие за то что он рядом и предоставляет ему их в самом неподобающем виде.Так податливо выгибается, стонет, смеется как ошалелый, задыхается от веревки на шее, пока его втрахивают, насильно, в кровать, связав, перед этим, по рукам и ногам. Хаджимэ это нравится. Хаджимэ это заводит. Ровно как и Санзу… Что покорной бабочкой растворяется в поцелуе любовника, осыпающего его щедро деньгами на новые препараты, которые, в неимоверном количестве заполняют сознание и все естество Харучие, не оставляя ему и шанса выдохнуть, только вдыхать едкий амфетаминовый дым блаженства, пытаясь заставить себя любить того, кто не любит его. Не любит. И не будет любить. Санзу задыхается, очередной раз, произнося, на выдохе, имя Коконоя, мутными росчерками рассматривая его лицо перед ним.Он уже ничего не чувствует, все смешалось в единое месиво из непонятых чувств, недосказанности, зависимости и обреченности. Хаджимэ только рад, что природа сама его избавила от Хару.Ему почти не пришлось ничего делать…