Истинный

      Бесконечно кружатся лопасти вентилятора, словно пытаются друг друга догнать. Они сливаются в белоснежное плато, растворяясь друг в друге. Доносится облегчающая прохлада, которая так необходима в условиях тридцатиградусной жары. Сынмин слышит отголоски чужого смеха в своей голове. Его истинный развлекался в компании очень громких людей. Может, он и сам такой же громкий? Сынмину стоит лишь догадываться: самого истинного он может услышать только своим ушами.       Твердый матрац остаётся прямым, даже когда Ким в прыжке покидает его пределы. Апатия овладела Сынмином, когда родители оставили последние сумки и тишину после себя. Они жили в соседнем городе. Близком, но таком далёком и родном. А Сынмин учился. И теперь остался один.       Жалюзи закрывали вид из окна, а тот премного живописен – темная хвоя качалась медленно и расслаблено, а при порывах ветра – грузно билась своим весом в окно. В грозу звучала пугающе, но уничтожала тишину, царящую в квартире Кима. Снизу жилищная компания устроила зону парка. Негустой лабиринт, где чередовались туи и лавочки. Самое то, чтобы совершить преступление тёмной ночью. Потому Ким нечасто покидал дом.       В эру интернет-услуг получить еду гораздо проще. И учёба позволяла – очные занятия проходили три раза в неделю. Но появляться на них являлось обязательным условием. Неявка – равно наказание, а дальше – комиссия и отчисление.       Сынмин сжал губы. Неразборчивый шёпот щекотал нервы. Раздражал. Его истинный когда-нибудь бывает в тишине? Или шум его привычная среда обитания. Что, если он оглохнет к их встрече и тонкая связь не восстановится как надо? Тогда Ким лично придушит этого экстравертного придурка.       Журчание воды отвлекало от бесконечной суеты в голове. Противоположности притягиваются. В случае Сынмина – истинный настоящая проказа, которую хочется искоренить. Замечательная противоположность. Ким уже недолюбливал его. И как, дорогие учёные, прикажете возлюбить истинного? Где тут трепетная любовь, заслуживающая сотни книг и песен? Тут жалкая обёртка от конфеты, внутри которой пара строчек предсказания: любовь поджидает вас в необычном месте.       Ким катает на языке безвкусную воду и глотает. Тепло обдает горло. Завтра ему нужно явиться в университет и доказать, что он достоин знаний.       Он достоин тишины. Хотя бы часовой терапии молчанием. Звонкий смех вновь прорезал его мысли.       Утром Сынмин молча терпит толкание в метро. Набирает грудью прохладный воздух, когда впереди показываются башенки университета. Красный камень отливает черным. Железный навес над крыльцом напоминает воронье крыло. И Сынмин прозаично шагает вперёд, не обращая внимание на кучки студентов. В голове играет музыка: Ким предварительно сунул в уши наушники, чтобы отвлечься.       На лестнице его хватает Чан – ещё один несчастный иногородний студент, которому повезло с истинным. Эти двое спелись сразу, как только отыскали друг друга в туалете клуба. И больше не расставались. Ли Феликс в самом деле был противоположностью Чана – светился солнцем каждому человеку, пока Бан двигался за ним тенью и одаривал улыбкой некоторых знакомых. Оба на самом деле милые и вежливые ребята. Но эмоции их разнились.       – Сынмин-а! – рука Чана легла на предплечье Сынмина. Тот достал белый наушник и приподнял бровь. – Ты идешь со мной и Ликсом в эту среду на мастер-класс по созданию r&b.       – Я не фанат блюза, – Ким попытался закрыть ухо обратно, но был утащен в сторону поручней. Позади шагали люди, которым Чан и Сынмин мешали пройти наверх.       – Это обязательная часть обучения. Ставится зачёт.       – Зачет за посещение? – недоверчиво покосился на Чана он. Тяжёлая сумка кренила плечо вниз и Киму хотелось как можно скорее поставить еë на стол.       – Да, – беззаботно пожал плечами Чан. – Мы зайдем за тобой, – и прежде чем Сынмин ответит отказом, сказал: – нам по пути.       Любимую зону комфорта Кима так любили расшатывать. Сынмин вздохнул и кивнул. Близился момент, когда шуршанье голосов заглушит собой сигнальный звон начала пары.       Чернила ручки стремительно кончались, как и фокус внимания.       Близилась безоблачная ночь, а за ней – утро среды. Всю ночь Сынмин едва ли находился во сне. Беспорядочной каруселью скакали перед глазами видения: круг улыбчивых друзей, пара бокалов, доверху наполненных вином, кудрявый насыщенно-бардовый рамен и приглушённый свет. Сынмин периодически отрывает глаза, чтобы удостовериться: он дома, а не в кафе. Он дома под тёплым пледом. Он на широкой кровати в одиночестве. Привычно.       В холодное утро, где хмурые тучи заполонили собой небо, хочется одного – какао со сливками. И Сынмин не откажет себе в таком удовольствии. Приготовления напитка – медитация. Сладкие взбитые сливки ложатся пушистой шапкой, когда сверху сыпется порошок корицы. Ароматно и сытно. Ким жмурится от удовольствия. День начинается хорошо. Если отсидеть на мастер-классе ритм-н-блюза молчком и получить зачёт, то окей. Звучит интересно.       Ким любит учиться и не любит проводить время впустую.       И вправду, у подъезда его встречает пара неразлучников, прижатых друг к другу. Чан в тоталблэк накрывает своей курткой Феликса, который решил, что начало осени, где градусы скачут от тридцати до трех, время для фэшн-экспериментов.       – Привет, – Сынмин кивает парням, старательно держась в сторонке.       – Привет, Сынмин-и! – улыбчиво шагает к нему Ликс и виснет на шее.       Ким не соврет, если скажет, что объятья Ли одни из самых приятных и желанных. Этот человек одним своим появлением согревает, что говорить про физический контакт. Чан знает про нелюбовь младшего к обнимашкам, потому жмёт ладонь и отходит.       До студии, где проводился мастер-класс, час пути на автобусе. Место окружено пустырем, утыканном высоченными елями и архитектурными произведениями. Для фотографий самое то.       Двери уже открыты, на входе студентов приветствует плакат, где улыбаются трое: двое светловолосых парней и темноволосая девушка. Сверху аркой надпись "ритм-н-блюз" и краткое введение в программу. Сынмин немало внимания уделяет педагогической части. Ли Минхо, Соль Юна и Ким Чону. Имена не говорили Сынмину ровно ничего, но по улыбке Чана и шепоту Феликса стало ясно, что эти трое – известные в узких кругах личности.       Встреча проходила в небольшом зале-колизее. На узкой сцене пустовали три стула, а за спинками колыхалось матовое полотно для презентации.       Студенты рассосались по местам, обсуждая между собой насущные темы: зачёт, мастер-класс и мастеров. Сынмин жался в стул, а потом буркнул сидящим рядом парням, что отлучится ненадолго в уборную.       – С тобой сходить? – спросил Чан.       – Я быстро, – бросил Ким и сбежал вниз по ступенькам.       Коридор пустовал, окна в нём отсутствовали, и Сынмин добирался до света в конце тоннеля. В прямом смысле. Не наощупь, но под ноги смотреть стоило. Ким прислушался к себе: в голове стояла тишина. Удивительно. Пока в его плечо не врезался некто и громко шикнул.       – Йо, извини, – раздался голос поблизости. Сынмин почти вынырнул из своих ощущений, но в ушах зазвенело. Да так дико, что в глазах побелело. – Ты как?       Инстинкт вопил: ответь ему, что всё хорошо! Но Сынмин молчал. Зубы сжались до скрежета. Сбивший его внимательно глядел на ошарашенного Кима. Время поджимало.       – Если окей, то кивни хотя бы.       Сынмин кивнул. Головная боль нарастала. Он сжал ладонь в кулак, стоя у стены. Колени дрожали.       – Мне нужно бежать, – отозвался тот. – Извини ещё раз!       Сынмин ждал, когда исчезнет туманная пелена сгинет. Понимание с трудом доходило до него. Ким столкнулся с истинным. А шум в ушах – ничто иное как предистинный звон. Если бы он ответил парню, то нить, связующая их, окрепла.       По коридору гулял сквозняк. Сынмин быстро окинул пространство и убедился, что истинный исчез. Кто же он? И хочется ли Киму обрести свою душу?       Мастер-класс шёл уже с четверть часа, когда Сынмин уселся в кресло.       – Ты где пропал? – шепнул Бан, наклонившись к уху младшего.       – Заблудился.       – В следующий раз идём все вместе, – недовольно буркнул он и обратился к сцене.       Звучал блюз и весёлый рассказ ведущих. Говорили двое: Юна и Чону. На их лицах сияли доброжелательность и уверенность. Эти люди горели своим делом и желали им делиться.       Их настроение заражало. И Сынмину в самом деле стала интересная тема ритм-н-блюза. История его возникновения, характерные черты. Музыкальный стиль афроамериканцев. Эми Уайнхаус, Майкл Джексон, Уитни Хьюстон – эти громкие имена сразу втягивали в тему r&b.       Пока на площадке не появился третий, исполняющий перфоманс – танец под Thriller Майкла Джексона. Чёткие и уверенные движения парня заставляли толпу студентов улюлюкать и аплодировать. К припеву к нему, к Ли Минхо, присоединились Юна и Чону. Трое действовали слажено и завораживающе.       Аплодисменты длились с минуту, пока Минхо не заговорил. И Сынмин ощутил покалывание на кончиках пальцев. Это он сбил его в коридоре. И Ли Минхо – его истинный.       – Я безумно рад видеть вас здесь! – громогласно начал он. Улыбка медленно сползала с лица Кима. – Наше маленькое выступление подарок вам и пример, который, надеюсь, отложится надолго в памяти. Итак, r&b...       Всё остальное время Сынмин сидел, словно на иглах. Тонких и закаленных адским огнём. Лишь под конец Феликс заметил его напряжённость и опустил свою ладонь на сжатые плечи.       – Что с тобой?       – Все ок, – под аплодисменты и слова благодарности Сынмин поднялся и поспешил уйти. – Да, спасибо.       На сцене Ли Минхо почувствовал характерное пощипывание в груди, что привело к удивлению. Неужели..? Его глаза мчались от места к месту, точно нужный человек будет подсвечиваться лампой.       – Минхо? – рядом оказалась Соль, беспокойно наморщив лоб.       – Он здесь.       Без лишних слов Юна поняла. Кончики еë губ поднялись, очаровательные ямочки проступили.       – Так это же невероятно, Минхо-щи!       – Что невероятно? – Чону отключал программу, пока студенты мало-помалу покидали зал.       – Наш Минхо отыскал своего истинного! – воскликнула та, заботливо прижавшись к шокированному Ли. – А ты переживал.       Минхо начинает судорожно вспоминать, в какой части зала мог слышать отзвук своего истинного. Но на ум приходит лишь темноволосый парень из коридора, которого он случайно сбил с ног.       Он молчал. Вот Минхо сразу и не понял!       Сынмин просил Чана и Феликса не ждать его. Парни переглянулись и оставили Кима одного, отправившись домой до грозы. Ким медлил, зная, что истинный сможет нащупать их крохотную нить.       Важная часть вступления в связь – поговорить. Глаза в глаза. Именно так точно поймешь: не ошибся ли ты. Сынмин надеялся, что возникла ошибка. Почему? Страх. Самый банальный и глупый. Ему не хотелось терять самостоятельность и комфортное одиночество.       На Сеул налетела буря. Оглушающий ветер гнул ветви деревьев и гремел на крыше. Сынмин тревожно сминал ручку сумки. Сзади раздались шаги.       – Любишь музыку?       – Тишину, – Ким собрался с силами и повернулся, встречаясь взглядом с Ли Минхо. Добрый прищур и тёмный орех радужки. За открытой дверью мелькнула молния, что нашла отражение в его глазах.       Их пальцы сами нашли друг друга, и буря отошла на задний план. То спокойствие и умиротворение, поселившиеся в груди Сынмина, проявило следующее: Ким никогда не чувствовал себя так. Прежние дни вобрали в себя холодный тон. Странное ощущение.       – Твое окружение такое громкое, – пробормотал Сынмин, кончиками пальцев прощупывая шершавые ладони Минхо. Тот виновато улыбнулся.       – Я не знал, что ты слышал всё. Ты такой тихий, что мне казалось: я лишен счастья истинных. Теперь мне легче, Сынмин-а. Я так долго ждал тебя.       – Теперь я рядом, Минхо-щи.       – Хëн, – поправил он и ласково провёл по лицу Сынмина указательным пальцем. – Называй меня так, ладно?       – Хорошо, Минхо-хëн, мой истинный.