Что-то пошло не так

В 14:00 мы подъехали к вокзалу. Только я собралась открыть дверь автомобиля, как дядя остановил меня жестом руки. – Шур, идёшь? – Спросила Наталья, когда они с Мишей уже вышли из машины. – Сейчас, Тата. Посмотрите пока, не трутся ли между машин наши попутчики. – Новицкой не двигался. Жена закрыла дверь, и, как только мы остались на едине, дядя обратился ко мне. – Цветы такие дорогие кто подарил? Я оторопела, услышав такой нежеланный вопрос, но всё же тихо ответила: – Андрей... — Новую цепочку я спрятала под одеждой. Уж о ней дяде точно знать не надо. – Понятно. С этим щёгалем будет серьезный разговор. – Перестань! Он поздравил меня с днём рождения. Ничего особенного. – Я открыла дверь и вышла из машины. – Может хоть сегодня отстанешь от меня со своими дурацкими допросами? – Я тебя отпускал? – Повысил голос Новицкой, пытаясь задержать меня, но дверь позади него тут же хлопнула. – Настя?! — Александр вздохнул и тоже вышел из машины, дабы достать чемоданы из багажника.

***

Мы шли по вокзалу в поисках наших попутчиков. Долго искать не пришлось: на скамейке, в тёмных очках и натянутых на лицо кепках сидели Держинский и Радов. Эта парочка явно не замечала нас, сидя с уж больно серьёзными лицами, из-за чего даже стало смешно. – Андрей Александрович, Михал Михалыч, успокойтесь. Прекратите корчиться, а то я щас заплачу. – Сказал Шура. – Никому вы тут здесь не нужны. – О, пришли. – Андрей встал с места, за ним последовал и Держинский. – Всем добрый день! – Ууу... – Протянул Новицкой, почувствовав запах алкоголя. – Вы чо, уже накидались где-то? – Да мы по 30 виски за отпуск. – Оправдывался Михаил. – Да? А несёт, будто по 350 коньяку за бой курантов. Ладно. Идём. Мы отправились на посадку. Михаил и Андрей шли впереди. Дядя Шура немного притормозил нас. – Давайте подальше от них пойдём? А то мне стыдно. Они ещё и оделись как бомжи. – Ну чтобы не узнали! – Прошептала Наташа и засмеялась. – Ага. А выпили, чтобы уж точно никто не подошёл?

***

Поезд тронулся. Ехали мы в купе. В одном — я с тётей Наташей, в соседнем — дядя Шура и Миша, а Держинский с Радовым — через три купе от нас. Верхние полки мы заложили ненужными одеялами и другими вещами, так что там полежать не удавалось. В Сочи мы будем завтра в 14:00. С этой мыслью я легла на спину на своей постели и мечтательно прикрыла глаза. Давненько я не была на море, да и вообще, в последнее время не видела ничего, кроме родного города и Москвы. Мы с тётей разгадывали кроссворды, пили чай, болтали обо всём на свете. Вечером, когда небо уже было малинового цвета, из коридора стала доноситься какая-то ругань, в которой я узнала голоса дяди Шуры и Андрея. Тётя Наташа вышла из купе. В щёлку я увидела, как Держинский пытался затащить в соседнее купе Новицкого. Наталья закрыла дверь, помогая Михаилу успокоить мужа. Через минуту разборки стихли. Теперь, я слышала только спокойный голос Наташи за стеной и истерику дяди, правда не отчётливо. Прошло минут 10. Обстановка мне совсем не нравилась. Неужели дядя уже устроил этот «серьезный разговор» Андрею? Я поднялась на ноги и вышла в коридор. Никого вокруг не было, только ветер из приоткрытых форточек трепал занавески да ритмично стучали колёса. Я отправилась в купе к Радову и тихонько постучала. В ответ одно молчание. Открыв дверь, я увидела Андрея, прислонившегося к стене, сидя на нижней полке, и покуривающего Мальборо. – Привет. – Привет. – При виде меня, он сел ровно и затушил сигарету. – Ты же знаешь, что в вагонах не курят. Радов молчал, отведя глаза. Вид у него был грустный, нервный. Я закрыла дверь и подсела к нему. – Что случилось? – Да ничего не случилось. – Раздражённо ответил Андрей. – Дядьку твоего собака бешеная укусила! – Вы поругались? – Неа! Дружно жрали водку! – Сказал он сердито, не глядя на меня. – Успокойся, пожалуйста. Я не хочу ругаться с тобой, тем более без повода. – Тихо говорила я. Андрей опустил голову и закрыл глаза. – Прости. – Ели слышно ответил он, после чего погрузился в щемящее молчание. Я протянула руку и погладила мужчину по русым волосам. Андрей тихо вздохнул и посмотрел на меня. Я встала и открыла форточку, чтобы проветрить купе. – Он по поводу букета приходил? – Тебя тоже доконал? – Не то слово. – Я села напротив, облокотившись локтем на стол и положив ладонь под щёку. – Почему он против? Радов вздохнул. – Потому, что я — «ловелас озабоченный». – Процитировал он голосом Новицкого. – Он говорит так, потому, что я его племянница, а ты – друг. Лучший друг. – Нет. – Он склонился уронив лоб в ладонь. – Просто боится, что я тебя обижу. Где он вообще? Не у вас? – Нет. Все закрылись в одном купе. – Отлично начинается отпуск. – Он тяжело вздохнул. Теперь настроение моё совсем испортилось. Я очень любила дядю и безумно любила Андрея. Как можно оставаться спокойной, когда они, как кошка с собакой? При чём из-за меня. – Сильно поссорились? – Он чуть не прихлопнул меня. Чёрт возьми... – Он резко поднял на меня глаза. – Вот почему он такого мнения обо мне?! Да! С актрисами были у меня романы, но... Но ты ведь – не они! Господи... – Он осёкся и снова уронил голову, схватив себя за волосы. – Извини. Я тут тебе всё это говорю... Дурак я. Неправильно это. Извини. Стучали колёса поезда, за окном пролетали леса, поля, солнце уже почти село. Мы ехали в молчании, но это молчание не было неловким. Лицо Андрея мне показалось измученным и каким-то неестественно бледным. – У тебя болит что-то? – Тихо спросила я. – Голова немного. После ора твоего дяди и почки откажут. – У меня таблетки есть. Выпьешь? – Я встала, собравшись идти за лекарством. – Не надо. Всё в порядке. Настя... – Он схватил меня за руку, когда я уже открывала дверь купе. – Никуда не ходи. – Серьёзно сказал он и притянул меня к себе, глядя в глаза. Я грустно вздохнула, перебирая его пальцы, Андрей распахнул руки. – Иди сюда. – Я села к нему на колени. Радов обнял меня и наклонил к себе, так, чтобы я легла ему на плечо. – Мы расстроили тебя? – Я не хочу, чтобы вы ругались. – Я беспокойно посмотрела на него. – Андрюш, сходи к врачу. – А у меня всё прекрасно. Не переживай. – У тебя часто болит голова. – Ну почему часто? – Сходи, пожалуйста, как только вернёмся. Это моё второе желание. – Андрей любящи улыбнулся и поцеловал меня в лоб. – От куда ты такая, Насть? – Какая? – Заботливая. – Мне просто важно знать, что у тебя всё хорошо. – Я подняла голову, глядя в чувственные голубые глаза, и стала поправлять его волосы, заглаживая пальчиками назад. – Сходишь? – Он кивнул и чмокнул меня в губы. Я слегка улыбнулась и обняла его за шею. На самом деле, было немного страшновато, ведь в любой момент к нам могли зайти. Но сейчас, мне было всё равно. Даже на дядю Шуру. Пусть знает. Меня уже доконала его глупая опека и подозрения. Вскоре Андрей уже лежал на полке, а я лежала на нём, уместив голову на мужской груди. За окном в небе стояла большая луна, мимо пролетали ночные пейзажи. Андрей обнимал меня, рассказывал про театр, истории со съёмок в Питере, а я увлечённо слушала и, казалось, уже засыпала. К нам никто не заходил. Андрей предположил, что все уже дружно напились и уснули. Он злился на Новицкого. Злился, за его противные подозрения. Хотя, что противного в этих подозрениях? Ведь они оправданы. А вот его мнение о серьёзности наших отношений сильно раздражало, даже обижало. Шура открыто высказывал Андрею про его легкомысленность и ходки по бабам, считая что Настя – это очередное его увлечение, которое больше месяца не продлится. И как же это было бездушно. То, что Радов чувствовал к Насте, было сложно описать словами. Она колыхала его чувства, трогала самую душу. Андрей даже боялся просто отпустить её. Боялся, что что-нибудь может случиться, а она такая беззащитная, вечно влипающая в ситуации девочка. Он сам не понимал, что нашёл в племяннице своего лучшего друга, но сейчас голова была занята лишь ею. И если с очередной своей пассией он мог легко порвать, Настю Андрей боялся отпустить от себя даже на шаг. Она была нужна ему. Хотелось провести с этой девочкой не ночь, а жизнь. Он любит её. И сколько бы раз Андрей не пытался убедить себя в обратном – не мог. Любил до бессилия. – Настя? – Внезапно спросил Радов после долгой паузы. – Мм? – Я уже засыпала, но слушала его. – Неужели тебя это совсем не отталкивает? – Что? – Моя любвеобильность... Я подняла на него блестящие глаза. Андрей заметно погрустнел. – Я знаю, что все мои беды из-за неё. Я так с Катей расстался... Дочь потерял... – Он досадно вздохнул и закрыл глаза. – Просто понимаешь, мне очень важно знать, что я нужен. Я не знаю, от чего проявляется это самолюбие... Просто я боюсь тебя обидеть, Насть. Я не хочу, чтобы ты потом страдала. Я не прощу себе. – Андрюш, знаешь, я помню, как ты 3 года назад сразу после спектакля сильно напился, из-за критики со стороны твоей мамы. – Да, она... Она всегда была очень требовательной. – Он говорил тихо, смотря куда-то вглубь себя. – Как увижу её в зале, аж колотит. Я не помню, когда мама последний раз говорила мне что-нибудь хорошее по поводу моей работы... Она всегда указывает только на мои недостатки и... – Он вздохнул и опустил голову. – Мне иногда кажется, что она меня совсем не любит... – Андрюша, – Я посмотрела ему в лицо. – ну что ты такое говоришь? Как может мать не любит своего ребёнка? – Может я и правда плохой сын? – Господи... Ну вот... – Я трепетно расцеловала его лицо. – Ну что ты? Ты — замечательный сын, я уверена. Знаешь, я думаю, что всё дело в твоих отношениях с мамой. Я не говорю, что они плохие, я про то, что, возможно, она не дала тебе достаточно любви. Именно женской любви. Поэтому, теперь ты ищешь эту любовь в других. Тебе необходима любовь женского пола. — Ой, Настя... – Он прижал меня к себе, уткнувшись носом в мокушку моей головы. Я почувствовала его напряжённое, но теплое дыхание, сгоревшее мою шею. – И неужели я нужен тебе такой бессовестный? – Ты нужен мне такой, какой ты есть. Ты всё понимаешь — это главное. Андрей нежно улыбнулся, я слышала этот тонкий звук. Я принежилась щекой к его тёплой груди и закрыла глаза. За окном — тёплая августовская ночь, шум поезда ласкал слух. Андрею казалось, что он всю жизнь ждал её — Настю. Именно её. Она совсем не глупая, как Андрей раньше называл племянницу своего друга. Совсем. Мы улеглись о обнимку друг с другом и приготовились ко сну, так и оставшись одни в купе. – Я люблю тебя. — Вдруг прошептал Андрей. Моё сердце ёкнуло, внутри всё встрепетнулось и застыло. Я поцеловала Радова в кончик носа, на что тот сладко зажмурился и улыбнулся. – Я тебя тоже люблю, Андрюш.