Что-то пошло не так

29 июля. Мы уже второй день едем на поезде. Вот так нестандартно и прошёл наш отпуск. Сказать что все остались им довольны – ни сказать ничего. Обратно мы ехали так же, как и на море: Я — в одном купе с Новицкими (только на этот раз все вместе), Радов и Держинский — в соседнем. Уже никто не мешал мне приходить к моему любимому мужчине в любое время. Может дядя действительно смирился, а может просто был спокоен, так как рядом с нами всегда был Держинский, расположившийся в том же купе. Стояло утро, почти 9 часов. Я стояла в пустом коридоре вагона у окна уже минут 15. Я очень переживала по поводу моей дальнейшей судьбы. Не знала, как дальше сложатся отношения с родителями, как я расскажу им об Андрее. Успокаивало одно: я точно знала, что остаюсь жить в Москве у дяди и мы с Андреем всегда будем рядом. Я уже несколько недель проклинала себя, за то, что так жёстко обошлась с мамой и папой, но этой ночью пришла к выводу, что всё сделала правильно. Ибо, чтобы мы не сделаем, всё равно потом пожалеем об этом. Согласилась бы я вернуть время, остаться дома, забрать документы из института и не встретить на своём жизненном пути Андрея? – Конечно нет. Из соседних купе уже слышались сонные голоса пассажиров. Через пару минут дверь за моей спиной плавно открылась. Я обернулась и расплылась в нежной улыбке, увидев Андрея, в придачу с его густыми, растрёпанными волосами и не до конца застёгнутой рубашкой. Он сонно улыбнулся мне в ответ. – Давно проснулась? – Я не спала. – Случилось что-то? Я пожала плечами. – Да нет. – Снова развернувшись к окну, я наслаждённо вздохнула. – Просто захотелось встретить рассвет. Лучи утреннего солнца проникали в вагон поезда и согревали кожу. Стук колёс ласкал слух, успокаивал все переживания. Андрей встал сзади меня и окачнулся руками на окно, создав некий коридор. Был так близко, что я чувствовала его дыхание. Он стал целовать шею сзади, зарывается лицом в мои волосы. – Ну ты чего? – Я немного испуганно оглянулась, но столкнулась только со страстным радовским взглядом. Он пару раз игриво вскинул брови. – Уже совсем моего дядюшки не боитесь, Андрей Саныч? – Ваш дядюшка, Анастасия Сергеевна, спит безмятежным, крепким сном. – Радов сомкнул руки на моём животе и стал невесомо целовать ушки. Я слегка рассмеялась и увернулась от него. – Ну Андрей! – Щекотно? – Да! Дверь одного из купе вагона открылась. Мы вздрогнули, сердце в пятки ушло. Повернув головы на звук, увидели мужчину лет 35-ти. Он пару секунд растерянно глядел на нас, а после смущённо развернулся и направился в сторону уборной. Я одарила Андрея недобрым, обвиняющим взглядом. – Господи, да этому то до нас какое дело? Первый раз думаешь видит дяденьку и тётеньку которые... – Андрей. – Перебила я мужчину. Тот только вздохнул и немного отстранился от меня. – Ася, я соскучился. – За одну ночь? – Два дня! Что случилось? Ты даже вечером ко мне не пришла. Кто знает, когда мы снова встретимся, после того, как вернёмся в Москву... – Его голос погрустнел. – Ты думаешь только о том, как бы нас не попалил Шура, который и так уже всё понял. Избегаешь меня... – Он поник головой. Я развернулась, прислонившись спиной к окну. – Что ты такое говоришь? – Я надоел тебе? – Не поднимая глаз спрашивал Радов. – Ой, ну хватит, что ты? Я тебя очень сильно люблю, ты же знаешь. — Я замолчала, серьёзно глядя на мужчину. — Андрей, я правда боюсь дядю. Он может рассказать родителям, а они адекватно не отреагируют, ты ведь прекрасно это понимаешь. – Я наклонилась к нему и заглянула в глаза. – Ты обиделся? – Тот помотал головой. – Я вижу, что обиделся. – Я налонила его голову к себе на плечо, обняла и стала гладить русые, мягкие волосы. – Пожалуйста прости. Я не думала, что у тебя создаётся такое впечатление. – Я почувствовала, как его руки сжали мою талию. Мужчина прижал меня к себе. – Андрей... – Само собой сорвалось с моих губ. Он поднял на меня довольное лицо со лукавой улыбкой. – Ну не сейчас... – Растерянно роптала я. – А когда?! – Ты же понимаешь, что кругом люди? – Дождёмся, когда они уйдут на завтрак, и купе наше. Я развернулась к окошку, а губы тронула странная улыбка. — Ты можешь до дома потерпеть? — Не могу. Чертовски хочу тебя. – Прямо в купе? – Ага... – Куда может войти хоть кто и в любую минуту? — Не мучай меня, Насть. Нас прервал грохот колёс, так как дверь в вагон открылась. Тот мужчина вернулся. Вспомнив о нас, он как ошпаренный отвёл глаза, прокашлялся и вернулся в своё купе. Пара секунд тишины, и Радов продолжил: – Не делай вид, что не хочешь. Я издала смущённый смешок. Как только до нас донёсся сонный голос Новицкого из купе прямо за спиной, Андрей отошёл от меня и встал спиной к стене, скрестив руки на груди. – Всем доброго утра. – Зевнул Александр, выйдя в коридор, а за ним и всё семейство Новицких. – Доброе, дядя Шура. – Вы трапезничать что-ли не идёте? – А мы уже позавтракали. – Поспешно выпалила я. – Да? Разве кормят не с 9 часов? – А мы раньше пришли – раньше получили. – Убедительно поддержал Андрей. Шура поверил на слово. Он постучал в купе Держинского. Тот мгновенно вышел в коридор, улыбнулся нам, и все наши попутчики направились в вагон ресторан. Дверь хлопнула. Взгляд Радова приковало пустое купе, где он ехал с Михаилом. Он схватил меня за запястье и потащил внутрь, захлопнул дверь на защёлку, которая позволяла открыть её только на пару сантиметров, развернулся ко мне, уже тяжело дышавший, положил руки на верхние полки по бокам и стал бегать голодными глазами по моему телу. – Закрыл? – Да. – Точно? – Да! – А если услышат? – Пусть слушают. Готова? – Не жалей меня... Радов схватил меня и повалил на нижнюю полку.

***

– Время. – Поцеловав на последок мою поясницу, он встал на ноги и стал застёгивать рубашку. Мы начали быстро одеваться. Мои ноги дрожали. Андрей остыл и теперь смотрел на меня виновато и даже напугано. Он провёл по моим растрёпанным волосам дрожащими пальцами. – Больно было? Я не успела ответить — в дверь постучали. Наши сердца забились, как автоматы. Я быстро привела причёску в порядок, Андрей протёр лицо холодной водой из бутылки, чтобы хоть как-то снизить его красноту от прилива крови, и открыл. – А, это ты. – Выдохнул он и облакотился на стену. Вошёл улыбающийся Держинский. – Я тебе хавчик принёс. Говорят – не было вас в вагоне-ресторане. – Аа... Спасибо. Отдай Настеньке. Радов достал сигарету из пачки и вышел из купе. Я неспеша вышла за Андреем и закрыла дверь за собой. Он стоял у открытой форточки и задумчиво курил. – Прости меня. – Тихо сказал он, не глядя в мою сторону. Я подошла и обвила своими руками его мужскую руку, припав щекой к плечу. – Ты думаешь, что я вообще маленькая хрупкая девочка? Мне очень понравилось. – Да? – Он одарил меня удивлённым взглядом. Я кивнула, Радов усмехнулся. — А ты оказывается ещё та хулиганка... – Его голос и выражение лица переменились, когда дым дорогих сигарет попал и в мою сторону. – Не дыши этой гадостью. – Он отвернулся и выдохнул сизый дым в открытую форточку. Мимо проходящая молоденькая проводница тут же сделала замечание: – Товарищ, у нас не курят. – Как только Андрей повернулся, она так и оторопела, кажись, пытаясь поверить в происходящее и хлопая накрашенными глазками. – В-вы... Вы Анд-д... – С трудом пыталась произнести она. – Да. Он самый. О, идея! – Давайте я Вам дам автограф, а вы позволите мне потравиться этой сигареткой ещё 2 минуты? – Д-две? Хорошо. Только у мен-ня нет ручки... и блакнота тоже... – Не вопрос! – Радов вернулся в своё купе, взял со стола блакнот и встал в дверном проёме, ласково улыбаясь девушке. – Как зовут? – Ання... – Та стояла вся бледная, а голос по прежнему дрожал. – Анечке... – Бубнил он себе под нос, когда писал. Потом вырвал листочек из блакнота и вручил Анне. – Пожалуйста. – Спасибо! Та заулыбалась, так же неотрывно гляда на Андрея, а после быстро удалилась из вагона. Радов вернулся к окну, докуривая несчастную сигарету. – Сейчас подружек позовёт. – Предупредила я. – Спрячешь меня? – Неа. – Не ревнуешь? – Андрюша, это ты расписываешься на листе бумаги и забываешь. А для них это – одно из самых ярких впечатлений и счастливых воспоминаний на всю жизнь. А этот листочек – бесценен.