Дневники преступника

      Под покровом вечера в расположенный где-то в глуши города заброшенном, полуразрушенном доме проникает очень мало света, даже несмотря на целую кучу выбитых окон. Стоит зловещая тишина, нарушаемая лишь монотонными звуками капающей воды, что раздаются то в одной стороне, то в другой. А из-за стоящей в воздухе пыли все кажется немного затуманенным. В огромном помещении, где спокойно разместилась бы целая толпа людей, повсюду разбросано большое количество мусора: от каких-то прогнивших палок, камней и кирпичей до полиэтиленовых пакетов, пластиковых упаковок, потушенных окурков сигарет и вязкой грязи. Кажется, что прогнувшиеся доски на потолке настолько прогнили, что они в любой момент могут отвалиться и свалиться кому-то на голову.       Посередине этого помещения расположен очень старый, чудом еще не сложившийся стул. А на нем, безвольно свесив голову, сидит молодой парень с белокурыми волосами. Точнее, он к этому стулу крепко привязан с помощью веревок, которыми дополнительно еще и связаны его запястья. Блондин находится без сознания, судя по его плотно закрытым глазам и бледному покрову кожи. На лице, да и по всему телу, можно увидеть большое количество синяков и кровоподтеков, а его простая футболка обзавелась небольшими дырочками. Питеру крупно не повезло столкнуться сразу с четырьмя противниками, которым практически без проблем удалось его избить и вырубить, даже несмотря на все его попытки сопротивления.       В какой-то момент Питер легонько шевелит кончиками пальцами, а затем с тихим, мучительным стоном мотает головой. Очень медленно он поднимает ее, чувствуя, как она буквально разрывается от боли, и постепенно открывает глаза, видя все будто в тумане. Слабость во всем теле и боль после крепкого избиения сию минуту дает о себе знать и причиняет огромный дискомфорт, стоит ему немного пошевелиться. А при попытке набрать воздух в легкие в груди начинает что-то сильно сдавливать. Блондину требуется несколько секунд, чтобы прогнать пелену с глаз с помощью быстрого моргания, стараясь не обращать внимания на то, что каждое движение причиняет ему боль. Более-менее настроив фокус зрения, мужчина медленно осматривается вокруг и сразу же понимает, что находится в незнакомом месте.       — Ох, какого черта… — мучительно стонет Питер, стараясь глубоко дышать с мыслью, что это ему поможет. — Что вообще произошло? Какого хера я тут делаю?       А после очередного стона до Питера только сейчас доходит осознание главной причины его дискомфорта – это то, что его руки и ноги крепко связаны. Он пробует ими пошевелить, но понимает, что те абсолютно обездвижены.       — Блять, сука… — бубнит себе под нос Питер и безуспешно пытается освободить руки, что связаны за спинкой стула. — Серьезно?       Однако как бы усердно Питер ни старался, у него не получается вырваться. Он даже пробует развязать их сам себе, вспомнив, как это делали в фильмах, но у него ничего не получается. Из-за чего мужчина раздраженно рычит, разозлившись на себя из-за этой неудачи.       — Черт, слишком крепко… Не получается… Сука!       Начав немного тяжело дышать и зажмурив сильно опухший после избиения глаз, Питер снова осматривается вокруг и отмечает, что здесь он как будто совсем один, а также слегка морщится из-за раздражающего его звука капающей воды. Он уже понял, что его сюда привезли те люди, с которыми был вынужден бороться в одиночку. А из-за ощущения полной беспомощности и безысходности ситуации мужчину начинает накрывать паника. Страх полного одиночества. Страх того, что теперь ему уже никто точно не поможет. Велик соблазн закричать во все горло, моля о помощи, но умом он понимает, что его вряд ли кто-то здесь услышит.       — Черт, что же делать? — задается вопросом Питер. — Как выбраться отсюда? И что это вообще за место?       До Питера начинает доходить не только то, что у него из кармана на джинсах пропал мобильный телефон, но и то, что нигде поблизости нет Сэмми. Эта мысль вызывает в нем еще большую панику и заставляет сердце биться в разы чаще, эхом отдаваясь и без того ноющие от боли виски. Парень начинает винить себя в том, что не уследил за псом, и уверен, что Хелен придет в ярость, когда узнает об этом. Но отчаянно пытается успокоить себя мыслью, что кто-то все-таки найдет его и вернет хозяйке благодаря медальону с ее адресом и номером. Правда ему это не особо помогает, ибо ужасное предчувствие оказывается куда сильнее.       Питер начинает потихоньку сходить с ума из-за страха полного одиночества и отчаяния, боясь, что сегодня был последний день, когда он увидел своих друзей и возлюбленную. Что сегодня станет тем днем, когда кто-то все-таки избавится от него. Когда кто-то выполнит свою угрозу отправить его на тот свет, воспользовавшись случаем, когда никто из парней не сможет его спасти. А стоит Роузу услышать чьи-то приближающиеся шаги, он буквально перестает дышать и начинает очень внимательно к ним прислушиваться, плохо видя вдалеке не только из-за своей близорукости, но еще и того тумана, что стоит в воздухе. Стук подошвы по асфальту становится все громче и четче, сердце начинает биться в разы чаще, к горлу сам собой подступает ком, который невозможно проглотить, а все ослабевшее после жестких избиений тело сковывает от дрожи до боли.       Питеру приходиться сильно прищуриться, чтобы увидеть, как из тумана словно по волшебству появляется незнакомый ему светловолосый мужчина в возрасте, одетый в простой серый джемпер с наполовину закатанными рукавами, белые штаны и темные ботинки. Он с гордо поднятой головой приближается к связанному парню, буквально просверливая в его голове дырку своим презренным взглядом, от которого у Роуза по спине пробегают мурашки и на мгновение останавливается дыхание.       — Ну что, очнулся наконец-то? — с хитрой улыбкой спрашивает мужчина.       — А? — широко распахивает полные страха глаза Питер, вжав голову в плечи с чувством, что невидимые руки крепко сдавливают ему шею.       — Долго же ты заставил меня ждать. Я уж подумал, что ты так не придешь в себя. Что мои люди немного перестарались и случайно грохнули тебя.       — Это что, шутка какая-то? Что все это значит?       — А это значит, что мы наконец-то с тобой встретились.       Мужчина резко приближает лицо к лицу Питера, который немного отклоняет голову назад с учащенным дыханием.       — Ты даже не представляешь, как долго я ждал этой встречи. Как долго мечтал узнать, что ты из себя представляешь.       — Кто вы такой? — сквозь зубы цедит Питер, через силу заставив себя спрятать свои страхи глубоко в душе. — Что вам от меня нужно? Какого черта вы меня связали? Что я здесь делаю? Куда вы меня привезли?       — Ах да, прости. Я должен был начать с того, чтобы представиться.       Мужчина слегка склоняет голову, приложив руку к сердцу.       — Я – Маркус, — представляет Маркус. — Маркус Лонгботтом.       — И чего вам от меня нужно? — низким голосом спрашивает Питер. — Маркус Лонгботтом…       — О, прямо так я тебе все сразу и сказал! Не спеши, мальчик. Не гони коней.       — У вас что, на старости лет уже мозги совсем отсырели? Делать что ли, блять, нечего? Решили поиграть, сука, в преступника!       — Советую тебе придержать свой язык за зубами, уродец.       Маркус сильно сжимает Питеру челюсть, уставив свой надменный взгляд в его глаза.       — А иначе всю твою морду перекосит так, что тебе даже пластическая операция не поможет.       — Еще раз спрашиваю, что вам от меня нужно? — требует ответа Питер. — Я знать вас не знаю! И не сделал вам ничего плохого!       — Что мне нужно? — Маркус резко отстраняется от Питера и скрещивает руки на груди. — Мне нужна твоя шкура. Желательно живая. Чтобы потом лично превратить ее в кучу тухлого мяса.       — А что, другой жертвы, кроме меня, не было?       — Другие меня не интересуют. Мне интересно ты, Питер.       — Вы еще и мое имя знайте?       — Конечно, знаю. Я знаю о тебе все. О тебе, о твоих друзьяшках и о твоей прекрасной возлюбленной. Которая будет лить горькие слезы, когда узнает, что моим людям пришлось насильно привезти тебя сюда.       — Чего?       — Мы, конечно, и не надеялись, что ты захочешь пойти с ребятами добровольно. Но трахнуть тебя по башке, запихнуть в багажник машины, привезти сюда и связать было вынужденной мерой. Ведь ты у нас, как оказалось, хоть и выглядишь как ангелочек, но можешь жалить как пчела.       — Погодите… — осеняет Питера. — Так это все вы… Вы все это устроили… Все эти преследования, покушения и попытки прикончить моих близких…       — Ну да, не буду отрицать, это моих рук дело, — с хитрой, широкой улыбкой без колебаний признается Маркус и скрещивает руки на груди. — Это я все это время хотел стереть тебя с лица земли.       — Гнида… — обнажая презренный оскал, шипит Питер. — Паскуда… Это все из-за вас…       — Мне очень повезло, что знакомые ребята оказались такими исполнительными и выполняли все мои приказы. Да еще и постоянно подкидывали мне новые идеи.       — И ради чего все это? РАДИ ЧЕГО, СУКА?       — Так, ну-ка не ори мне здесь! — Маркус со всей силы залупляет Питеру пощечину. — Не со своими друзьями разговариваешь, а с человеком гораздо старше тебя.       — О да, со старым мудаком, который выжил из ума, — бесстрашно язвит Питер.       — М-м-м… Да, похоже, тебя не научили уважать старших и молчать, когда они говорят. — Маркус ехидно усмехается. — Хотя о чем это я. Если ты говорил правду в интервью о том, что с самого детства был сам по себе, то откуда же тебе получать уроки хороших манер.       — И ради чего все это было затеяно?       — Ради того, чтобы убить тебя.       — Чего вы хотите? Денег? Забирайте все! Только оставьте меня и моих друзей в покое!       — Нет, мальчик мой, твои деньги мне не нужны. Не думай, что я просто увидел тебя по телику, узнал, что ты известен и играешь на ударных в группе со своими братанами, и захотел срубить бабла.       — Да? — с недоверием произносит Питер. — А для чего же еще? Я и правда знаменит, любим… Получаю неплохие бабки с любого выступления… Почему бы не воспользоваться шансом?       — Твои деньги волнуют меня в последнюю очередь, Питер. Был бы ты хоть мультимиллионером, мне было бы по хер.       — Тогда и отвалите от меня! Хватит меня преследовать и дайте пожить спокойно!       — О, нет, я тебя не оставлю в покое. Я не успокоюсь, пока не увижу твое имя на могиле.       — То есть, вы отказывайтесь объяснять, какого хрена все это затеяли?       — Сейчас не время для шокирующих признаний, дорогой мой. Если бы я сразу выложил тебе все на блюдечке или возложил эту ответственность на своих друзей, то было бы совсем не интересно. А я хочу для начала как следует помучить тебя. Заставить страдать. Свести с ума.       — Поздравляю, вы этого добились! — грубо бросает Питер. — Мы с ребятами теперь вынуждены ходить по улицам и все время оглядываться в поисках хвоста.       — Прекрасно! — восклицает Маркус. — Я очень рад.       — Сколько же вы заплатили всем этим ублюдкам, раз они снова и снова подвергают нашу жизнь опасности? То один мудак напал на меня после концерта, то другой попытался задушить, то третий с лестницы меня столкнул… Другой чуть моего друга не сбил на машине… Еще один вообще хотел утопить мою девушку… А какая-то девка подсыпала отраву в воду, которую выпил еще один мой друг.       Питер ехидно усмехается.       — Да вы прямо окружили себя целой стаей шакалов, уважаемый! Наверное, надо быть богачом, чтобы ублажить все эти задницы.       — А почему ты думаешь, что кому-то надо обязательно отваливать кучу бабок, чтобы они сделали за тебя всю грязную работу? — округлив глаза, удивляется Маркус. — Неужели какой-нибудь человек не захочет помочь тебе просто так? По своему желанию!       — Вряд ли здравомыслящий человек станет подвергать себе опасности и служить какому-то мудаку ради простого «спасибо». Кому охота провести остаток своей жизни в обезьяннике с кучей уголовников?       — М-м-м, а что, ты разве платишь своим дружкам для того, чтобы они с тобой дружили? Просто так с тобой никто не желает общаться? Вот ты и отваливаешь всем этим ублюдкам кучу денег, чтобы они лизали тебе жопу?       — Настоящую дружбу не купишь ни за какие деньги. Даже если ты и провернешь такую аферу, то сделка уж точно не будет удачной, а система однажды даст сбой.       — Получается, что можно. Раз все эти пацаны с таким рвением защищали тебя от моих людей. Строили из себя супергероев. Бэтмэны, блять!       — А вы, старый ублюдок, наивно думали, что они наложат в штаны, убегут и будут в сторонке наблюдать за тем, как меня убивают?       — Они должны были понимать, что дорого за это поплатились бы.       — Парни все понимали. — Питер хитро улыбается. — Но это их не остановило. Как не остановили и мои просьбы позволить мне самому со всем разобраться.       — Я изначально не планировал ничего с ними делать. Думал, что расквитаюсь с тобой без проблем в желаемый мною момент. Но из-за их действий мне пришлось в срочном порядке переделывать свой план.       — Мои друзья ни в чем перед вами не провинились. Вы не имейте никакого права им вредить.       — О, еще как провинились. Они решили защищать тебя.       — Нормальное поведение тех, кто ценит крепкую мужскую дружбу и верность.       — Нормальное поведение тех, кто обожает искать на свою жопу приключения. Кому не сидится спокойно. Кто не хочет заниматься своими делами и не лезть в дела чужих дядь и теть.       — За это я и уважаю ребят. За то, что они ничего не боятся, когда дело касается их близких. За то, что ради них парни готовы пойти в огонь и воду и даже отдать жизнь.       — Считаешь, что я должен растаять и расплакаться от того, насколько это трогательно? Умиляться вашему единству? Восхищаться вашей решительностью?       — Да мне по хер, что вы будете делать! — огрызается Питер. — Я хочу только одного – чтобы вы и все эти мудаки оставили нас в покое.       — Оставлю, так и быть. Когда ты отправишься в загробный мир. Тогда я с удовольствием тебя оставлю и буду жить тихой и размеренной жизнью.       — Почему? — взрывается Питер. — Что я вам сделал? Я вам никто и понятия не имею, в чем моя вина?       — Скоро ты все поймешь, мой милый мальчик. Скоро ты узнаешь, что заставило меня возненавидеть тебя.       — Разбирайтесь с моей матерью сами, раз она перешла вам дорожку. Раз она накосячила, то пусть сама и корячится.       — Ответ не лежит на поверхности, — сильно хмуря лоб, напряженно произносит Маркус. — Тебе нужно копать глубже. Гораздо глубже.       — Еще раз повторяю, дела этой женщины меня никак не касаются. Разбирайтесь с ней сами. Не хер вовлекать в это дело ее сына, который ни в чем не виноват.       — Обещаю, когда придет время, ты узнаешь всю правду. Я расскажу тебе всю историю от начала и до конца. Так и быть, я проявляю великодушие и позволю тебе узнать, что сподвигло меня на все это. Хоть на том свете тебе это уже не понадобится, так и быть. Ты имеешь право все знать.       — Спасибо, блять! — рявкает Питер и резко дергает связанными руками. — А теперь немедленно развяжите меня!       — А это чтобы ты не брыкался здесь как котяра. Не выпускал свои коготочки. — Маркус злостно усмехается. — Ребята успели во всех красках рассказать мне, как отважно ты сражался сразу с четырьмя крепышами одновременно. И как тебе помогала собачка. Собачка, чье мясо прекрасно подойдет на ужин.       — Что вы с ней сделали? Что вы сделали с собакой? ГДЕ ОНА? ОТВЕЧАЙТЕ!       — Ничего мы с ней не сделали. Собачка просто осталась коротать свой век там же, откуда мои люди и увезли тебя, пока ты был в отключке.       — ТВАРЬ! ВЫ ЗА ЭТО ОТВЕТИТЕ!       — Если этой псине повезет, то кто-нибудь найдет его и свяжется с владелицей. Ведь насколько я знаю, у него есть ошейник с биркой, где указаны все контакты.       — Если с этой собакой что-то случится, клянусь, я прикончу вас собственными руками. Прикончу всех, кто так безжалостно дубасил его руками и ногами.       — Этот кусок дерьма был таким же препятствием, как и твои дружки. Вроде ты не его хозяин, но защищает он тебя так, словно это твое чудо.       — Потому что он любит меня!       — Потому что ты его кормишь! — грубо бросает Маркус. — А собаки за жратву хоть перед дьяволом будут ластиться. Гребаные продажные шкуры, которые любят свою кормушку больше всего на свете. Помаши перед ним куском мяса, и они тебе хоть до Луны допрыгают.       — Ошибаетесь, уважаемый, у них есть чувства! Они умеют любить, сопереживать, дружить и ненавидеть! А порой собаки бывают куда вернее и человечнее людей. Среди которых встречаются самые настоящие гниды. Вроде вас и вашей стаи шакалов.       — О да, еще скажи, что ты и твоя девчонка, которая является его хозяйкой, воспринимайте его как своего ребенка. Членом семьи. Очеловечивайте его, называя себя мамой и папой этого ублюдка.       — А если так, то вам-то какое до этого дело?       — Да никакого, в принципе!       — Вот и прекрасно! Развязывайте меня, и я пойду!       — Никуда ты не пойдешь, гаденыш. — Маркус крепко вцепляется пальцами в горло Питера и сдавливает его. — Я тебя никуда не отпущу.       — Я это так не оставлю! — заявляет Питер, задыхаясь от нехватки воздуха. — Вы ответите за все, что делайте!       — Ты ничего не сможешь сделать, Питер. — Маркус ослабляет хватку и приподнимает лицо Питера за подбородок. — Не сможешь доказать мою причастность ко всему происходящему.       — Почему это не смогу? — округляет глаза Питер. — Теперь я знаю ваше имя и хорошенько запомнил вашу старую сморщенную рожу. По которой с толстым удовольствием врежу ногой, как только вы развяжете меня.       — Поднимешь руку на старшего?       — У гнид и ублюдков нет возраста.       — Ребята, будьте добры, врежьте этой суке как следует, — с хитрой улыбкой приказывает Маркус, переведя взгляд на стоящих недалеко от него Лютера и Рональда.       Лютер первым срывается с места, подлетает к Питеру и кулаком врезает ему по лицу насколько сильно, насколько это возможно. После чего Рональд делает то же самое, но с другой стороны. От чего голова блондина по инерции отворачивается в бок, а он сам чувствует привкус крови во рту.       — Играйте в нечестную игру, господа, — ехидно смеется Питер и сплевывает маленький сгусток крови в сторону Лютера, который резко пятится назад и бросает на него презрительный взгляд. — Все против одного. Никто так не делает.       — Для нас нет правил, ублюдок, — с гордо поднятой головой заявляет Лютер. — Мы делаем что хотим.       — Да вы хоть до смерти меня тут забейте! Это ничего не поменяет. Я как считал вас всех мудаками, так и буду считать.       — А нам знаешь ли, по хуй, — грубо заявляет Рональд. — Вот глубоко по хуй.       — Ничего, парни, мы еще успеем преподать ему пару уроков хороших манер, — уверенно заявляет Маркус, приобняв Лютера и Рональда за плечи. — У нас с вами много времени.       — Я так понимаю, вы типа меня похитили? — презрительно смеется Питер. — Отвезли хер знает куда, связали… А теперь еще и избивать начали…       — Не перестанешь выпендриваться – так будет продолжаться до бесконечности, — с гордо поднятой головой заявляет Элайджа, стоящий рядом с Маркусом. — Лучшее, что ты можешь сделать, – это заткнуть свое хавало.       — Вот вы все говорите про уважение к старшим. А разве вам никто не говорил, что к младшим тоже нужно относиться с уважением?       — Дело младших – подчиняться старшим и не вякать.       — Да? А отвешивать поклон вам случайно не надо? Я так понимаю, вы приветствуете своего повелителя не крепким рукопожатием, а низким поклоном и поцелуем в руку и ноги?       — М-м-м, раз огрызаешься, значит, боишься… — хитро улыбается Маркус. — Но не хочешь этого показывать. Думаешь, что своей крутизной ты скроешь свои чувства.       Маркус начинает наматывать круги вокруг Питера, пока Лютер, Рональд и Элайджа отходят в сторону.       — Но я знаю – тебе сейчас страшно… Я чувствую, как тебя трясет… Слышу, как часто бьется твое сердце… — Маркус со спины грубо хватает Питера за волосы и резко оттягивает его голову назад. — Ты до смерти боишься быть один. Без дружков. Ведь ты крутой только с ними. Потому что уверен, что всегда сможешь спрятаться за их спинами.       — Не ждите, что я буду реветь как девчонка и умолять меня отпустить, — низким, грубом голосом отвечает Питер.       — И не надо. Я без того вижу, как тебе страшно. Вижу огромный страх в твоих глазах.       Маркус уставляет свой взгляд в широко распахнутые глаза тяжело дышащего Питера, который чувствует, как от страха у него сжимается каждая мышца тела, а из-за нехватки воздуха в голову ступает головокружение.       — Как только ты очухался, то в первую очередь начал осматриваться вокруг. Наверное, высматривал своих прихвостней. Но их не было. И из-за этого ты наложил в штаны. Потому что некому драться ради тебя. Некому тебя спасать.       — Не волнуйтесь, уважаемый, я прекрасно справлюсь и без помощи парней, — низким, чуть дрожащим голосом заявляет Питер. — Мне не надо быть с ними, чтобы постоять за себя. Я не такой беспомощный, как вам хочется думать.       — Да, ты пытаешься, но в глубине души боишься. Твоя крутизна – это всего лишь маска. Ты просто не хочешь признавать, что всегда был трусливым и неуверенным в себе мальчишкой. И ты ничуть не изменился с появлением в твоей жизни друзей. Точнее, ты убедил себя в том, что с тем мальчиком Питом покончено. Но это далеко не так.       — Вы ничего обо мне не знайте. Не вам судить, какой я на самом деле.       — Нет, мальчик, я все о тебе знаю. Знаю даже то, чего ты не знаешь сам о себе.       — Ха, и чего же я о себе не знаю? — обнажает презренный оскал Питер.       — Много чего. Однако одно могу сказать точно: ты трус.       Маркус крепко сдавливает Питеру горло одной рукой.       — Жалкий, неуверенный в себе трус. Трус, который вечно прячется за спинами своих верных приспешников.       — Мне по хер, что вы думайте… — с трудом произносит Питер и негромко кашляет. — Вы мне никто… Чтобы я вас слушал…       — Ты в безвыходном положении, Питер, — заявляет Элайджа. — Орать бесполезно, потому что здесь тебя никто не услышит. Дружков твоих поблизости нет. А развязывать тебя никто не будет, потому что ты сразу же начнешь драться и пытаться убежать.       — Друзья все равно меня найдут! Они не бросят меня, когда поймут, что произошло.       — Пусть ищут, — невинно улыбается Маркус. — У них нет ничего, что могло бы помочь. У них нет никакой информации обо мне и моих людях.       — Зато у нас есть информация о девке, которую вы подослали, чтобы отравить моих друзей перед концертом.       — Было дело.       Маркус резко отпускает Питера, который быстро прокашливается, жадно заглядывая воздух.       — Лютер с Элайджей однажды предложили мне эту блестящую идею, и я с радостью согласился. А подружка Лютера не отказалась нам помочь, когда мы все ей рассказали.       — Ха, тоже за «спасибо» прыгала перед вами на задних лапках?       — Нет, Карле я все-таки заплатил небольшую сумму. Чтобы она порадовала себя и своего ребеночка. Она молодец, сделала все, что от нее требовалось. Отравить хотя бы одного из вас было бы уже достаточно. И я очень рад, что девочка справилась. Хотя и жаль, что не успела отравить все бутылки. — Маркус тихо хмыкает. — Зашел какой-то мелкий чмырь и начал строить из себя крутого, угрожая полицией. Вот и пришлось ей найти предлог, чтобы срочно свалить с работы.       — ТВАРЬ! — взрывается Питер. — Мой друг чуть не умер из-за этой херни, которая она добавила в воду!       — Да-да, я в курсе. В новостях об этом очень много говорили. Да и весь Интернет на ушах стоял. Жаль, конечно, что люди знают об отравлении. Но благо, все свалили на простое несварение желудка.       — У него произошла остановка сердца и дыхания. Его кое-как откачали! Повезло, что он еще крепкий и здоровый парень с тягой к жизни. Быстро оклемался.       — Ну а я так понимаю, он выжрал почти всю бутылку.       — Вот именно!       — С ним бы ничего не случилось, если бы он сделал всего несколько глотков. Да, живот, конечно, скрутило бы нехило, но до остановки сердца дело не дошло бы. Ну а твой дружок оказался лохом.       — Вы что туда, блять, добавили? Средство для стекол? Для труб? Или какой-нибудь крысиный яд? Который даже врачи не смогли определить!       — А вот об этом я тебе ничего не скажу.       — А и не надо! Врач предположил, что это наперстянка. И я на досуге немного почитал про нее. Узнал, что симптомы отравления этой херней совпадают с теми, которые были у моего друга. И будет ахереть как плохо, если ее смешать с какими-нибудь химикатами.       — М-м-м, а ты, мальчик, не так уж и глуп! Ну да, тот яд очень сильный. И в нем действительно есть наперстянка. Когда-то ее применяли для лечения хронической сердечной недостаточности. Но в ней содержится сильнейший яд, оказывающий негативное влияние на сердечную деятельность и желудок. В наихудшем развитии событий происходит остановка сердца. Ну а там и до летального исхода рукой подать.       — Если бы мы потеряли его по вашей вине, то я бы САМ НАПОИЛ ВАС ЭТОЙ ГРЕБАНОЙ ВОДОЙ! ЧТОБЫ ВЫ, СУКА, ЗАДОХНУЛИСЬ И СДОХЛИ!       — Да, щенку и правда повезло, — заявляет Элайджа. — Выпил бы еще бутылочку – трагедии не удалось бы сбежать. Не помогли бы никакие слаженные действия врачей.       — Еще один мой друг тоже чуть не стал жертвой. У него от этой воды также заболел живот. И болел еще пару дней.       — Видно, у этого все-таки хватило мозгов остановиться. Видел, как его дружка колбасило, и подумал: «На хер мне такое! Я еще пожить хочу!»       — Вы, сука, чуть не отправили на тот свет сразу двоих людей! ДВОИХ! ДВОИХ, ТВОЮ МАТЬ!       — Слышь, харе вопить тут! — грубо бросает Рональд и сильно бьет Питера по затылку. — Разорался тут!       — ДА Я ВАС, МУДАКИ, ВСЕХ ЗДЕСЬ ПОУБИВАЮ! ЗА ТО, ЧТО ЧУТЬ НЕ ПОТЕРЯЛ ДВОИХ СВОИХ ДРУЗЕЙ!       — Это и была моя цель – убрать твоих дружков с дороги, — заявляет Маркус.       — ЧТОБ ЭТОТ ЯД СЛУЧАЙНО ОКАЗАЛСЯ В ВАШЕЙ ЧАШКЕ КОФЕ! ЧТОБ ВЫ ВЫПИЛИ ЕГО И СДОХЛИ!       — Че, сука, мало мы тебя отмутузили? — рявкает Рональд и кулаком врезает Питеру по опухшему глазу, под которым красуется ярко-синий синяк. — МАЛО, БЛЯТЬ?!       — Я ВСЕ РАВНО НЕ ЗАТКНУСЬ! СКОЛЬКО БЫ ВЫ МЕНЯ НИ БИЛИ ПО МОРДЕ!       — Если честно, ты так бесишь меня, что я бы с радостью грохнул тебя прямо сейчас, — признается Маркус, скрестив руки на груди.       — Так чего вы ждете? ДАВАЙТЕ! УБИВАЙТЕ МЕНЯ!       — Орать-то орешь, а голос предательски дрожит. Выдает твои настоящие эмоции.       — Ага, наверное, думал, что его спасет дружок, с которым они выгуливали ту вонючую псину, — расставляет руки в бока Лютер. — Но тот свалил после того как они из-за чего пособачились.       — К своему счастью, — вставляет Элайджа. — Спас мальчишка свою шкуру. А в противном случае эти голубчики сейчас сидели бы перед нами вдвоем.       — Да, мы бы без проблем вырубили и второго и привезли сюда, — добавляет Рональд. — Нас было больше. Так что у Роуза и Перкинса шансов никаких не было.       — А я очень рад, что он свалил! — с гордо поднятой головой заявляет Питер. — Рад, что мы поругались! Ведь этим он фактически спас себя.       — Ничего, мальчик мой, в один прекрасный день передо мной будут находиться все твои дружки, — уверяет Маркус. — И я еще раз тебя предупреждаю: если они так и будут снова и снова тебя спасать, то им придет конец.       — Не смейте трогать их даже пальцем. Слышите меня, старый ублюдок? НЕ СМЕЙТЕ!       — Да? И кто же меня остановит?       — Я урою вас, если с ними случится что-то еще, — во весь голос угрожает Питер, пока его ноздри сильно раздувается из-за гнева, что его наполняет каждую клеточку его напряженного тела. — И вы обязательно ответите за то, что двое из них были на грани гибели. КЛЯНУСЬ ВСЕМ ЧЕМ ТОЛЬКО МОЖНО!       — Да уж… — презрительно усмехается Маркус. — Когда нет возможности махать руками и ногами, то остается лишь работать язычком.       — Вот и БУДУ РАБОТАТЬ!       — Не вынуждай меня отдать ребятам приказ заклеить твой поганый рот скотчем.       — А вы сами-то хоть что-нибудь не хотите сделать? Что же вы все на других свалите?       — Хочу! Я много чего хочу сделать! Но пока что могу просто сделать вот так.       Маркус наносит Питеру крепкую пощечину, после которой тот нервно усмехается.       — А чего так слабенько? Двиньте как следует! Или возраст уже не тот?       — Возраст у меня прекрасный! Всего лишь пятьдесят семь лет.       — Как раз пора думать о предварительной записи в пенсионный фонд. Ну или хотя бы много работать, чтобы большой стаж сослужил вам хорошую службу.       — О моем стаже не беспокойся. У меня хорошая работа, стабильная зарплата и нет никаких проблем с налоговой.       — А они знают, что за делишки вы вытворяйте? Как пытайтесь убить совершенно невинных людей?       — Не таких уж и не невинных.       — Уж куда получше вас и вашей своры.       — Слышь, урод, а ну харе выкобениваться! — рявкает Элайджа. — Изволь старших уважать! Со своими дружками будет так выкобениваться! А господина изволь уважать!       — Короче, дяденька, я не намерен больше тратить на вас свое время. Прикажите своим олухам немедленно меня развязать. СЕЙЧАС ЖЕ!       — Не волнуйся, никто не сможет найти тебя здесь, — заявляет Маркус. — Мои ребята нашли прекрасное место, где в нескольких километрах нет ни единой души.       — Они БУДУТ меня искать! И когда придет время, ВЫ ВСЕ ОТВЕТИТЕ ЗА СВОИ ДЕЛИШКИ! НЕ ТОЛЬКО ВЫ, УВАЖАЕМЫЙ, НО И ЭТИ МУДАКИ!       — Обо мне никто не знает, а я нигде не свечусь. — Маркус гордо приподнимает голову, сильно сжав Питеру челюсть. — В этом мое главное преимущество. Никто даже не подумает, что я в чем-то замешан. Да и мои ребята абсолютно чисты перед законом. У них все есть официальная работа. В глазах общества мы все примерные и трудолюбивые граждане, работающие на благо своей страны.       — Вы уверены, что так все хорошо просчитали?       — Абсолютно. Ну а если даже кто-то дал вам информацию о Карле или о Даррене, которого все-таки арестовали за попытку нападения на тебя, то вы не сможете ею воспользоваться.       — М-м-м, представляю, сколько вам пришлось занять, чтобы отмазать этого ублюдка.       — Не так уж и много. Хотя дело дальше этого не продвинулось. Даррен только лишь заплатил небольшой штраф за нарушение общественного порядка. И все, на этом дело закрыли.       — А вы говорите вам деньги не нужны! — Питер ехидно усмехается. — Ха, еще как нужны! С чего же вы будете ублажать своих прихвостней?       — Я смотрю, у тебя появились проблема с башкой после того как тебе по ней звезданули со всей силы. Не запоминаешь то, что тебе говорят.       — Не волнуйтесь, я все прекрасно помню. Даже если у меня сейчас башка взорвется от боли.       — Но я все же любезно тебе напомню.       Маркус снова начинает медленно ходить вокруг Питера, который в этот момент нервно сглатывает, довольно тяжело дыша и время от времени дергая связанными руками с малюсенькой надеждой развязать их самостоятельно.       — Мне твои бабки на хер не нужны. Можешь использовать их в качестве туалетной бумаги, если некуда их девать. А я – совершенно простой работяга, которому просто повезло в свое время обзавестись кучей друзей.       — Вау, а вы у нас, оказывается, любите молоденьких парней. Дедули вас явно не интересуют. Наверное, потому, что рядом с молодежью вы чувствуйте себя таким же бодрым и энергичным. Как говорится, с кем поведешься, того и наберешься.       — Слышь, уродец, ты варежку свою грязную захлопни, — приходит в бешенство Маркус, крепко сжав руки в кулаки.       — Я говорю не о том, о чем вы сейчас могли подумать. А том, что вам следует искать друзей своего возраста.       — А они у меня были, дорогой мой. Были. И до сих пор есть. Хотя к большому сожалению, некоторые из них скоропостижно скончались. И если хочешь знать, то все ребята, которых ты сегодня встретил, являются сыновьями некоторых моих друзей.       — А, ну все понятно! Сыночки продолжают грязные делишки своих папаш и совсем не против поковыряться в том дерьме, которое они после себя оставили.       — Не все в этом мире решают деньги, жалкое отродье, — отмечает Элайджа.       — Да, эти ребята помогают мне на безвозмездной основе, — добавляет Маркус. — Отдают дань уважения и памяти своим отцам. Как прекрасно воспитанные мужики, которых научили этому родители.       — Посмотреть бы на тех уродов, которые вырастили очередных ублюдков, — язвит Питер.       — Слышь, мудила, ты моего отца даже не вздумай оскорблять! — сжимает руки в кулаки Лютер. — Скажешь про него хоть что-нибудь – я твой хер запихну тебе в задницу!       — С тобой я еще не закончил, мудак! У меня к тебе будет особый разговор.       — Я тебя предупредил, сволочь. НЕ СМЕЙ НИЧЕГО ГОВОРИТЬ ПРО МОЕГО ОТЦА!       Лютер с оглушительным рыком ногой бьет Питера в пах, пользуясь тем, что тот слегка раздвигает колени. Из-за чего блондин истошно вскрикивает, до боли напрягая все мышцы. Также стул, к которому он крепко привязан практически падает на бетонный пол, но этого не происходит, поскольку Рональд вовремя ставит его на место.       — И на моего свой хлебальник не раскрывай! — низким, грубым голосом угрожает Рональд, со спины сжав Питеру челюсть и приставив нож к его горлу. — Урою, блять! И понять не успеешь, что произошло.       — Да вы только и умейте что бить морды, — через силу фальшиво улыбается Питер. — Мозгов на что-то еще не хватает.       — Жаль, тебе не хватает мозгов заткнуться, — ехидно ухмыляется Маркус. — И воспитания у тебя никакого!       — Вот и воспитывайте своих прихвостней, раз их папаши с мамашами скопытились.       — Ничего, мальчик мой, мы с ребятами никуда не спешим и с радостью преподадим тебе урок. Заставим тебя бояться даже упоминания наших имен.       — Вы хотели сказать, что урок мне преподадут вот эти ублюдки? Пока вы будете стоять в сторонке и упиваться моими страданиями.       — Твои мучения для меня как бальзам на душу.       — Ну знайте, ваше имя на могиле тоже стало бы для меня прекрасным подарком.       — Рональд, Лютер, насколько сильно у вас чешутся руки отдубасить этого ублюдка еще раз? — с хитрой улыбкой спрашивает Маркус, переведя взгляд на Рональда и Лютера.       — Да я бы с радостью трахнул его мордой об асфальт! — с широкой улыбкой заявляет Рональд.       — И я не прочь отработать на нем новый вид вертушки, — гордо приподнимает голову Лютер.       — А я буду кончать, трахая тебя башкой об стенку и держа твою морду под водой, — огрызается Питер.       — Я все ближе к тому моменту, когда твоя девчонка мне отсосет. Очень скоро этот прекрасный день настанет.       — Я ТЕБЕ, БЛЯТЬ, ЯЙЦА ОТРЕЖУ, ЕСЛИ ТЫ ЕЩЕ РАЗ ОБ ЭТОМ ЗАГОВОРИШЬ! ЧТОБЫ НЕЧЕГО БЫЛО В ДЫРКИ СОВАТЬ!       — Злится мальчишка, злится… — хитро улыбается Элайджа, скрестив руки на груди.       — О-о, да-а-а, смотрите, как наш парнишка рвет и мечет… — качает головой Маркус. — Как его злить мысль, что девчонка не будет с ним.       — Да ладно вам, мистер Лонгботтом, расслабьтесь, — спокойно произносит Лютер. — Этот мудак все равно ничего мне не сделает, потому что связан. А на все его пустые угрозы мне вообще по хуй.       — ЭТО МЫ ЕЩЕ ПОСМОТРИМ, СУКА! — с учащенным дыханием во весь голос вскрикивает Питер.       — Тебе же сказали, НЕ ОРАТЬ, БЛЯТЬ! — покраснев от злости, взрывается Маркус и залупляет Питеру пощечину. — НЕ ОРИ! ХВАТИТ! ВСЕ!       — Будьте вы прокляты, Маркус Лонгботтом. Желаю вам всего самого наихудшего. Желаю сдохнуть самой долгой и мучительной смертью, которая только может быть. ЖЕЛАЮ ВАМ ЭТОГО ОТ ВСЕГО СЕРДЦА!       — Слышь, ты, блять, берега что ли попутал? — гневается Рональд, воткнув острие в горло Питера и резко откинув его голову назад после того как резко хватает за волосы. — ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, С КЕМ ГОВОРИШЬ? СОВСЕМ ОХУЕЛ ЧТО ЛИ, МУДИЛА?       — С мудилами приходиться иметь дело.       — Парни, ну-ка отколотите его как следует, — низким голосом без эмоций требует Маркус. — А то ему, похоже, было совсем мало того, что вы сделали ранее.       — С удовольствием, мой господин, — самодовольно улыбается Рональд. — Сейчас и Дэвид с Дарреном подгребут и любезно присоединятся к нашему веселью.       — Не торопитесь, ребятки. У меня сегодня выходной день, никуда идти не надо. Так что я получу немало удовольствия, наблюдая за тем, как вы изводите эту тварь.       — А может, нам устроить ему несколько небольших пыток? — загадочно улыбается Лютер. — Как насчет того, чтобы херакнуть его электрошокером?       — Или что-нибудь нацарапать у него на руках? — предлагает Рональд, рассматривая нож в своих руках. — Скажем… Урод… Или мудак…       — Если что, у меня еще и зажигалка есть, — намекает Элайджа. — Можно хорошенько подпалить ему кожу. Или сжечь на хер его прекрасные волосики.       — Делайте что хотите, — дает добро Маркус. — Но только помните, что Питер пока что нужен мне живым. Не убейте его раньше времени.       — О, это типа я должен поблагодарить вас за такой широкий жест? — удивляется Питер.       — Вперед, ребята, начинайте. Устройте для шоу незабываемое шоу.       Возбужденные от радости и злости Лютер и Рональд переводят свои леденящие душу взгляды на Питера, который начинает еще чаще дышать из-за совершенно безвыходной ситуации. Его широко распахнутые глаза хаотично бегают из стороны в сторону, сердце отбивает бешеный ритм, а в руках все больше нарастает боль из-за того, что они очень крепко связаны. Парень и опомниться не успевает, как получает сильный удар по носу от Лютера, но душераздирающе вскрикивает, когда Рональд кулаком бьет его в солнечное сплетение. Ах, как же он хочет постоять за себя и ответить противникам тем же. Но сейчас у него нет такой возможности.       Питер совершенно бессилен перед этой оравой. Он остро ощущает сильную боль в челюсти, а из носа тонкой струйкой начинает вытекать ярко-красная жидкая кровь, что стекает вниз, пачкая его футболку и джинсы. И пока Маркус упивается его страданиями, с хитрой улыбкой стоя в стороне и иногда о чем-то перешептываясь с Элайджей, который также не спешит присоединяться к своим друзьям, Лютер и Рональд с удовольствием наносят Роузу крепкие удары по всему телу. Да, иногда блондин не может сдержать своих оглушительных криков. Но он буквально стискивает зубы, чтобы не позволить себе сломаться даже под такими ужасными пытками и не начать заливаться слезами, умоляя плохих дядь отпустить его. Хотя за короткий промежуток его успели избить так сильно, что на нем не осталось ни одного живого места.       А вскоре к пыткам присоединяются еще появившиеся из неоткуда и Дэвид с Дарреном. Они не оказываются от возможности нанести Питеру еще парочку крепких ударов, упиваясь своим превосходством над связанным человеком, который никак не может им противостоять. В какой-то момент Лютер забирает у Рональда нож и делает на руке несколько небольших глубоких порезов, причиняющие Роузу невыносимую боль, из-за которой даже появляются слезы в глазах. Ну а вместе с этим Даррен берет из лежащего неподалеку рюкзака тонкий кабель и как можно крепче затягивает ее на шее Питера, начав со всей силы душить парня, который начинает задыхаться от сильной нехватки воздуха. И быстро чувствует, как у него начинает слегка кружиться голова, перед глазами все потихоньку расплывается, а звуки будто становятся все более приглушенными с каждой секундой.       

***

      Спустя некоторое время Ракель, Наталия, Хелен, Эдвард и Терренс собираются все вместе дома у Анны и Даниэля, который до сих пор не объявился, тем самым заставляя друзей думать, что его куда-то увезли вместе с Питером. Сэмми также находится с ними и выглядит ужасно взволнованным и расстроенным своей неудачей в спасении возлюбленного своей хозяйки, которая всячески пытается подбодрить его словами и лаской, хотя и сама пребывает в возбужденном состоянии из-за переживаний о своем любимом мужчине.       Пока Эдвард опирается руками о спинку дивана, а Терренс наматывает круги по всей гостиной, Ракель и Наталия делают все, чтобы хоть немного успокоить Анну и Хелен, которые продолжают заливаться горькими слезами из-за мысли, что с Даниэлем и Питером произошло что-то ужасное. Даже Сэмми не остается в стороне и позволяет девушкам гладить себя, то кладя морду на колени одной, то прижимаясь к другой и не переставая смотреть на них с жалостью во взгляде, как будто он извиняется за то, что не смог предотвратить ужасное.       — Ума не приложу, что нам делать, — раздосадовано говорит Эдвард. — У нас нет никаких зацепок. Ничего, что помогло бы нам наткнуться на их след.       — Да, найти Даниэля и Питера будет непросто, — соглашается Ракель, сидя на диване рядом с Анной и прижимая ее к себе. — Точнее, невозможно. Учитывая то, что мы ничего не знаем о тех, кто окружает того, кто все это затеял. И самого главаря мы даже в глаза не видели.       — Кстати, а вы что-нибудь узнали про ту девчонку, которая подлила отраву в воду Эдварда? — интересуется Наталия.       — Нет, нам сказали, что она как будто сквозь землю провалилась, — разводит руками Терренс. — Она перестала выходить на работу с того самого дня, когда Эдвард отравился.       — Понимает, что ей крышка, если она там появится, — предполагает Хелен и тихо шмыгает носом, прижимаясь к обнимающей ее Наталии.       — Но ведь полиция должна была достать ее адрес и отправиться к ней домой! — восклицает Анна. — Отдел кадров должен был представить им всю необходимую информацию.       — Они и получили ее адрес, — отвечает Терренс. — Но когда полиция приехала в нужное место, то им никто не открыл дверь.       — Да, а когда они опросили некоторых ее соседей, то те сказали, что ничего не знают о ней с тех пор, как она куда-то уехала, — добавляет Эдвард.       — Сбежала, значит, гадина бессовестная… — задумчиво произносит Наталия. — Чуть парня на тот свет не отправила и решила, что ей это сойдет с рук.       — Да уж, будет прикрываться своим ребенком и строить из себя чертову святошу, — хмуро бросает Ракель.       — Так или иначе полиция уже объявила эту Карлу в розыск, — сообщает Терренс. — Блейк дал им ее подробное описание и помог в составлении фоторобота. Ориентировку разослали по всем постам, аэропортам, магазинам и прочим заведениям.       — Надеюсь, все это не окажется бесполезно, — выражает надежду Анна, крепко сжимая в руках бумажную, полусухую салфетку. — А то вдруг эта девка успела сбежать до того, как ее принялись искать.       — Возможно, — неуверенно кивает Хелен. — Ведь как вы сказали, Блейк поймал ее где-то за пару часов до вашего приезда. У нее было вполне достаточно времени, чтобы покинуть рабочее место, вернуться домой, собрать все необходимые вещи, забрать с собой ребенка и уехать куда-нибудь.       — Ничего, никуда эта сучка не денется, — низким голосом хмуро бросает Терренс, скрестив руки на груди. — Найдется она.       — Тем более, мистер Джонсон уже в курсе ситуации и также следит за расследованием, — сообщает Эдвард.       — А на эту Карлу случайно нет никакого досье? — интересуется Ракель. — Вдруг она уже была поймана на чем-то ранее? Вдруг эта девчонка не такая уж и святая?       — Насколько нам известно, у полиции на нее нет ничего такого, — пожимает плечами Терренс. — Ни в одном преступлении она замечена не была. До поры до времени Карла была чиста перед законом.       — Господи, и чего ей не жилось спокойно? — недоумевает Хелен. — У нее ведь ребенок! Могла бы подумать о нем! О том, что он может остаться один, если полиция ее арестует.       — Наверное, у него есть какие-то другие родственники, — предполагает Анна. — А она подумала, что сплавит своего ребенка им, если с ней что-то случится.       — А чего ожидать от человека, который знаком с гнидами? — удивляется Эдвард. — Да еще и девчонка! Не надо думать, что она такая вся святая лишь потому, что в одиночку воспитывает ребенка.       — Согласен, порядочная девчонка не стала бы соглашаться на такую авантюру, — соглашается Терренс. — Не стала бы связываться с ублюдками, вроде того главаря и его приспешников.       — Ничего, если я когда-нибудь встречу ее, то лично выдеру ей все волосы и выколю глаза, — низким голосом угрожает Наталия. — Она ответит мне за то, что сделала с Эдвардом. Я это так не оставлю, клянусь!       — Боюсь, Наталия, мы уже не сможем ее найти, — тяжело вздыхает Ракель. — Эта стерва уже давно куда-нибудь свалила и сейчас отсиживается, надеясь, что все наладится само собой.       — Рано или поздно она обязательно проколется и будет где-то замечена, — уверенно говорит Терренс. — Кто-нибудь из прохожих может узнать ее или обратить на эту девку внимание, если она будет странно себя вести.       — Да, она попадется, — кивает Эдвард. — Вряд ли ей удастся сохранять спокойствие. Она уже наверняка знает, что полиция ищет ее, и сейчас ужасно из-за этого нервничает.       — К тому же, не будем забывать, что если у нее есть какие-то друзья и родственники, то они могут запросто ее сдать, — подмечает Анна. — Вот придет к ним полиция и спросит, где находится эта Карла.       — Не факт, — качает головой Наталия. — Они могут и прикрывать ее. Или вообще быть не в курсе ее делишек.       — Зато прохожие на улице или сотрудники каких-то заведений не станут это делать, — уверенно говорит Хелен. — Если они люди добросовестные, то немедленно позвонят в полицию и предоставят им информацию о ее местонахождении.       — Было бы круто, если бы ее все-таки нашли, — задумчиво говорит Терренс. — Пока что она единственная, через кого мы можем выйти на всех тех отморозков.       — Интересно, кем она им приходится? — слегка хмурится Ракель. — Знакомая, подруга, любовница… Или вообще чья-то бывшая жена?       — Прикиньте, если кто-то из тех отморозков окажется папашей ее ребенка, — вставляет Эдвард.       — Я бы не удивилась! — восклицает Наталия. — И я более, чем уверена, что она прекрасно знает об их планах навредить Питеру.       — И наверняка в курсе, что его и Даниэля хотели куда-то увезти, — тихо всхлипнув, добавляет Анна.       — Они могли рассчитывать увезти и нас тоже, — предполагает Терренс. — Но Перкинсу повезло меньше всего.       — Слава богу, хоть с вами двумя все в порядке, — шмыгает носом Хелен.       — Полагаю, их могло быть больше, чем один или два человека, — задумчиво говорит Ракель. — Скорее всего, они просто физически с ними не справились. Отбились от одного – сразу же напал другой.       — И как же сильно они дубасили Сэмми, раз у него вся мордочка была в крови? — с ужасом во взгляде задается вопросом Эдвард. — Да еще и скулит от боли в животе…       — И не говори, изверги какие-то! — восклицает Наталия. — Так издеваться над бедным песиком.       Сэмми в этот момент тихонько подает голос и душераздирающе скулит, с жалостью во взгляде смотря на гладящую его Хелен.       — Тише-тише, мой мальчик, все хорошо, — мягким, успокаивающим голосом произносит Хелен.       — Он так волнуется, — отмечает Терренс, подойдя к Сэмми и мягко потрепав его за ушки. — Не меньше, чем мы все.       — Наверное, жалеет, что не смог защитить Пита с Дэном, — предполагает Эдвард.       Сэмми снова начинает скулить, но еще жалобнее и громче, в какой-то момент еще и завыв.       — Нет-нет, малыш, все хорошо, ты ни в чем не виноват, — тихо говорит Анна, погладив Сэмми по голове. — Ты сделал все, что мог. И ты все равно молодец.       — Сэмми в любом случае не справился бы, если там и правда было много людей, — слегка дрожащим голосом отвечает Хелен. — Стая всегда будет сильнее. В одиночку с ней не справиться. Будь у тебя хоть десять черных поясов по карате. Будь ты хоть чемпионом мира по самбо. В жизни все не так, как в кино, когда один может раскидать десятерых.       — Когда силы неравны, ты тоже проиграешь, — добавляет Наталия. — Если в одной команде больше людей, чем в другой. В битве против десятерых ты можешь быть победителем только в кино, когда ты главный герой, которому нельзя умирать. В жизни же тебе в два счета натянут зад на твой нос.       — Слушайте, да нам теперь, походу, надо везде ходить компаниями! — восклицает Ракель. — Если уж двое не справились, то дело уже серьезное.       — Не факт, что мы и вчетвером справимся, — хмуро бросает Терренс.       — Ага, нас будет четверо, а их – восьмеро! — восклицает Эдвард. — И опять удача будет не на нашей стороне.       — И что нам теперь делать? — со слезами на глазах спрашивает Анна. — Как помочь ребятам? Вдруг эти твари захотят их убить? Или так покалечить, что им даже шевелиться будет больно?       — Слушай, Наталия, а ты не нашла больше ничего интересного в том месте? — спрашивает Терренс. — Может, ты о чем-то забыла?       — Да, подруга, подумай хорошенько! — призывает Ракель. — Может, эти типы забыли какие-то свои вещи? Не знаю… Кошелек, деньги, документы, еще что-то…       — Нет, ничего такого не было, — качает головой Наталия. — Я несколько раз там осмотрелась, но не нашла ничего интересного, кроме телефона Питера.       — Ну подумай еще немного! — с жалостью умоляет Хелен. — Может, было что-то еще!       — Нет, ребята, клянусь вам, ничего не было. Да и если бы что-то было, то Сэмми наверняка бы заставил меня пойти за ним и что-то мне показать. Но он только лишь принес мне смартфон.       — Вот дерьмо-то! — хмуро бросает Эдвард, ударив кулаком по спинке дивана. — Неужели мы сейчас абсолютно бессильны против этих сук?       — И мистер Джонсон ничего не может сделать, — добавляет Терренс. — Потому что информации почти нет.       — Кстати, а Пит так и не попытался разыскать свою мать? — интересуется Хелен. — Мистер Джонсон ведь посоветовал ему поехать в то место, где он вырос, и поспрашивать соседей!       — Нет, кажется, Роуз никуда не ездил. И, по-моему, даже не собирается.       — Может, нам самим туда поехать? — предлагает Анна.       — Как вариант! — щелкает пальцами Эдвард. — Можно связаться с Джессикой, которая училась с Питом в одной школе. Она может сказать нам, куда ехать, и в каком районе расположен нужный дом.       — Точно! — восклицает Терренс. — Раз Роуз не хочет ехать сам, то мы можем поговорить с Джессикой и попросить ее отвезти нас туда. Посмотрим на его бывшее жилище и поговорим с соседями. Может, кто-то и правда знает про эту женщину.       — Если с нами они могут и не заговорить, то Джессику эти люди наверняка знают и помнят, — добавляет Ракель.       — Да уж, как же мы сразу об этом не подумали! — недоумевает Анна. — Если как сказала Хелен, вся эта катавасия связана с матерью Питера, то надо ее и искать. Раз отравившая Эдварда девчонка смылась, то можно разыскать Корнелию Роуз.       — Хотя я печенкой чую, что разговор с алкашкой со стажем вряд ли получится насыщенным, — задумчиво говорит Наталия.       — Да даже если и так, нам нужно попробовать! — восклицает Хелен. — Нужно все попробовать. Нельзя сидеть без дела и ждать, пока нас не захотят прикончить.       — Ах, если бы мы знали, куда увезли Даниэля и Питера, то мы с Терренсом могли бы поехать им на выручку, — резко выдыхает Эдвард. — Но мы даже не представляем, где они сейчас находятся.       — И увидим ли мы их еще живыми… — со слезами на глазах низким голосом добавляет Анна.       — Так или иначе вместе им будет намного легче, — отмечает Наталия.       — Есть маленькая надежда, что Даниэль сможет с нами связаться, — говорит Ракель. — Ведь Сэмми не нашел его телефон. А значит, те отморозки не догадались его вытащить и выбросить. Или не смогли найти.       — Ага, если у него не связаны руки или он не валяется где-нибудь без сознания, — скрещивает руки на груди Эдвард. — Или если мобилу не вытащили гораздо позже.       — Наверняка эти гады что-нибудь с ними сделают, а мы с вами даже не узнаем об этом, — низким, дрожащим голосом говорит Анна. — Не узнаем, что потеряли их.       — Точно, мы и не узнаем, что они все-таки добьются своего, — со слезами на глазах поддакивает Хелен и громко шмыгает носом. — Узнаем, когда полиция найдет их тела и сообщит, что они были жестоко убиты.       — Нет-нет, девчонки, пожалуйста, не плачьте, — уверенно говорит Терренс, присев на диван рядом с Хелен и приобняв ее за плечи, кладет ее голову себе на плечо и мягко гладит. — Мы вам обещаем, все будет хорошо.       — Они у нас сильные ребята и не сдадутся просто так, — мягко добавляет Эдвард, присев рядом с Хелен и также ее крепко приобняв, пока Наталия гладит ее по руке и иногда аккуратно вытирает ей слезы салфеткой. — Этим гадам придется попотеть, чтобы избавиться от них.       — И как только мы узнаем их примерное местоположение, то Эдвард и я немедленно поедем туда и заберем Питера и Даниэля оттуда.       — Мы их найдем. Где бы они ни были. И сколько бы ублюдков за ними ни присматривали.       — Может быть уже слишком поздно, — отвечает Хелен, задыхаясь от слез, что медленно текут по ее щекам. — Они сделают все, чтобы мы узнали о них уже после того как парни будут мертвы.       — Мы знаем, что ситуация сложная, — мягко говорит Наталия. — Но надо верить, что парни будут в порядке. Не хоронить их заранее.       — К тому же, стоит отметить, что по крайней мере один из этих уродов все-таки был пойман на нарушении закона, — отмечает Ракель. — Мы ведь знаем, что полиция арестовала того парня, который набросился на Питера после концерта.       — А раз так, то у них наверняка есть его координаты. Полиция запросто может нанести ему визит и расспросить обо всей этой чехарде. Может, даже он знает ту девчонку, которая отравила Эдварда.       — Ну да… — задумчиво произносит Эдвард. — Если так немного подумать, то в принципе ситуация не такая уж и безнадежная. Какие-то варианты есть, если немного напрячь мозги.       — А если хорошенько прижать его к стенке и устроить допрос с пристрастием, то он выдаст и местонахождение Перкинса и Роуза, — добавляет Терренс. — Да, сразу он, конечно, не расколется. Но… Парочка жестоких пыток заставила бы его поработать язычком.       — А там и на главаря их банды можно выйти…       — Прекрасный план, исполнение которого находится под большим вопросом, — хмуро бросает Анна.       — Ага, так этот тип взяли и все рассказал! — восклицает Хелен. — Неужели вы наивно думайте, что он реально сдаст всю свою банду и посодействует нам в освобождении парней?       — Не захочет сдать – заставим! — гордо приподнимает голову Эдвард.       — Как, интересно знать?       — Если не отчаиваться и не сдаваться, то можно найти ответ на любой вопрос.       — Такими мыслями мы лишь себя успокаиваем, — низким голосом говорит Хелен. — Обманываем самих себя. Не хотим признаваться себе, что ситуация хуже некуда, и мы совершено бессильны.       — Да, дело непростое! — соглашается Терренс. — Но мы с ним обязательно разберемся. Как разобрались и со всем, с чем нам пришлось столкнуться ранее. Когда мы также думали, что никакого выхода из этой ситуации нет.       — Тогда можно было сделать хоть какие-то ходы. А сейчас без понятия, куда ставить даже простую пешку.       — Тем не менее есть много всего, что мы можем попробовать сделать, — уверенно говорит Ракель. — Всегда есть шанс зайти на поле соперника и «съесть» его ферзя или ладью. Нужно только быть очень внимательными.       — У нас есть малюсенький шанс только лишь получить какую-то информацию о главном и его стае шакалов, — возражает Анна. — Но не спасти Даниэля и Питера.       — Не волнуйтесь, девчонки, вместе мы найдем способ решить эту проблему, — с гордо поднятой головой обещает Эдвард. — Я уверен, что рано или поздно появится хоть что-то, что позволит нам сдвинуться с мертвой точки.       — Или и вовсе покончить с этой историей раз и навсегда, — добавляет Терренс.       Сэмми два раза тихонько подает голос в знак согласия.       — Сэмми с нами согласен, как я вижу.       — Это просто какое-то безумие, — тяжело вздыхает Анна. — Одна лишь мысль о том, что я могу потерять Даниэля, сводит меня с ума.       — Я не знаю, что буду делать, если эти твари все-таки прикончат Питера, — отчаянно говорит Хелен. — Мне будет незачем жить.       — Девочки, милые… — с жалостью во взгляде произносит Ракель, еще крепче обняв Анну и прижав ее к себе.       — Как мы вас понимаем… — добавляет Наталия, погладив Хелен по голове.       Сэмми снова негромко подает голос и кладет лапу на колено Хелен, будто говоря, что он полностью на их стороне. После чего Эдвард со скромной улыбкой гладит песика по голове, а Терренс легонько хлопает пса по заду, пока тот дружелюбно виляет хвостом и окидывает всех виноватым взглядом. Девушки также не остаются в стороне и проявляют к ретриверу немного любви и ласки, всем видом давая понять, что не считают его виноватым в произошедшем и очень гордятся тем, что он в очередной раз проявил бесстрашие и был готов на все, чтобы защитить близких ему людей.       Друзья так увлекаются тем, что уделяют Сэмми внимание, что не замечают, как в какой-то момент входная дверь тихонько открывается. После чего порог дома пересекает Даниэль, ведущий себя совершенно спокойно, как ни в чем ни бывало. Поскольку у него в руках сейчас находятся два огромных пакета со всем, что понадобится ему для ремонта гостиной, он закрывает после себя дверь сильным толчком бедра.       — Любимая, ты дома? — громко спрашивает Даниэль. — Я вернулся!       Голос Даниэля заставляет всех присутствующих в гостиной резко замереть, а Сэмми вопросительно посмотреть на них. Они чувствуют, как у них на мгновение замирают сердца, но поначалу не верят, что это действительно их друг, с которым, как оказалось, все в порядке. А резко побледневшая от ужаса Анна широко распахивает глаза и переводит взгляд в ту сторону, откуда доносится голос любимого человека. Который еще пару раз зовет девушку, а затем вместе с пакетами в руках направляется как раз туда, где сейчас находятся все его друзья.       — О, привет, ребята, — скромно улыбается Даниэль и кладет все пакеты на один из диванов. — Не знал, что вы захотите зайти.       Анна громко шмыгает носом, резко встает с дивана, подбегает к Даниэлю и заключает его в крепкие объятия, закинув руки ему на шею. Пока немного растерявшийся мужчина прижимает девушку к себе и настораживается, когда та начинает горько рыдать, уткнувшись носом в его плечо.       — Эй, Анна, ты чего? — мягко спрашивает Даниэль и нежно гладит Анну по голове. — Почему ты плачешь?       — Никогда больше так со мной не поступай, слышишь? —задыхается от слез Анна. — Никогда!       — Ты чего, маленькая моя? Тише-тише, не плачь, пожалуйста. Малышка, в чем дело?       — Я этого не выдержу. Не выдержу!       — Прости, солнце, но я тебя не понимаю.       — Серьезно? — громко удивляется Эдвард. — Не понимаешь?       — Твою мать, Перкинс, ты где был? — недоумевает Терренс. — Мы тут чуть с ума не сошли!       — Почему столько времени избегал нас? — спрашивает Ракель. — Почему не отвечал на сообщения и звонки?       — Да, я тебе раз десять звонила, но ты не отвечал! — восклицает Наталия.       — Спокойно, ребята, не надо так нервничать, — спокойно говорит Даниэль, приподняв руку. — И не тараторьте, пожалуйста. Говорите по одному.       — Неужели было так трудно черкануть нам коротенькое сообщение и сказать, что все нормально? — возмущается Терренс. — Какого хрена ты заставил нас сидеть здесь и гадать?       — И правда, Даниэль, мы себе места не находили, — подтверждает Ракель. — Думали, что с тобой произошло что-то ужасное.       — Мне, конечно, очень приятна ваша забота, но со мной все в порядке, — с легкой улыбкой отвечает Даниэль, погладив плачущую Анну по спине. — А звонки и сообщения я просто не слышал и не видел.       — Неужели и правда было трудно найти пару минут, чтобы успокоить нас? — со слезами на глазах недоумевает Хелен. — Тебе что, сложно было?       — Ребята, без паники! Я ездил в строительный магазин. — Даниэль указывает рукой на лежащие на диване пакеты. — Купил кое-что, что понадобится мне для ремонта гостиной. А там помещение большое, шумное… Народу куча, музыка громкая. Я просто не слышал звонки. И до сих пор не проверял телефон.       — Почему? — немного отстраняется Анна, переведя свои красные, заплаканные глаза на Даниэля. — Почему ты так поступил с нами? Почему чуть не свел меня с ума?       — Эй, маленькая, ну что ты так распереживалась?       Даниэль обеими руками гладит лицо дрожащей Анны и большими пальцами вытирает слезы у нее под глазами.       — Со мной все хорошо. И я еще утром предупредил тебя, что поеду в строительный магазин. Неужели ты забыла и запаниковала, подняв ребят на уши?       — Мы и правда думали, что ты попал в беду. — Анна шмыгает носом. — Думали, что тебя увезли… Увезли какие-нибудь твари…       — А с чего кто-то должен куда-то меня увозить? — растерянно спрашивает Даниэль.       — С того, Даниэль! С того!       — И вообще, ребята…       Даниэль, слегка нахмурившись, переводит взгляд на сидящих на диване Эдварда, Хелен, Терренса, Ракель и Наталию.       — А что вы вообще здесь делайте? Мы вроде бы не договаривались сегодня встречаться!       — На самом деле Анна не просто так сказала про то, что тебя чуть не увезли, — признается Эдвард.       — Ничего не понимаю… Что здесь вообще происходит? Терренс, Эдвард, вы чего как будто наэлектризованные сидите с огромными болтами? Хелен, Анна, почему вы так горько плачете? Сэмми… А ты чего весь сжался и скулишь будто сковородкой пришибленный?       Сэмми громко и очень жалобно начинает скулить, отчаянно пытаясь рассказать, что сегодня произошло.       — И да, почему с вами нет Питера? — удивляется Даниэль.       — Дело как раз в нем, Даниэль, — с грустью во взгляде говорит Ракель.       — Да? А что с ним случилось?       — Питер пропал, — сообщает Терренс. — И мы понятия не имеем, где его искать.       — Пропал? — резко побледнев, округляет глаза Даниэль. — То есть, как это пропал?       — Мы пока ничего точно не знаем, но все указывает на то, что какие-то отморозки увезли его насильно, — объясняет Хелен.       — И самое ужасное, что мы не можем ничего сделать, — добавляет Анна. — Мы понятия не имеем, где сейчас находится Пит, с кем и останется ли он в живых.       — Твою ж мать… — взволнованно произносит Даниэль и на пару секунд задумывается о чем-то своем, начав немного тяжело дышать. — Это невозможно. Что вы такое говорите, народ? Что это все значит?       — Увы, приятель, но это правда, — с прискорбием сообщает Наталия.       — Вы меня разыгрывайте, да? Это какая-то злая шутка? Вам просто нечем заняться? Я прав?       — Думаешь, девчонки стали бы заливаться такими горькими слезами, если бы мы шутили? — удивляется Эдвард.       — Да, они рыдают с тех пор, как узнали о том, что произошло с Питером, — добавляет Терренс. — А Сэмми вон скулит без остановки.       — Но куда Питер мог пропасть? — недоумевает Даниэль. — Куда его могли увезти? Кто?       — Без сомнений, это были члены банды того отморозка, который хочет его убить, — уверенно отвечает Наталия.       — Так, подождите, ребята, подождите. Давайте-ка обо всем по порядку. Из-за вас у меня сейчас какая-то каша в голове.       Даниэль подводит Анну к дивану, присаживается вместе с ней и крепко обнимает обеими руками, пока та все еще продолжает плакать уже из-за огромного облегчения, приложив руку к груди мужчины.       — Во-первых, с чего вы вообще решили, что Питер куда-то пропал? А во-вторых, почему вы думайте, что меня должны были увезти? Почему развели такую панику?       — Так ведь ты сам сказал, что намеревался встретиться с Питером и поиграть с Сэмми! — напоминает Анна.       — Ну да, было дело, мы виделись. А потом я поехал в строительный магазин. Один.       — Погоди, Анна, то есть, ты знала, что Даниэль поедет в строительный магазин, но ничего не сказала? — удивляется Терренс.       — Да, но я так разволновалась, что совсем об этом забыла, — растерянно признается Анна. — Как прочитала сообщение Наталии о том, что она не смогла до него дозвониться, так вообще перестала что-то соображать.       — Ну ты даешь, Сеймур! — резко выдохнув, хлопает себя рукой по лбу Ракель. — Забыть о таких важных вещах!       — То есть, вы по ошибке подумали, что вместе с Питом пропал и я? — заключает Даниэль.       — Да, именно! — подтверждает Наталия. — Ты не ответил ни на один мой звонок, а Эдвард и Терренс сказали, что Пита с ними нет, когда я связалась с ними.       — Мы тоже пытались до тебя дозвониться, но не получилось, — признается Терренс. — Вот мы и решили, что дело пахнет жареным.       — Окей, а когда это произошло? — уточняет Даниэль.       — Где-то три-четыре часа назад, если мы не ошибаемся, — задумчиво отвечает Хелен.       — О, черт…       — Дело в том, что я проезжала мимо какого-то места по своим делам, — рассказывает Наталия. — А потом увидела, как на дорогу выбежала какая-то собака. Она не уходила и гавкала, пока я приближалась и сигналила. Я начала притормаживать и затем решила остановиться. Вышла из машины и увидела, что это был Сэмми.       — Сэмми?       — Он находился там совсем один. Страшно напуганный, взволнованный, с кровавыми пятнами на мордочке.       — А Питер-то где был? Он же не мог оставить Сэмми там и свалить к чертовой матери!       — Там был только его смартфон. — Наталия берет с кофейного столика телефон Питера и показывает его Даниэлю. — Это действительно он. Я попробовала набрать номер Пита и окончательно в этом убедилась.       — Разрази меня гром… — с широко распахнутыми глазами качает головой Даниэль.       — Короче, я забрала Сэмми с собой и начала звонить ребятам. Думала, что смогу что-то узнать. Но они и сами очень удивились, когда я всем им рассказала.       — А ты уверена, что Роуза там не было? Может, он просто куда-то ушел?       — Нет, Даниэль, я все там осмотрела. Питера нигде не было. А кроме мобильного телефона, Сэмми ничего мне не принес.       — И где все это произошло?       — В каком-то безлюдном месте. Но я осмотрелась и увидела, что в паре километров расположен парк.       — Но тогда куда же он делся? Что с ним произошло?       — Это мы и хотели бы знать, — отвечает Эдвард. — Но не можем даже предположить, где нам его искать.       — Черт, неужели те ублюдки опять объявились? — ругается Даниэль. — Поймали Пита в безлюдном месте и быстро скрутили?       — И скорее всего, их было много, — предполагает Терренс. — С одним бы Роуз справился. А с двумя и более – очень маловероятно.       — Как видишь, Сэмми делал все возможное, чтобы защитить его, — низким голосом говорит Анна, вытерев слезы под глазами. — Но они оказались сильнее.       — Да, эти изверги, походу, и собаку решили отдубасить, — хмуро бросает Ракель. — Сэмми вон скулит, если слишком интенсивно его гладить. Сразу начинает скулить. Особенно пострадал живот. К нему вообще нельзя сейчас прикасаться. Ему там очень больно.       Сэмми как бы в знак подтверждения очень жалобно скулит, пока Хелен нежно гладит его по голове.       — Да когда же эти твари остановятся? — недоумевает Даниэль. — Сколько можно издеваться над парнем?       — Не только над ним, — вставляет Хелен. — Издеваться над одним Питом им оказалось мало.       — Верно, решили, что парни они тоже должны страдать, раз они отказываются заниматься своими делами и не намерены прекращать защищать Роуза, — добавляет Ракель.       — Да, они и правда пытаются нас запугать, — соглашается Эдвард. — Но мы не сдадимся. Мы будем защищать Питера столько, сколько нужно.       — А хотят до нас добраться – пусть попробуют, — гордо приподнимает голову Терренс. — Получат ту ответку, которую заслуживают.       — Или они будут действовать исподтишка, — предполагает Анна. — Мол, раз эти ребята оказались теми еще драчунами, то поступим иначе. И случай с Эдвардом доказал, что мы можем даже не знать, где их ждет опасность.       — Но даже в этом случае можно было бы избежать худшего, — отмечает Эдвард. — Нужно было просто проявлять огромную бдительность и проверять все и всех. Ну а я, к сожалению, сглупил!       — Боюсь даже представить, что они сделают в следующий раз, — проявляет тревогу Наталия.       — Боже, Питер, ну как же ты как? — громко вздыхает Хелен. — Как ты мог позволить им увезти тебя? Как?       — А что он мог сделать, если его и правда окружили со всех сторон? — пожимает плечами Терренс. — Вдруг там была целая стая этих шакалов? Как один парень может справиться в такой ситуации?       — Лучше спросить, какого черта он вообще пошел в то безлюдное место? — скрещивает руки на груди Ракель. — Неужели нельзя было гулять в том парке, о котором говорила Наталия? Знает же прекрасно, что те твари только этого и ждут!       — Да, там бы его точно никто не тронул, — поддакивает Анна. — Не осмелились бы.       — Ага, а вы еще про меня что-то говорите, — хмуро бросает Эдвард. — Мол, у меня мозгов нет.       — Да вы оба хороши! — восклицает Терренс. — С вас, малышни, вообще нельзя глаз спускать! Стоит отвернуться, как вы начинайте жрать грязный песок и совать пальцы в розетку.       — Ой, молчи лучше, папаша недоделанный!       — Черт, если я правильно все посчитал, то все произошло после того, как мы разминулись, — задумчиво говорит себе под нос Даниэль. — После того как он остался один…       — То есть, ты ничем ему не помог? — уточняет Терренс.       — Нет, и… — Даниэль нервно сглатывает. — Это что получается… Это я во всем виноват? Питера увезли из-за меня?       — Так, секунду, Даниэль, что-то я не поняла… — задумчиво говорит Ракель. — А ты где был в момент похищения Питера?       — Да, приятель, ты же только что сказал, что был с Питером и играл с Сэмми, — напоминает Хелен. — Куда ты ушел в момент нападения?       — Меня не было рядом в тот момент, — признается Даниэль. — Мы с Питом действительно встретились и отправились выгуливать Сэмми. Нашли кое-какую площадку для выгула для собак и там с ним вдоволь наигрались и набегались. Заодно немного пообщались с другими собачниками. Некоторым очень уж понравился Сэмми. Они расспрашивали нас, а мы задали парочку вопросов им.       — А потом что? — слегка хмурится Эдвард.       — Ну а потом мы еще немного походили по парку и… — Даниэль слегка прикусывает губу. — Я ушел. Поехал в строительный магазин.       — И какого черта ты оставил его одного? — громко возмущается Хелен. — Ты ведь прекрасно знаешь, какая сейчас ситуация! Знаешь, что сейчас мы все должны ходить компаниями в людных местах, чтобы никто не решился нас трогать.       — Да, ребята, я знаю. Но…       — Что у вас там вообще произошло? — недоумевает Терренс. — Гуляли-гуляли дружненько, с песиком мило играли, а тут вдруг бац – и разошлись по разным углам. Странно это все…       — Ох, да поругались мы немного! — резко выдыхает Даниэль, потерев ладонью лоб. — Ну а я от греха подальше решил свалить. Не хотел еще больше обострять ситуацию.       — О боже мой… — округляет глаза Анна.       — Но из-за чего? — удивляется Эдвард. — Чего вы там не поделили?       — Ты опять что ли вспомнил старые времена и решил пошутить над его неудачами в отношениях? — скрестив руки на груди, хмуро спрашивает Терренс.       — Нет, дело не в этом, — качает головой Даниэль. — Пособачились мы из-за Хелен.       — Из-за меня? — широко распахивает глаза Хелен.       — Да… Точнее, из-за его подозрений во лжи и предательстве.       — Ого… — прикрывает рот рукой Наталия.       — Ты чего ему там наговорил, раз вы так сильно поругались? — недоумевает Ракель.       — Ничего особенного! — разводит руками Даниэль. — Мне просто не понравилось то, что он поливает Хелен грязью. И честно сказал Питеру, что не могу и не хочу вставать на его сторону и поддерживать. Потому что он верит откровенной лжи и очень хочет узнать какую-то там правду.       — Ничего себе… — удивленно произносит Анна.       — В этом вопросе я не собираюсь лгать и притворяться, что так и должно быть. Я не разделяю позицию Пита и честно ему об этом сказал. Он был недоволен, но поначалу еще как-то сдерживал себя. Но в какой-то момент Роуз разозлился и начал набрасываться на меня с обвинениями. Мол, какого хрена я защищаю Маршалл и не хочу вместе с ним клеветать на нее. Типа, какой ты мне друг, если не хочешь меня поддержать. Наверное, если бы вокруг не было людей, он бы точно мне врезал. Было видно, как он сдерживался.       — Вот этого его поперло… — качает головой Наталия.       — Точно, вот парню-то мозги промыли! — ужасается Терренс. — Вот как настроили против собственной девушки.       — Он сказал, что эти ублюдки едва ли не каждый день шлют ему сообщения, в которых упорно твердят о том, что Маршалл – лгунья и предательница, способная всадить ему нож в спину, — рассказывает Даниэль. — Я всеми силами пытался переубедить его, что его хотят одурачить, но он меня не слышал. Он верил какому-то отморозку больше, чем лучшему другу.       — Да я уже и сама не знаю, как мне убедить его в том, что ни за что не причиню ему боль и никогда не предам, — дрожащим голосом говорит Хелен. — И мне ужасно обидно. Обидно, что Пит верит незнакомцу гораздо больше.       — Такое, к сожалению, бывает, — с грустью во взгляде отмечает Наталия. — Иногда человек верит лжи незнакомого человека куда больше, чем правде того, кто ему очень близок. И парадокс в том, что чем ближе мы к человеку, тем больше сомневаемся в нем, если он дает хоть один малейший повод.       — То есть, ты бросил Питера одного после того, как он начал предъявлять тебе обвинения? — заключает Эдвард.       — Не совсем, — уточняет Даниэль. — Я и не собирался уходить. И ругаться с Питером не планировал и не хотел.       — Но тогда почему ты его бросил? — недоумевает Ракель.       — В какой-то момент он сказал кое-что, что задело меня за живое. То, из-за чего я затаил на него сильную обиду.       — И что именно? — слегка хмурится Терренс.       — Напомнил мне о том, как во время моей амнезии Бланка выдавала себя за мою невесту и фактически вынудила меня изменить Анне.       Даниэль нервно сглатывает и слегка склоняет голову.       — И пожелал, чтобы я однажды оказался на ее месте, — более низким голосом добавляет Даниэль. — Чтобы я задыхался от злости, видя, как ее обнимает и целует другой.       — Ого, вот это он загнул… — округлив глаза, задумчиво произносит Наталия.       — Он правда так сказал? — неуверенно спрашивает Анна, все еще мокрыми глазами посмотрев на Даниэля.       — Меня это жутко разозлило, — признается Даниэль, крепко сцепив пальцы рук. — До смерти хотелось как следует звездануть ему по морде и оттаскать за волосы.       — Но ведь Пит знает, что для тебя это больная тема, — отвечает Хелен. — То, что ты стараешься не вспоминать и забыть раз и навсегда.       — В тот момент Роуз вряд ли об этом думал.       — И вы что, сцепились? — спрашивает Терренс.       — Нет, до этого дело не дошло. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать себя и ничего ему не сделать. В глубине души я этого не хотел. Не хотел хоть как-то ему вредить. Даже если в тот момент я реально его ненавидел.       — Господи, и о чем только Роуз думал? — недоумевает Эдвард. — Да, он был зол. Я прекрасно понимаю его чувства. Но так тоже нельзя.       — Возможно, он в какой-то момент и пожалел об этом. Ведь Питер сразу же начал извиняться и оправдываться. Мол, он не хотел этого говорить. Типа он просто слишком зол, ему страшно и всякое такое. Но мне в тот момент было глубоко плевать. Я не хотел говорить с ним не только из-за того, что мечтал трахнуть его башкой об асфальт, но еще и из-за того, что он просто меня не слышал. Что я как будто бы распинался перед стеной.       Сэмми в этот момент тихонько подает голос.       — Короче, я просто свалить от греха подальше. У меня не было ни малейшего желания доводить конфликт до точки кипения и подумал, что смогу погасить его, если просто вовремя уйду. Да, Роуз что-то говорил, но мне было по хер. Я не хотел ничего знать. Так что я просто сказал ему подумать обо всем, что он делает, и посоветовал вернуться домой. Ну а потом я ушел.       — В этом случае я могу тебя похвалить, — задумчиво говорит Терренс. — Молодец, что не захотел развивать конфликт.       — Да, но каких трудов мне это стоило! Сдержало лишь то, что Питеру сейчас и так не легко. Мол, бедного парня и так преследует какая-то крыса и хочет убить. А если я наброшусь на него и захочу разрушить нашу дружбу, то ему будет еще хуже.       — Выражаю тебе свое уважение, — уверенно произносит Эдвард.       — Так или иначе Питер – мой друг. Мой близкий друг. Практически брат. Он многое для меня значит и стал первым человеком, который подружился со мной не ради какой-то выгоды. Я не могу просто так взять и вычеркнуть из своей жизни того, является важной ее частью.       — Ты молодец, Даниэль, это было правильно, — мягко говорит Анна, погладив Даниэля по руке, которую в какой-то момент берет обеими руками. — Я уверена, что Пит так не думает и не желает тебе ничего подобного. Он просто был очень зол и ляпнул все это, не подумав. В порыве злости человек может такого наговорить, что он потом захочет застрелиться. В напряженной гонке двух противников гнев первым придет к финишу и наворотит делов, с последствиями которых разуму будет не под силу разобраться сию же минуту.       — Я и сам рад, что принял решение уйти. Хотя если бы я знал, что это приведет к таким ужасным последствиям, то вон из кожи бы полез, чтобы остаться и помочь. Был бы готов кусать себе руки, лишь бы сдержать весь гнев, который меня тогда переполнял.       — И опять сказочному дураку сказочно повезло! — скрещивает руки на груди Терренс. — Чудом избежал перспективы получить битой по башке и очухаться черт знает где со своим друганом.       — Я немного успокоился, пока наматывал километры по огромному магазину и искал все необходимое по списку. И подумал: «А было ли правильно уходить? Ведь мы знаем, какая сейчас ситуация! Может, я зря так поступил?» Даже в какой-то момент захотел сам позвонить Роузу и спросить, все ли с ним хорошо. Но… Так и не позвонил. Слишком увлекся поиском товаров и вскоре напрочь об этом забыл.       — Так или иначе в этой ситуации и правда трудно защищать Питера, — задумчиво говорит Наталия. — Да, мы понимаем его чувства, но это не повод набрасываться на своих друзей. Они ведь ни в чем не виноваты.       — Я боюсь, что однажды эти твари начнут настраивать Питера против нас с вами, — выражает беспокойство Даниэль. — Наговорят ему такого, что мы станем для него врагами номер один. И мы ничего не сможем сделать. Нам не помогут никакие оправдания. А он будет ходить и смотреть на нас волком, как делает это в случае с Хелен.       — Так или иначе ты не должен был ругаться с ним из-за меня, — неуверенно говорит Хелен.       — Я с ним и не ругался, Хелен! Я просто четко обозначил свою позицию, которую не собираюсь менять даже в угоду лучшему другу.       — Я не хочу, чтобы кто-либо ругался с Питером из-за того, что между нами происходит. Это ведь наше дело. Мы как-нибудь сами разберемся. А если вы будете откровенно вставать на мою сторону, то этим тварям не надо будет стараться, чтобы настроить его против вас всех.       — Прости, Маршалл, но твой парень несправедлив по отношению к тебе, — уверенно заявляет Эдвард. — Ты не сделала Питеру ничего плохого, чтобы он обзывал тебя лгуньей и говорил про какие-то там романы на стороне.       — Я знаю, ребятки, но прошу вас, не надо меня защищать. Не портьте отношения с Питом. А иначе вы причините ему огромную боль. Для нас не секрет, что он никогда не был в полном порядке. Как бы усердно мы ни старались все это время, Роуз все еще болен и пока не оправился ото всех своих психологических травм.       — Да, но и поддерживать его попытки тебя оклеветать мы тоже не можем! — восклицает Терренс. — А поскольку мы с Эдвардом были на его месте, то нашей обязанностью является задача вправить ему мозги.       — В свое время нам некому было их вправлять, но у Пита есть шанс избежать худшего, если он прислушается к нам, — добавляет Эдвард.       — Питера беспокоит твой конфликт с девчонками в прошлом, — признается Даниэль. — Он считает, что ты не все рассказала в тот день, когда он привел тебя сюда знакомиться с ними и объявил своей девушкой.       В этот момент Ракель, Наталия и Анна настороженно переглядываются между собой и украдкой смотрят на Хелен, которая нервно сглатывает и крепко сжимает салфетку в своих руках.       — Но ведь мы… — неуверенно произносит Хелен. — Мы уже все давно решили. Я все объяснила девчонкам и извинилась перед ними, а они меня простили и пообещали ничего не вспоминать.       — Да, мы решили попробовать наладить отношения ради своих парней, — напоминает Ракель. — Но со временем Хелен стала нашей близкой подружкой.       — К тому же, мы все взрослые люди, — добавляет Наталия. — Зачем вспоминать о былых конфликтах, когда человек раскаялся и извинился?       — А я с Хелен никогда и не конфликтовала, — пожимает плечами Анна. — Мне ужасно не нравилось ее отношение к моим девочкам. Но на наши с ней отношения это никак не влияло.       — Но ведь Питер ошибается? — слегка хмурится Даниэль. — Вы и правда все нам рассказали? Или есть еще что-то?       — Нет… — натянуто улыбается Хелен, дотронувшись пальцами до шеи. — Мы все вам рассказали. Питер ошибается.       — Точно? — давит Терренс.       — Да… Точно…       — Ну смотрите! — восклицает Эдвард. — А то вдруг получается так, что мы и правда зря горой стоим за Хелен. И она скрывает что-то ужасное.       — Нет, ребята… — неуверенно лжет Хелен и нервно сглатывает, сцепив пальцы рук. — Я ничего не скрываю… Ничего. Все хорошо.       Терренс, Эдвард и Даниэль ничего не говорят и, слегка нахмурившись, переглядываются друг с другом, пока Ракель, Наталия, Анна и Хелен обмениваются взглядами между собой. Возможно, парни каким-то нутром и чуют, что в этой истории что-то нечисто, но все же они решают не пытать девушками вопросами с мыслью, что те сами все расскажут, если посчитают нужным.       — Так или иначе это ваше дело, — спокойно говорит Даниэль. — Вам и разбираться.       — За Питера можете не волноваться, парни, — с легкой улыбкой гораздо увереннее говорит Хелен. — Его я никогда не предам. Ни за какие богатства. Если кто-то и причинит ему боль и всадит нож в спину, то это точно буду не я.       — Не волнуйся, Хелен, мы верим тебе, — мягко отвечает Терренс, погладив Хелен по плечу. — И все еще считаем, что Питер не найдет девчонку лучше тебя.       — Ох, боюсь, эти гады все-таки добьются своего и разлучат нас. — Хелен с тяжелым вздохом проводит руками от макушки до задней части шеи. — И я ничего не смогу поделать. Что-то изменится только в том случае, если они сами признаются, что хотели меня оболгать. Только тогда Питер поймет, что был несправедлив ко мне. Но увы, преступники никогда этого не признают и буду до последнего твердить, что я лгунья, предательница, проститутка и всякое такое.       — Нам очень жаль, подружка, — с грустью во взгляде произносит Ракель. — Мы делаем все, что в наших силах, чтобы смягчить Питера.       — Я очень благодарна вам всем за все, что вы делайте. И думаю, что отчасти это работает. Что Питер так или иначе к вам прислушивается. Ведь… Если бы вы не взывали его к здравому смыслу, то Роуз уже давно послал бы меня к черту.       — Возможно, — соглашается Даниэль. — Но еще он все забывает каждый раз, когда вспоминает тот день, когда ты чуть не утонула.       — Это он сказал?       — Да. Пит сказал, что это заставляет его все забывать, все тебе прощать и закрывать глаза на любые твои проступки.       — Так или иначе ему не все равно на то, что с тобой происходит, — с легкой улыбкой отмечает Анна. — Питер любит тебя и все еще продолжает думать о твоем благополучии.       — Может быть. Раз уж он согласился вытащить меня из воды и откачать.       — Сэмми бы его растерзал, если бы блондин отказался это делать, — предполагает Даниэль. — Роуз стал бы для него врагом номер один и начал бы делать уже самые настоящие гадости. А не забавляться с ним. Гибель своей хозяйки этот песик бы ни за что ему не простил.       Сэмми в знак согласия тихонько подает голос.       — Да ладно, чего сейчас об этом говорить! — резко выдыхает Хелен. — Надо думать, как нам найти Питера, пока эти твари не вздумали по-тихому его грохнуть.       — Простите, ребята, у меня нет ни малейшей идеи, — разводит руками Даниэль. — Я ничего не видел, ничего не знаю.       — Мы тоже уже всю голову сломали, — отвечает Терренс. — Да, есть некоторые варианты, но они лишь помогут выйти на главаря той банды или ее членов. Но никак не на самого Роуза.       — Но делать что-то надо, — отмечает Эдвард. — Мы не можем просто сидеть здесь и ждать.       — Для начала надо поговорить с мистером Джонсоном, — предлагает Даниэль. — Да, нам хоть и нечего сказать, но он должен знать, что произошло.       — Само собой, — кивает Хелен. — Но перед этим можно подождать еще несколько часов. Если Питер так и не объявится сам, то уже будем принимать какие-то меры.       — Черт, никакого намека, ничего, что могло бы указать на его местоположение! — ругается Анна.       — Может, стоит поехать в то место, где Наталия нашла Сэмми и еще раз там все тщательно обыскать? — предлагает Ракель. — Вдруг она что-то все-таки упустила?       — Нет, я же сказала, что там больше ничего нет! — восклицает Наталия.       — Но по выброшенному кем-то телефону можно сделать вывод, что Питера и правда поймали какие-то ублюдки, — задумчиво говорит Даниэль. — Они сделали это, чтобы он не смог с нами связаться.       — Если бы не выкинули, можно было бы попробовать отследить его местоположение по геолокации на телефоне, — отвечает Анна. — Полиция могла бы этим заняться.       — Увы, друзья, но это невозможно, — пожимает плечами Эдвард.       — Так ладно, народ, короче, сделаем так: ждем еще несколько часов, а потом связываемся с мистером Джонсоном и вместе с ним ищем решение, — решительно предлагает Терренс. — Вдруг Питеру повезет сбежать от этих уродов и связаться с нами. А я уверен, что он обязательно это сделает, когда у него появится возможность.       — Как? — округляет глаза Хелен. — У него нет телефона!       — Зато в городе повсюду есть телефонные автоматы, — напоминает Эдвард. — Кинул пару монеток и можешь кому-то позвонить. Ну или на крайняк можно остановить кого-то из прохожих и попросить их дать тебе позвонить. Немного приврать или же рассказать правду.       — Твою мать, я реально чувствую себя виноватым! — резко выдыхает Даниэль, запустив руку в свои волосы. — Это моя вина. Питера увезли из-за меня. Я не должен был уходить.       — Нет-нет, не переживай, любимый, все хорошо, — мягко успокаивает Анна, приобняв Даниэля за плечи и погладив его предплечье, что ближе к ней. — Ты ни в чем не виноват.       — Если бы я не свалил, то все было бы нормально. А оставшись один, Пит не справился. Даже Сэмми ничего не смог сделать.       — Если бы ты не свалил, то сейчас тебя увезли бы вместе с ним, — уверенно отвечает Ракель. — И мы бы и правда думали над тем, как искать вас обоих.       — Со мной ему было намного проще от них отвязаться. Но я, дебил, бросил его там одного.       Даниэль закрывает лицо обеими руками, пока Сэмми подходит к нему и с тихим поскуливанием кладет морду ему на колено, словно выражая свое сочувствие и сожаление.       — Черт! — ругается Даниэль. — Если эти суки его прикончат, то я себе этого не прощу. Никогда.       — Пожалуйста, Даниэль, не вини себя, — с грустью во взгляде умоляет Хелен. — Тебя никто ни в чем не обвиняет.       — И какой я после такого друг? Друг не бросает в беде, несмотря ни на что! А я обиделся и свалил!       — Ты просто не хотел ругаться с ним и причинять Питу вред, — оправдывает Ракель. — И это было правильно.       — Нет, Ракель, это было неправильно! Как бы зол я ни был, мне нужно было остаться. Тем более, Питер в конце концов понял, что взболтнул лишнего и попытался все сгладить. Да, он, конечно, не перестал считать Хелен предательницей. Но думаю, до него дошло, что я имею право на свое мнение и могу как соглашаться с ним, так и осуждать.       — Дружить – не значит во всем потакать, льстить, лгать и терпеть несправедливое отношение к себе и кому-то близкому тебе, — отмечает Эдвард. — Если ты в чем-то не согласен со своим другом, это совершенно нормально. Ты высказываешь свое мнение, а человек пусть сам решает, хочет ли он к нему прислушиваться или же сделать все по-своему.       — Простите меня, ребята…       Даниэль с грустью во взгляде гладит Сэмми по голове.       — Я облажался по полной. Опять. И теперь из-за меня Питер сейчас, возможно, находится в большой опасности.       — Перестань, приятель, все хорошо, — успокаивает Терренс. — Ты хотел как лучше.       — Питер и сам в той или иной степени виноват, — добавляет Эдвард. — Нечего было сваливать из парка и идти туда, где эти твари могли и сделали свои черные дела.       — Да и нужно было держать язык за зубами и не выдавать вот таких заявлений.       — Умом я понимал, что он мог сказать это со зла, — признается Даниэль. — Но мне стало до жути обидно. В голову тут же полезли воспоминания того периода, из-за которого мне хочется зарыть голову в песок. То, что я бы с удовольствием вычеркнул из своей жизни. Тогда мне было так паршиво, как не было паршиво в то время, когда мне пришлось пережить смерть родителей, пропажу Кэссиди и полное безразличие друзей, которым я оказался не нужным без денег моего отца.       — Мы все прекрасно понимаем, Даниэль, — мягким, тихим голосом уверенно говорит Анна и мило целует Даниэля в щеку. — Знаем, сколько боли тебе пришлось пережить.       — На мгновение мне показалось, что Питер и правда так думает. Что он реально хочет видеть, как я страдаю. Хочет, чтобы бумеранг вернулся ко мне.       — Нет, Даниэль, это не так, — возражает Хелен. — Питер все прекрасно видел и понимал. И он искренне переживал, когда тебе было плохо.       — Я знаю, — низким голосом произносит Даниэль. — Но мне было ужасно больно слышать такие вещи от лучшего друга.       — Не злись на него, Даниэль, — советует Эдвард. — Мы все в свое время наговорили друг другу таких ужасных вещей, что и стыдно вспоминать. Никто из нас не святой.       — Конкретно сейчас я уже на него не злюсь. Да и не могу злиться. Зная, что он попал в беду. Фактически из-за меня.       — В любом случае вы сможете обо всем поговорить, когда мы его найдем, — отмечает Ракель. — Если Питер и правда понял, что сказал лишнего, он перед тобой извинится.       — По крайней мере, я точно извинюсь за то, что бросил его, — обещает Даниэль. — За то, что не оказался с ним в беде и смог чудесным образом этого избежать.       Даниэль нервно усмехается.       — Вот уж правильно сказал Терренс… Дурак. Сказочный дурак, которого сказочно повезло. В очередной раз.       — Наверное, у тебя очень сильный ангел-хранитель, — предполагает Наталия. — Со твоей безалаберностью ты бы вряд ли дожил до двадцати или двадцати пяти лет, если бы не их защита.       — Ты права, — по-доброму усмехается Даниэль. — Мрачный жнец ходит за мной по пятам, но я умудряюсь снова и снова от него ускользнуть.       — Так или иначе ты здорово всех нас перепугал, — признается Хелен, приложив руку к сердцу. — Пропал куда-то, не отвечал на звонки…       — Паникеры вы, друзья. Просто паникеры.       — А что мы еще должны были подумать? — громко удивляется Терренс. — Если бы ты хоть SMS-ку нам черканул, мы бы успокоились. Ты же сам дал нам повод думать, что тебя увезли вместе с Питером.       — Ну ладно, ребята, простите, пожалуйста. Я правда не хотел вас пугать. Просто так получилось.       — Да я чуть с ума не сошла, пока думала, что ты в опасности! — взволнованно восклицает Анна. — Места себе не находила! Думала, что потеряю тебя.       — Ах, Анна, девочка ты моя маленькая…       Даниэль заключает Анну в крепкие объятия, прижав ее поближе к своей груди, и мило целует в висок.       — Глупышка ты! Ребят напугала и себя извела. Я же всегда говорю тебе, куда ухожу. Ты знаешь, где меня искать.       — Да мне страшно каждый раз, когда ты уходишь из дома, — признается Анна. — Потому что каждый раз может быть последним.       — Не волнуйся, принцесса, со мной все будет хорошо. Я умею за себя постоять и не стану молчать, если кто-то захочет надо мной поиздеваться.       — Питер тоже думал, что сможет за себя постоять. Но у него ничего не вышло.       — Ничего, в следующий раз его никто не посмеет тронуть пальцем. — Даниэль нежно гладит слегка дрожащую Анну по голове и спине. — А когда мы узнаем, что за тварь так хочет от него избавиться, то ему придется очень дорого за это заплатить.       — Слава богу, с тобой все нормально, — облегченно выдыхает Хелен и нервно сглатывает. — Хоть ты сейчас с нами.       — А вот я печенкой чую, что Роузу сейчас очень несладко. Эти ублюдки поймут, что никто не сможет их остановить, и начнут издеваться над ним как только можно.       — Да я и сам неспокоен, — обхватывает горло рукой Эдвард. — Успеем ли мы его спасти? Или Питу пришел конец?       — Так или иначе он на нас надеется, — отмечает Терренс. — И мы не можем его подвести. Мы должны найти и спасти Питера. Ведь однажды мы дали ему обещание всегда приходить на помощь и поддерживать.       — И я его не брошу, — обещает Хелен. — Как бы больно мне ни было ото всех его обвинений, я знаю, что совершу ошибку, если брошу Питера. Я подведу вас и нарушу данные вам обещания. А я этого не могу допустить.       — Мы с девчонками с вами, ребята, — уверенно говорит Ракель, положив голову на плечо Терренса и обвив руками его талию. — Можете во всем на нас рассчитывать.       — Вместе мы сильнее! — восклицает Наталия, одновременно взяв Хелен и Эдварда за руки.       — Раз справились тогда, значит, справимся и сейчас, — добавляет Анна, прижимаясь поближе к Даниэлю и держа ладонь на его груди.       Сэмми два раза уверенно подает голос, словно утверждая, что также не бросит ребят и будет всеми силами поддерживать и помогать, если у него будет такая возможность. Пока находящиеся ближе к нему Даниэль и Анна уделяют ему немного внимания, остальные же переглядываются между собой с легкой, обнадеживающий улыбкой, в глубине души, однако, чувствуя тревогу из-за мысли, что с Питером может происходить что-то ужасное.