Говорят, любовь живёт три года

У него перед глазами до сих пор стоит эта картина. Отвратительная, такая неправильная и грязная. И Чонгук думает, хорошо, что он неодобрял тусовок ни в школе, ни в универе. Потому что в куче пьяных потных тел может произойти она. Два выпитых коктейля быстро выветрились, стоило парню выйти на улицу. Хотя, он, кажется, протрезвел, стоило ему увидеть Тэхёна, вылизывающего рот какого-то левого парня. От мерзких воспоминаний мутит, но мозг, будто желая поиздеваться, воспроизводит этот момент всё детальнее и детальнее. И как кимовы пальцы с талии переместились на ягодицы того парня, и как тот неизвестный прижимал Тэхёна за шею одной рукой, а второй шарил под футболкой. Когда неизвестный брюнет запрыгнул на Кима, а тот обхватил его, прижав к стене, Чонгук ушёл. Сколько он там простоял? Минуту? Две? Неважно, потому что это он уже увидел. А лучше бы не видел никогда, думается Чону, когда между всхлипами и хрипами он пытается нормально вздохнуть. Он ведь так этого засранца любит! А может уже и любил? Но сейчас ему настолько плохо, что о собственных чувствах размышлять не хочется. Хочется вернуться домой, принять горячий душ и уткнуться в подушку лицом. Скрыться от всего мира. Чтобы никто не видел, как он скулит и кричит от боли в разодраном сердце; чтобы никто не знал, как он провёл ночь после студенческой новогодней тусовки. И Чонгук в очередной раз думает, хорошо, что он неодобрял тусовок ни в школе, ни в универе. С Ким Тэхёном он познакомился до ужаса банально: неловкий первокурсник Чонгук потерялся в коридорах универа в поисках аудитории, а на пути так удачно встретился второкурсник, который радушно ему помог. Если бы Чонгук знал, что этот второкурсник спустя время начнёт оказывать ему знаки внимания, да ещё и такие очевидные, а через полгода он добровольно сдастся в облачённые множеством браслетов и колец руки Тэхёна — посмеялся бы. Потому что тогда учёба — на первом месте. Хотя бы в первый год. Но Ким Тэхён с самого начала разрушил всё его планы. С ноги распахнул дверь в его, ещё нетронутое влюблённостью, сердце и поселился там, живя припеваючи вот уже как три года. Три года… Как иронично, думает Чонгук, ведь именно столько, говорят, любовь и живёт. Только почему от этого осознания так больно? Может потому, что эти три года он планировать растянуть на «навсегда»? — Я тебя больше жизни люблю, Чонгук-и. Никогда тебя не оставлю. Говорил всегда Тэхён. Забавно, что именно он говорил «никогда»… Чонгук на его признания всегда смущённо улыбался и мягко целовал в губы. Треснутая улыбка вновь растягивается на чоновых губах, стоит ему перешагнуть порог дома. Всё здесь напоминает о нём. Буквально кричит о эфемерном присутствии второго хозяина квартиры: и неровно стоящая обувь в коридоре, сквозняк от незакрытых окон. Чонгук знает, наверняка в раковине на кухне стоит кружка с недопитым чаем. Потому что Тэхён так торопился. На эту гребанную вечеринку… На слезы прорывает вновь, когда брюнет заходит за порог спальни. Он на подгибающихся ногах подходит к кровати и буквально валится на неё, раненым зверем воя в его подушку. Она вся становится мокрой от слез, нагревается от горячего дыхания изо рта, но даже так Чон не отрывается, пока не успокаивается. Чонгук не знает, сколько времени проходит, но он находит в себе силы встать и пойти в душ. На теле противно вдруг стали ощущаться руки Тэхёна, когда он случайно представил себя на месте того парня. Ведь Тэхён и его так целовал в порыве страсти. Всегда прижимал к стене, после поднимая своими сильными руками, нëс в спальню, и всегда так бережно-бережно на неё опускал, что всегда шло вразрез с его жадными поцелуями и руками. Потом Тэхён всегда целовал его в родинку под губой, спускался к шее, любил прикусывать кожу на ключицах, пока сам Чон горячо дышал, перебирая дрожащими руками его густые кудри. Душ немного остужает голову, но от этого она болеть не перестаёт. Виски давит, а глаза невозможно жжёт, и Чонгук знает, что это из-за слез. Завтра ему, скорее всего, будет ещё хуже… Обтирается полотенцем, мельком глянув на себя в зеркало, надевает пижаму. Её ему подарил Чимин на двадцатый день рождения, и сейчас Чонгук будто чувствует родные объятия друга, отчего становится чуточку легче. Брюнет идёт на кухню, желая выпить травяной чай, чтобы успокоиться и лечь, наконец, спать. Думать о нём, о них, об… Об измене совсем сейчас не хочется. Но стоило Чонгуку перейти порог кухни, входная дверь за его спиной пропускает подъездный сквозняк, после чего тихо хлопает. Мышцы в теле каменеют, руки непроизвольно сжимаются в кулаки, отчего на ладонях наверняка останутся вмятины от ногтей. Чонгук пытается собраться с мыслями, что у него совсем не выходит — он не собирался встречаться с Тэхёном до завтрашнего утра. И в момент, когда он готов повернуться, пытаясь сохранить безразличное выражение лица, пытаясь соскрести остатки мужества, чтоб позорно не разреветься, за спиной раздаётся тихое: — Чонгук-и…