Хочу откровенно

Звук на кухне раздаётся весьма неожиданно. И Женя почти сразу смотрит на уведомление из телеграмма, охая, когда видит кто. Гуменник Пиздец. Женя думает, что ни от какого сообщения так не удивлялся и не был так рад этому. Сердце начинает быстро стучать от действий парня. Смотрит долго на одно слово, замечает, что Петя уже не в сети и в голове мысль назойливая, что номером тот ошибся. От парня в 0:45 сообщения не приходили давно. Сейчас такого не было. Он сам всё закончил. Парень пальцы в волосы запускает, успокаивая слишком бурную реакцию, и садится за стол. Точно не такая должна быть реакция на Петю. Точно не такая. Волосы сжимает на затылке и печатает. Семененко ??? Хочется сразу удалить, написать что-то со смыслом, но что можно ответить на "Пиздец.", — с точкой блять, — который приписать можно ко всему? Почти сразу же отображаются две галочки и такое бесящее "печатает". У Жени рука вздрагивает, когда исчезает, но сообщения нет, а потом вновь. А если у него что-то случилось? Парень и думать, наверное, не станет, если Петя попросит приехать помочь. И на хрен, что он сам себе говорил. Он не сводит глаза с экрана. Гуменник Идиотом не прикидывайся. Предложение оказывается гораздо меньше, чем ожидает Женя. И сейчас он себя ощущает точно тупее идиота, потому что не понимает ни дыры. Что он успел натворить? Они месяц с лишним не видели друг друга в глаза, нормально не разговаривали ещё больше, а сейчас его обвиняют. Что, блин? Женя мог бы подумать, что выпил человек, но это был Петя, который не пил. Твою ж. В голову по-предательски вселяется страх не за себя. Пальцы набирают быстро, стараясь попадать по буквам, и то, что не покажется слишком странным. Семененко Петь, всё нормально? Ответ сразу же. Гуменник Нет. Женя лёгкие пытается наполнить полностью, чтобы не сорваться. Он бокал водой наполняет, печатая самое безобидное, что может. Семененко Ты немногословный А в следующее мгновение вода чуть не оказывается по всей комнате. Женя глаза жмурит и точно краснеет. — Чёрт. Гуменник У тебя розу одолжил Почему-то Женя не ожидал, что это реакция на фотки. А это ведь самое логичное, но нет, в голову пришло совершенно другое. Он телефон откладывает, чтобы херню не натворить и не написать. Кажется, что ему на сегодня достаточно Пети. Телефон вибрирует в руке. Женя выключает свет и идёт к постели. Ещё раз. У Жени улыбка на лице расцветает, когда понимает, что этот "Пиздец." можно рассчитывать за комплимент. Ещё. Ему хочется увидеть лицо Пети, когда тот писал сообщения. День снова заканчивается Петей. Херня. Вроде бы это Женя тогда ставил условия в их дружбе, а сейчас, смотря в потолок, ломает пальцы до хруста и лёгкой боли. Оживляет. Телефон берёт посмотреть, что Петя пишет, если пишет он, а не Лиза, которая точно прислает сотню сообщений о незаконности иметь такую красоту. И Женя хочет, чтобы сообщения были от парня, чёрт возьми. Как он не пытался выкинуть того из своей жизни и головы — всё равно парень остаётся. А сердце, кажется, не против. Гуменник Красивый ты, что хочу прижать тебя к ближайшей стене и расцеловать. Или просто поцеловать. Извини Занят? Три сообщения, 16 слов, а бросает в жар, как от письма размером в книгу. Женя лицом в подушку утыкается, мычит и не совсем хочет отвечать Пете, потому что в голове точно не невинные и правильные мысли. А с закрытыми глазами ещё хуже. Он вспоминает, как руки обхватывали талию, прижимая ближе к себе, как губы лихорадочно прикасались к шее и таким прекрасным ключицам, а изо рта вырывались хриплые слова на ухо и тихие стоны. И тела горели вместе. Как и чувства. Чёрт. Если бы Женя мог сейчас оказаться в прошлом, то точно бы согласился, чтобы почувствовать это ещё раз. Почувствовать всё то, что было до того, как он разобрался окончательно. До того дня, когда слова вылетали сами, в надежде спасти себя и их сердца, но всё равно разбил одновременно оба. — Ты ведь понимаешь, что это не приведёт к чему-то? — эти слова Женя говорит тихо, почти шёпотом, но слышится совершенно наоборот. Каждый звук отлетает от стен и вбивается в сознание слишком глубоко. Слишком глубоко для "без обязательств". У Пети в голове ничего. Пустота, которая начинает болезненно расползаться и капать глубже в сердце от осознания слов и действий Жени, который считает, что лучше сейчас начинать собираться в свой номер. Парень быстро вскакивает с постели, на которой до этого лежали вместе и казалось, что тут они ограждены от проблем. Как жаль, что оказалось не так. Женя лихорадочно накидывает одежду дрожащими руками, стараясь не смотреть на Петю. Не смотреть на человека ради которого он и делает это. Ведь так будет лучше для всех. Разве нет? — Причину можно узнать? — охрипший голос для Жени точно как успокоение, но не в этот раз. Повернуться в сторону парня хочется, а лучше вернуться обратно к нему в кровать и забыть про эти слова, потому что... ему это слишком нравится. Женя глубоко вздыхает: — Слишком далеко, не кажется? — он удивляется, как у него получается почти спокойно сказать. Но хочет лоб об стену разбить. Они вроде бы на такое и договаривались. И дальше никуда не заходили. Чёрт! Ну не сказал бы Женя, что влюбился ещё раньше, чем заманчивое предложение то услышал, а понял тогда, когда эта связь боль начала приносить? Он слышит, как Петя поднимается и вещи подбирает, под нос что-то бормочет и чуть громче говорит: — Только мы, вроде бы, и, — он глубоко вздыхает, вероятно подбирая слова. — Ладно. — короткое слово слетает и холодом от него веет значительно. Нет, это не холод — серьёзность. Женю до мурашек пробирает от того, что для него это было серьёзно, хоть и без обязательств. Блять! — Твоё решение. Можем остаться друзьями? Или как там говорят. — в голосе слышна надежда, которую Петя и не пытается скрыть. Он усмехается своим мыслям, что сцена похожа на момент каких-то бывших из слезливых сериалов. Но не стыдно. Сильно хочет, чтобы Женя согласился. А он замирает, не веря своим ушам, но тут же понимает: он был в первую очередь для него всегда человеком, который был рядом, с которым можно было поделиться и знать, что осуждения не последует, с которым можно было провести время вместе, ни о чём не заботясь. Но разве боли не будет? Но он хватается за тростинку, как и Петя, чтобы просто дружить. Кажется, в этот раз у них всё скатилось в кровать. Нужно попробовать ещё раз.

Мысли по кругу: как же мы друг без друга?

— Ммм, да. Почему бы и нет? — он поворачивается, смотрит прямо в лицо и видит его улыбку. Ямочки. — Но мы не повторяем. — и в знак согласия лишь кивок со смешком. И они не повторяли. Вообще ничего не повторяли, кроме каких-то незначительных слов друг другу и попыток завести разговор сразу после той ночи. Тогда, сам того не понимая, Женя точно не сделал никому лучше. Себе точно — в этом уверен, а во всём, что связанно с Петей — он пиздец как не уверен. От мыслей, из-за которых в горле ком встаёт, отвлекает вновь телефон. И сразу же открытый диалог. Гуменник Ладно. Хочу поговорить Быстрые движения, ноль раздумий и материт себя за то, что старался столько времени забыть, а сейчас сам пишет смерти. Семененко Нет, не занят Телефон на другую сторону кровати бросает от волнения. Совершает ошибку, или же нет, он не знает. И по ощущениям прошла вечность, пока Женя пялиться в потолок в надежде на хоть что-то. Идиот, на что ты надеешься? Мелодия звонка окончательно добивает сердце. На экране незасмысловатое название контакта: "Петя". Сомнения появляются тогда, когда уже поздно. На черта он написал: "Нет"? Палец дрожит, когда по экрану проводит "Ответить" и ставит на громкую. Тишина. Слышно только тяжёлое дыхание Пети. Это кажется таким родным: висеть на трубке и ничего не говорить. Просто знать, что сейчас рядом есть человек, хоть и не можешь дотронуться рукой. Это возвращает в то их общение, в котором не было ничего под названием: трахаемся без обязательств и не приводим к тому, что быстро заканчивается. У них была просто дружба: яркая, весёлая и... Чёрт! Идиот. Если бы не то предложение, — то всё равно бы они к такому пришли. Просто чуть позже. Женя не знает сколько проходит времени, пока с той стороны не слышен смешок. Он почему-то уверен, что Петя сейчас стоит у открытого окна, опираясь на подоконник обеими руками. Как он обычно и делал, и ему всегда было всё равно какая погода на улице. Нужно точно завязывать, но не сейчас. Ещё раз, ещё немного. Женя хочет услышать голос, который не будет сквозить безразличием. А в этом виноват только он. Услышать и почувствовать тепло — это его эгоистичное желание. — Хочу откровенно. — Петя говорит тихо, будто боится разрушить момент. А от слов таких у Жени дыхание спирает. И в мгновение становиться всё равно к чему это, ведь такой родной тембр заставляет улыбнуться. И Женя ничего не слышит в дополнение. Кажется, это всё, что хотел сказать парень. — О чём ты? — сдавленно произносит, хмурит брови и в голове шестерёнки тихо, неконтролируемо крутятся. — К чему это? — Почему ты такой...? — Петя пытается слова подобрать, недовольство запихивает куда поглубже, ведь выпалить может полную чепуху. А сейчас это ему не надо, он не для этого пытается заставить себя сказать. — Почему тебе нужно всё называть? — А почему нет? — слова вырываются сразу. Действительно, почему же Петя должен всё называть, а не говорить то, что ничерта не понятно. — Твои слова можно приписывать ко всему. Семененко слышит тяжёлое дыхание и тот точно волнуется. Ну и Женя ничем не отличается, потому что руки не перестают трястись. — Твою ж! — слышится ругань из телефона и неприятный звук, а Женю всего передёргивает. — Хочу с тобой серьёзно. — тараторит быстро Петя и язык прикусывает. Откровенно. От этих слов Женя забывает, как думать. Да, из-за так произнесённой фразы можно притвориться, что понял не так, но ему не хочется. Ему до невозможности не хочется притворяться хотя бы сейчас. И сейчас Хочу откровенно идеально вписывается. Чёрт. Женин план: "разрушить между нами связь" — сам уже разрушен. И он точно не был правильным с самого начала. В голове фраза Хочу с тобой заставляет влипнуть в самую грязь из-за себя же. Петя получается признаётся ему вместо того, чтобы давно забыть и обматерить. Хотя что ему мешает признаться и обматерить меня? Потому что Женя уверен: из них двоих он самый настоящий идиот, если думал, что разрушив, сможет сделать лучше. Ему думать нельзя, когда причина Петя. Итог всегда один: сделать так, чтобы Пете было хорошо, и без разницы, как ощущает себя сам. И откровенно с Петей тоже хочется очень, тем более когда знаешь, что желание такое у двоих. Молчание сейчас быстро и жадно убивает обоих. Женя задумывается, чтобы послать, но слова не слетают. Даже мозг со ртом сейчас против. Он чувствует, как неловкость медленно расползается между ними и от этого ещё сложнее, чтобы собрать языком с мыслей хоть что-то разумное. А он ведь может просто сказать: Я тоже, — но всё равно что-то не даёт это сделать. Страх. Страх, что он не принесёт ничего хорошего Пете. — Я же говорил, что не повторяем. — эти слова кажутся для Жени какими-то спасением, которые дают минуту подышать и не летать в голове. Фраза не даёт точного ответа или только самому так кажется. Но тяжесть в грудь врезается. — Не повторяем, в твоём случае, всё? Дружбу тоже ты послал куда подальше? — а Петю слова те ничерта не радуют, только сильнее погружают в мутное сознание. Почему Петя решил, что он может что-то наладить? И в его голосе парень не слышит ничего радостного. Только грусть с надеждой, которая рассыпается внутри. Больно. У Жени в сердце трещит: Прекращай делать ему больно. Женя не хочет, чтобы сейчас так всё оборвалось после таких слов из-за него. Стыдно за себя невозможно. Один раз он уже сломал, а сейчас слышит тяжёлое дыхание Пети и хочет закопать себя под землю. А от мыслей, что он такой с их последней встречи, хочет закопать себя заживо. — Прости, — слово вырывается громче, чем ожидает парень. Женя бы уже готов давно измерить комнату шагами, но встать с кровати сложно, как и говорить. Но Петя же смог. — Я-я не знаю, что тебе сказать. Молчание. И оно не то, в котором хочется быть вечно. Конечно, блять, не знаю. — Тебе разве не нравилось? — Женя слышит смешок, который так и хочет стать смехом. Парень готов сказать спасибо всем за то, что Петя его понимает до сих пор. И сейчас почти нет той ноющей тяжести, что была до этого. — Я могу напомнить, как тогда в Москве, мы зашли в номер, и я прижал тебя к стене и начал целовать, пока руки... — Прекрати, Петь! — перебивает Женя, чувствуя, как щёки краснеют не от волнения и дыхание становиться не ровным точно не от страха. Но Петя, кажется, не собирается прекращать. С той стороны слышно, как щёлкает выключатель. — Пока руки скользили под футболкой, обводя все линии на твоём теле, а губы уже оставляли следы на твоих ключицах. — Женя всхлипывает в подушку, слушая шёпот парня, который был точно уверенее, чем пару секунд назад. Всё тело покрывается мурашками лишь от такого голоса, что там до смысла. Какого чёрта Петя вытворяет? И в голове варианта два: или пытается вернуть, или веселится. И Женя хочет верить второму, потому что возвращать его через секс подло. Даже для них. Да и ответ он, вроде как, дал. — Петь, заткнись. — голос звучит неуверенно, как будто и затыкаться не надо. Женя тяжело вздыхает и быстро дополняет, пока Петя не начинает вновь: — Смахивает на секс по телефону, а не на напоминание. — сразу в подушку утыкается и кашель раздаётся по ту сторону. — Разве плохо? — слышно, как Петя сглатывает. — Тебе ведь всегда нравились, когда я спускался поцелуями вниз и вставал на колени перед тобой, а ты лишь запускал, чёрт, свои руки в мои волосы и пропускал через пальцы. — они одновременно мычат, прикусывая губу, заглушая звук. Женя чувствует, как начинает гореть низ живота от этих слов, а по телу проходит раздряд. Они слишком быстро сменили атмосферу. — Чего ты добиваешься? — парень удивляется, как с губ не слетело дрожащее: Пожалуйста продолжай, потому что мучить себя он однозначно любит. Петя не отвечает и Женя думает, что связь оборвалась. — Петь? — Я не знаю, что тебе сказать. — повторяет за Женей и у обоих улыбка. Нет, Петя знает, потому что Женя тоже знает. Так почему же не продолжить повторять друг за другом? Женя свою мысль хочет запихнуть поглубже, но только переворачивается на спину и усмехается, когда слышит приглушёный всхлип. — Я тебя всегда отстранял и пытался довести нас до кровати. — его прерывает свой же кашель. — Мучился с твоей ширинкой и кофтой перед тем, как положить тебя на спину и покрывать поцелуями тело. И смотрел, как ты выгибаешься от прикосновений и пытаешься заглушить свои стоны. От своих слов становиться жарко, перед глазами воспоминание и низ живота приятно тянет. Но куда приятнее услышать Петину попытку сказать что-то, он лишь что-то мычит, а Женя довольный и пофиг ему на давление в своих трусах. Он слышит Петю. Может счастливого или нет, но точно не грустного. — Продолжать? — Чёрт, нет! — звучит хриплый голос до мурашек. Женя знает, что ничерта не это хочет сказать Петя, как и сам он пару минут назад. — Даже не смей, Семененко. У Жени уши становятся красными и в лёгкие воздух не попадает. Хочется почувствовать просто Петю рядом и его тепло, прижать и обнять. А потом лежать в постели до утра. И очень хочется Петю увидеть и поцеловать крепко. Языком по губам провести, а потом по зубам. Чувствовать, как тела жмуться друг к другу и бёдра толкаются навстречу. — Заткнись! У меня уже стояк. — он шипит, наверняка проводит руками по лицу и губу закусывает. А Женя понимает, что говорил вслух, чёрт. Но никакого стыда — улыбка вновь. — Разве плохо? — он смеётся над тем, как Петя материться тихо, и в ответ ничего не получает, кроме тишины. Она расползается медленно и без своей подруги, неловкости, сейчас это ощущается прекрасно откровенно. Слова сами слетают. Слова правды и желания. Слова, которые окрыляют и обнадёживают. Слова, ставшие надеждой для их жизней. — Хочу откровенно с тобой. Наверное, у них всё будет хорошо и откровенно. А может всё закончится, но уже навсегда.