Сочи-2015

Первое сентября. Такой себе праздник, если честно. Линейка под палящим солнцем будто вообще не собиралась заканчиваться, ноги потихоньку отнимались, а тем для обсуждений становилось всё меньше. Глаза то и дело косились в сторону выпускного класса. Точнее, на одного конкретного парня. — Бля, он меня так бесит. — Кто? — Тушенцов. Смотрит на всех, как на говно, а сам из себя нихуя не представляет. Сколько я себя помню, только и делал, что выёбывался на младшие классы и к директору за прогулы ходил. — Блять, опять двадцать пять, — недовольно цокнул Денис, — Он тебе чё, мёдом намазан? — В смысле? — Илья искренне не понял доёба, хотя в глубине души догадывался, что говорит слишком много. — Ты меня с этим Тушенцовым уже доебал. Что в прошлом семестре мозги дрочил, что сейчас начинаешь. Втюрился что ли? — хмыкнул друг, понизив голос после строгого взгляда Катерины Ивановны. — Нет! — дёрнулся Илья. — Коломиец, вернись в свой ряд! — не выдержала классная руководительница новоиспечённого десятого «Б». Разговор пришлось отложить. После линейки все разошлись по классам, и встретиться они смогли только уходя со школы. — Я рот шатал этого девятого класса, нам за два несчастных урока про это ОГЭ напомнили раз сто, нахуй, заебали уже, бля, — вывалил Денис. — Да хуйня это ОГЭ, ты-то со своими репетиторами точно вывезешь. — Ясен хуй, вывезу, только перед этим меня, походу, по кругу пустят, чтобы я кроме «я тупое ебло и нихуя не сдам» не помнил больше ничё. А у тебя там как? — Да как обычно: делать нехер, побазарить не с кем… — О Русланчике поныть не с кем… — подстебал друг, не догадываясь, что попал в самую точку. — Да заебал уже! — Всё-всё, понял! Ни слова о Тушенцове. — Ни единого, блять. — Ни словечка. — Заткнись. — Никакого больше Руслана никогда, — с наигранной серьёзностью отрапортовал Денис. Илья тяжело выдохнул. Он оттягивал этот разговор, как мог. Репетировал в голове каждую ночь, подбирал слова, набирал огромную простынь в телеграме и тут же стирал, не решаясь отправить. И сегодня, после случая на линейке, весь день это в голове пережёвывал. Но если уж не получается рот на замке держать, то надо быть честным до конца. — Слушай, Денчик… — Мгм? — Мы же с пятого класса дружим, да? — Типа того. — Мы лучшие друзья? И ближе нас у нас никого нет? — Допустим? Чё-то мне это не нравится… — И что бы ни случилось, мы останемся друзьями? — Бля, ты чё, этого мудака ёбнуть хочешь, что ли? — Да или нет, блять?! — Ну да! — …Пизда, — в последний момент съехал Илья, глупо заржав. — Ну так? — А? Да ничё. Просто убедиться хотел. — Слышишь ты, блять, лучший друг, говори уже как есть. Он остановился и бегло осмотрелся вокруг. Людей не так уж и много, знакомых лиц не видно. Что ж. — Это по поводу Руслана. Он мне типа… Ну… Блять, короче… — Обещал ебало начистить? — Да нет! — Тогда не понимаю волнения. Чё, реально нравится что ли? — предположил он шёпотом. Илья в ахуе поднял глаза. На лице Дениса читалось заинтересованное недоумение. — Оу… Ну, не сказать, что я прям совсем удивлён, хотя новость, конечно, охуеть. Ты, типа, не прикалываешься? — В смысле, блять, не удивлён?! Это настолько заметно?.. — Если ты каждому встречному рассказываешь, как тебя бесит какой-то хуйпоймёшный одиннадцатиклассник, то да. А так — нет. — То есть всё в порядке? — Ну да? У меня давно догадки были, но я думал, что мне кажется. Меня за жопу не хватаешь, и на том спасибо. — Пиздец… — выдохнул Илья, опёршись о стену. И хули он переживал-то так? — Если чё, всё окей, в общем. Я не против, если ты там, ну… рассказывать шо-то будешь. Я, конечно, в этих ваших делах не шарю, но… Денис распахнул руки для своего неуверенного друга. Хорошо, когда рядом есть свой человек. — Спасибо. Я ссался, как тварь. — Мгм. Кстати. А ты типа снизу или?.. — Пошёл нахуй! Не буду я с тобой это обсуждать! — Илья пытался звучать серьёзно, но всё равно рассмеялся вместе с Денисом. Они продолжили прогулку по солнечному и до сих пор пиздецки жаркому Сочи. — Ну так а Руслан-то шо? — Не знаю я, блять. Я о нём до прошлой весны даже не думал почти. Мне кажется, он меня, нахуй, презирает. — Думаешь? Мне казалось, он всегда тебе лыбу свою кривую тянет. — Не говори так. — Понял. — Тварь, сначала лыбится, а потом: «Эй, пиздючара, закурить не найдётся?» — А ты? — А у меня, вообще-то, инстинкт самосохранения есть. — Ага, и нет сижек. Стесняюсь спросить, хули ты в нём нашёл. — Ну, он смешной… Красивый. — И дёрганый. — Когда он нос проколол, я вообще потёк, нахуй. Летом мы же не видимся, я думал, что как-то полегче станет. Хер там.

***

Каждый день Илья говорил себе, что не выдержит ещё одного косого взгляда от этого уёбка. И всё равно каждый день терпел. — Как там семестровая по алгебре, пиздюшня? Катюха, видать, во все дыры выебала, что вы все ебальнички скукурузили, — веселился Руслан, по-свойски приобнимая их за плечо. — Отъебись, — пробасил раздражённый Денис, спихивая с себя руку. — Каких ты себе друзей недружелюбных выбрал, а, Илюх? — и как же мерзко он, блять, смеялся. — Дождались! Конец полугодия на носу, а он в классе даже не появляется! Ты где три урока бегал, Тушенцов? — выплыла тучная химичка из кабинета напротив. — К отцу на могилу ходил. — Кому ты рассказываешь! Как у тебя язык повернулся?! Денис увёл друга подальше из собирающейся толпы. И чего они там не видели? Будто Руслан в первый раз с учителями бычил. — До сих пор не выкупаю, почему он. Никакой субординации, блять, только пизди́т и прогуливает, прогуливает и пиздит. — Ты судишь по обложке, — Илья вновь спешил защитить свою школьную любовь, — А я верю, что он на самом деле не такой, каким всем кажется. — Ага, конечно. А я на самом деле обоссаться как обожаю обществознание. Отсидев ещё полтора урока, терпеть эту нудятину про алкины стало просто невыносимо. Отпросившись в туалет, Илья старался шагать максимально медленно, в надежде дотянуть до звонка. Правда, подходя ближе к приоткрытой двери уборной, внимание переключилось на странные звуки, доносящиеся оттуда. Может, лучше не заходить? Он краем глаза заглянул внутрь. Ряд закрытых кабинок. Значит, эти влажные причмокивания из одной из них?.. — Блять, какая же ты мразота, — прошипел грубый голос сквозь зубы. Еле слышно, но тишины пустых школьных коридоров хватило, чтобы разобрать слова. — Блин, ты мне чуть на рубашку не попал, чёрт! — а эту отвратительно фальшивую интонацию было невозможно спутать ни с кем. Андрей из параллели. О нём, конечно, ходили слушки, и его регулярно стебали за «пидорскую» внешность и манерность, но… Блять, он реально сосал кому-то в кабинке туалета? Вот настолько он стереотипный гей? Звук щеколды напомнил Илье, что лучше бы ему побыстрее убраться с дороги и сделать вид, что он ничего не слышал, не видел, и вообще мимо проходил. Но он не успел. Из мужского туалета вышел Андрей. — Привет, Илюш, — мило поздоровался парень, будто минуту назад не вытирал сперму с лица. — Привет… — Давно не виделись, — саркастично заметил… Руслан?! Его дьявольская улыбка говорила сама за себя. Он знал, что их заметили. И ни капли не испугался. Конечно, ведь даже если Илья прямо сейчас всей школе распиздит, что великий и ужасный Андрей Ноилс отсосал не менее великому и ужасному Руслану Тушенцову в туалете во время урока, на него посмотрят, как на очень унылого пранкера. Это слишком ебануто, чтобы быть правдой. — А… Эм… Кхм… Я ничё не слышал. — Ну конечно, ты ничё не слышал, — ядовито любезничал одиннадцатиклассник, теребя Илюшу за щёку. А Илюша тем временем один за другим пропускал удары своего измученного сердца. Его лицо ещё никогда не было так близко. Он почти чувствовал его дыхание на коже. Почему ты такой ебучий? И почему Илья так сильно хочет оказаться на месте этого блядского Андрея из десятого «А»? Стоять перед ним на коленях в обоссаном толчке и давиться, как последняя… — Хули красный-то такой? Ничего не видел же, — продолжил издеваться Тушенцов. — Н-ничего. Не видел. Он хохотнул напоследок и оставил Илью наедине со своими ублюдскими мыслями. Руслан тоже гей или… Что это, блять, было? Они с Андреем встречаются? Как это понимать? Пока он стоял и пытался прийти в себя, химия наконец-то закончилась.

***

— Праздник такой не испортит погода, шариков в небо взмывает венок! Вот и закончились школьные годы, в школе сегодня последний звонок! — тараторила выпускница без намёка на искренность. Илья лениво оглядывался по сторонам. Он, конечно, догадывался, что Руслану похуй на школьные условности, но чтоб на самый последний звонок не прийти? Хотя, он мог его понять. В этом надоевшем вальсе, до ужаса громких фанфарах и натянутых улыбках ненавистных преподавательниц не было ничего хотя бы мало-мальски приятного. Илья и сам подумывал, чтобы сбежать: мысли о том, что через год он станет таким же выпускником, придётся сдавать ЕГЭ и жить новую жизнь, как-то угнетали. Курить хотелось невыносимо. — Если кто спросит, я в туалет, — шепнул он Денису и полез через толпу родителей к местной курилке возле спортзала. Стоило ему достать пачку из кармана, как за углом его уже поджидал сюрприз. Так вот где эта тварь пряталась. Стоит весь такой нарядный, в кроссовках, с ленточкой. Что ж, тогда придётся искать курилку поскромнее… — Хули ты от меня бегаешь, я понять не могу? Я чё, твою мать убил? — окликнул его Руслан, когда Илья уже развернулся, чтобы сбежать. К сожалению, не успел. Пришлось подойти и невозмутимо закурить. — Я думал, ты пиздюков ненавидишь, и всё такое. — А ты считаешь себя пиздюком? — спросил он абсолютно серьёзно, заглянув прямо в глаза. — Нет. Да. Э-э… Тушенцов тихо рассмеялся. Беззлобно, без намёка на привычную ему язвительность и стёб. — Да не ссы ты так, будь увереннее. А то если перед любым додиком на колени падать, по жизни далеко не уедешь. — Мгм, — кивнул парень в ответ. Руслан затянулся, уставившись в пустоту. Илья наслаждался красотой момента. Его даже как-то тронуло. Впервые он видит его таким спокойным и… добрым? Будто не было этих бесконечных подъёбов, отжимания сиг, не было этой сцены у туалета. Это на него так выпуск повлиял? — Слушай, а… Он резко замолчал, увидев, как Руслана ломает. Глаза навыкат, шея будто вот-вот сломается, а лицо — вообще жуть. И как на это реагировать? Позвать врача? Сбежать? По спине похлопать? Правда, пока Илья растерянно стоял, всё уже закончилось. Руслан раздражённо потушил бычок о потресканную стену. — Чё, тоже думаешь, что я солевой? — угрюмо спросил он, видя в глазах десятиклассника лёгкий шок. — Н-нет! Честно, нет. Всё в порядке? — Ну, как видишь. — Я, наверное, пойду… — Боишься даже рядом стоять? — не то, чтобы Руслан выглядел обиженным, но некоторое разочарование всё же прослеживалось. — Не боюсь, — Илья затянулся, чтобы не пришлось отвечать дальше. Руслан, к удивлению, никуда не ушёл, хотя делать ему тут было больше нечего. Стоял и подпирал стену, сверля взглядом потолок. Зачем? Илье стало максимально неудобно, будто он в чём-то провинился. Несмотря на то, что после такой странной беседы тянуло полезть за второй порцией никотина, пришлось сдержаться. — Тебе тут ещё год догнивать. Уж не знаю, что ты без меня делать будешь, но удачи, — он послал воздушный поцелуй, очевидно, чтобы подразнить и съебать в туман. — Руслан. — М? — Кхм… — нет, наверное, лучше ничего портить, — Бывай. Жестом попрощавшись, он оставил Илью одного с комком непонятных чувств в груди. Стоит ли говорить, что ни на линейке, ни во время вальса, ни после него Руслан не появился. — Чё такой задумчивый-то? Радоваться ж надо, последнее спокойное лето! — Денис хлопнул его по плечу, пытаясь растормошить. — Я рад, просто… — Из-за выпускничка твоего, что ли? — Да, и не делай такое ебало, будто ты этого не ждал. Просто у меня ощущение, что я впервые увидел его настоящего. Именно тогда, когда он уходит из моей жизни навсегда. И так обидно. — Годик потерпи, в шараге ещё миллиард таких бунтарей мамкиных встретишь. — Блять, ты не понимаешь. Я будто теряю что-то важное… — Ну, что-то теряешь, что-то находишь. — А потом опять теряешь. — А потом ошесть находишь. — А потом ты нахуй щас с такими каламбурами пойдёшь, гений.