Не играй с огнём

По земле раздалась вибрация. Затем другая, за ней следующая. Слышен лёгкий треск по стенам и потолку, от чего казалось, что огромная заброшенная шахта ожила и дышала. Поднявшаяся в ней пыль не мешала двум девушкам продолжать громить её, ведь здесь не осталось никого, кроме них. Некогда это было их полигоном для тренировок, но, когда беловолосая стала быстро преуспевать, все чудовища были уничтожены, кроме них двоих. Кажется, их можно назвать единственными монстрами этой шахты. Эхом раздавались выстрелы, взрывы, грохот камней и звон ледяного клинка. Звук мог доходить едва ли не до окраин Камнеграда, заставляя тревожиться жителей о том, что же происходило в глубине Подземья. — Как-то ты замедлилась. Неужели малышка Фу утомилась? — усмехнувшись, на лету сменила магазин в пистолетах блондинка. — Заткнись и лучше сконцентрируйся. А не то от старости поспевать перестанешь. — хмуро покрутила мечом в руке девушка, перед тем, как совершить выпад и молниеносно ударить противницу, что почему-то преступница всегда избегала или парировала. Это её дико раздражало. — Только из яслей выбежала, а уже так живо разговаривает. — Ожидая ответный удар кулаком от опекунши, аристократка ловко отскочила. — Лучше следи сейчас за спиной, а не концентрируйся на мне! Осознав, что значили эти слова, Фукоши едва успела избежать взрыва, ругаясь в мыслях на себя о том, что она до сих пор не может распознать, куда каждый раз закладывает бомбы и мины Ши. Чувствуя, как на спине что-то заболело, ярость всё сильнее брала верх. Не успела. Сжав рукоять до скрипа, она снова рванула вперёд, накрывая противницу шквалом нескончаемых взмахов клинка, не упуская и секунды для нового рубящего удара. Это было приятное ощущение, ведь подпитывало его вид озадаченного лица девушки, что старалась отскочить и избежать собственных ранений. В такие краткие мгновения на белоснежном лице возникала кровожадная ухмылка. Фу была лезвием, на краю которого Ши всегда ловко танцевала, как умелый эквилибрист во время опасного представления. Жутко осознавать, но в моменте битвы им нравилось это. Кто-то наслаждался разрушением, малой вероятностью на победу, а кто-то драйвом, самим шансом умереть, побуждая мозг на интенсивную работу и новые идеи. Одним прыжком огибая последний, мощный взмах, волна которого оставляла вмятины и трещины на стене, преступница пользуется легкой усталостью после такой интенсивной серии и прибивает меч ногами к земле, а затем одним взмахом ударяет ступнёй по голове аристократки что есть силы. Она отлетает куда-то в сторону, поднимая очередной клуб пыли и грязи. Ледяной меч остаётся под сапогами девушки, но она не спешит бежать за своей ученицей. Ладони стискивают пистолеты, а взгляд не сводится с места её приземления. Как и ожидалось, она отскочила как теннисный мячик, одолеваемая животной яростью от того, что сделали с её оружием. Её цепкие, фрагментумные руки едва успевают вцепиться в опекуншу, бросая ехидное «слишком медленно». — Слишком очевидно открываешься. — сосредоточенно выпалила пиротехница. Только после этих слов, беловолосая ощутила пронзительную боль в ледяной кисти, пробитую насквозь пулей. Её вопль ударил по ушам, заставив всё внутри Ши сжаться. Она устала каждый раз внутри себя извиняться за причинённую боль. Она сама это всё начала, и она не может останавливаться. Всё происходящее целиком её вина. В очередной раз ведомая путём разрушения, разъярённая аристократка старается накинуться на неё, уже как зверь с горящими глазами, разозлившаяся за рану. Вполне справедливо, но Шикафу приходится нанести серию собственных ударов в живот приёмной дочери, от которых она окончательно теряет сознание, согнувшись на земле. Она снова проиграла и снова потеряла контроль над собой. Тяжело выдохнув и спрятав своё оружие, девушка подхватывает аристократку и тащит к небольшому укрытию, где они вместе провели уже много времени. Хотя вместе это трудно сказать. Аккуратно положив податливое тело на спальный мешок, блондинка подтягивает к себе большую сумку и вытаскивает различные медикаменты, повязки, нитки. Она занимается всем: глубокими ранами, осколочными ранениями, порезами, ушибами. Всем, чему подвергается Фу в ходе ожесточённого спарринга. Так и хочется пошутить, что благодаря ей воровка научилась превосходно оказывать медицинскую помощь, но, если честно, произнося это ей больше не хочется смеяться. Бросая взгляд на белое лицо, она отмечала – как же девочка повзрослела. Очертания её лица хоть и остались овальными и нежными, щёки перестали быть по-детски круглыми и пухлыми, а взгляд переменился на более зрелый. Хотя, возможно, на это повлияла окружающая её жестокость… Зато у аристократки за это время отрасти сильнее её длинные, красивые волосы. Они всегда оставались белоснежными и объёмными как первый снег в зимнюю ночь, ведь преступница неустанно за ними ухаживала, каждый день. Аккуратно расчёсывала, затем переплетала, чтобы когда приёмная дочь очнётся, она чувствовала себя хотя бы чуточку, но лучше. Если честно, Ши всегда нравилась их природная пышность, на которую та жаловалась, ведь самой обладательнице прямых волос приходилось всегда прилагать много усилий, чтобы сделать из своих настоящий беспорядок. Жаль, что сейчас они вновь опали и уже совсем нет времени за ними следить. Закончив со всеми приготовлениями, пиротехница находит забытый меч на полигоне и перед уходом заносит его в укрытие, оставляя включённый обогреватель на геосущности рядом с ученицей. Теперь у неё в лучшем случае есть шесть часов на свои дела. В худшем – три. И их она использует на то, чтобы вернуться в город. Нет времени отдыхать или веселиться. Вылазки на поверхность стали приятной фантазией, а задания с кражами сменила работа наёмника. По крайней мере это быстрый способ заработать хоть что-то. Неважно, требуется избавиться от монстра или человека – Шикафу берется за всё не глядя, как и убивает без всяких эмоций. Она старается не думать о том, что совершает не вспоминать о мёртвых телах. Выполнив нужное задание остаётся время на то, чтобы зайти к Жану и передать ему часть заработанного. Иногда девушку встречает Лука, но на общение у них времени, нужно поесть, обновить боеприпасы, если повезёт, перевести дух. Затем – возвращаться. Ши прихватывает с собой еду для Фу. В идеале, она оставляет её рядом ещё до пробуждения. Но в другой день ей пришлось привязать цепями аристократку к столбу. В этом случае по возвращению она кормит её с ложки, делая процесс похожим на попытку накормить дикую, бешенную собаку. — Развяжи меня сейчас же! Иначе я убью тебя! — Кажется, я уже такое слышала, когда уходила. Только про то, как я развяжу тебя, и ты меня убьёшь. — набирая ложку каши, ответила блондинка. — Похоже, я слишком часто бью тебя по голове. — Тц. А тебя в детстве роняли, раз такие шутки шутишь. Вы с Лукой сойдётесь, он тоже часто в детстве бился голов- Кха! — на последних словах, челюсть Фу крепко зафиксировали, просунув ложку поглубже в рот, не позволяя противиться еде. Правда, Ши сделала это слишком больно и напористо, теряя собственное самообладание. С каждым днём ей кажется, что она теряет последние крупицы человечности… — Не уйдёшь отсюда, пока не доешь. Кажется, дома тебя не учили манерам. Что нужно сказать за еду? Спа~ — Пошла к чёрту. — сибо~ — похлопала по бледной щеке преступница и принялась впихивать ещё одну ложку… — Вот видишь, можешь, когда хочешь! — выдавливая из себя шутливую улыбку, Ши положила пустой ланчбокс обратно в сумку, в которой его принесла. — Никто тебя не просил. Я могла сама справиться. — надменно произнесла связанная, предвкушая, когда цепи ослабятся. — Простите, миледи. Забыла спросить ваше мнение, чтобы вы на меня не накинулись. — Пф. Смешно. Когда тебя вообще интересовало чьё-то мнение. Аристократы и правда избалованные, как о них говорят. — … П-хах. Я-то, избалованная? Мне кажется, что это я тебя слишком избаловала, раз ты говоришь такое мне в лицо. — Опрометчиво было считать, что я не догадаюсь, несмотря на то, что ты и не рассказывала. И всё ещё… Почему тогда тебя любят больше? Прозвенела упавшая цепь. Худое тело наконец освободилось, рука потянулась к мечу и подняла его с земли. — Может, потому что я чаще улыбаюсь и не завышаю нос. Попробуй, как-нибудь. Говорят, улыбка располагает к себе. — Взгляд пересёкся с стеклянными, но горящими в середине красным глазами ученицы. Холодными, как метель. — Вот видишь? С таким лицом даже мне с тобой трудно говорить. Сразу злая какая-то, недобрая. — Посмотрим, как долго ты будешь шутить, пока я наконец не сорву эту тупую ухмылку с тебя. — Завидуй молча, знаешь ли! Звон. Холодное лезвие и горячая пуля вновь соприкоснулись в ударе. Очередной танец между льдом и огнём сошелся под грандиозную симфонию. Который раз? Сложно назвать. Только Фу считает свои поражения, которые происходят постоянно. Их уже больше, чем дней, проведённых здесь. Она всё никак не может дождаться победы, которая позволит ей уйти, и это мучает. Её тело ноет от постоянной боли. Стоит ранам зажить, как обнажаются новые, обжигающие душу. Есть ли всему этому вообще конец? Она не понимает. Она ничего не понимает. Всё, чего она хочет, это хотя бы понять, испытывает ли хоть какую-то взаимную боль её опекунша? Неужели только она страдает? Есть ли у этой женщины хоть какие-то чувства по отношению к ней или Фукоши всё это время была лишь игрушкой, с которой можно играть в дочки матери? Медленно идя на блондинку, она пыталась разглядеть что-то в её красных глазах, напоминающих прицел. Затем срываясь и нанося молниеносный удар, взглядом аристократка надеялась выцепить хоть каплю страха в её зрачках, но всё, что она видит это своё отражение. Пугающее. Словно она на её прицеле и ей угрожает смертельная опасность. Именно в эту секунду её хватают за лодыжку и швыряют об землю. Сгруппировавшись, она постаралась минимизировать урон по телу, но так или иначе и без того напряжённые и уставшие мышцы разболелись только сильнее. Не давая себе ни минуты на передышку, беловолосая срывается с места, ровно также, как оппонентка. Слух оглушают беспрерывные выстрелы, вместе с вырвавшимся хохотом блондинки, кружащейся в полёте, пока Фу отбивала каждую пулю. Что с ней? От чего ей так смешно? Этот смех сводил с ума, от чего мечница рванула к его источнику, уперевшись лезвием в скрещённые «Жанну Д’Арк» и «Марию Мериан». Те были на удивление прочными, выдержав столько битв. Царапины на металле придавали «дамам» шарма. Это подало Фукоши идею. Отскакивая от девушки, она вытаскивает собственный пистолет и, пользуясь эффектом неожиданности, задевает один из протезов, попадая в прямо в цель. С таким учителем она лучше всех преуспела в стрельбе, что та отмечает безумной, но довольной усмешкой. Всё-таки, годы не прошли зря. У аристократки появляется надежда на победу. Она сразу замечает, что рука отказывает – ведь, зная её устройство, она точно попала в одну из важных плат. Спустя столько времени, у неё есть шанс закончить этот кошмар, и она использует его с умом. Продолжает атаковать как раньше, изматывать противницу необходимостью избегать её или парировать взмахи меча, что, на удивление аристократки ей удаётся ловко. Неясно, кто здесь становился пугающее: дочь или опекунша, упивающаяся повышением ставок. «Да, когда же ты уже сдохнешь.» слыша, как стучит сердце, стояла напротив Фу, пытаясь придумать наилучшую тактику нападения. — Эй! Что случилось, малышка Фу? — Посвистела ей преступница. — Не робей, атакуй. Я всё равно одолею тебя даже с одной рукой. Или тебе стало жалко бить свою мамочку, ведь у неё отказала ручка? Какая ты хорошая! Прости, мне больше не с руки тебя обнять, дорогая. — К провокации добавилось и похлопывание по коленке. — Иди сюда, доченька, твоя мамочка тебя пожалеет и поцелует в щечку.~ — Завались! — вкладывая всю силу в удар, ледяная волна устремилась в сторону Шикафу. — Когда ты станешь хоть на секунду серьёзной. — Ты злишься на меня, Амичка?~ — отскочила в другую часть шахты девушка, поспешив тут же убежать и от следующего удара. Аристократка продолжала яростно взмахивать мечом, надеясь поставить на место ту, но взамен смех и нелепые фразы не утихали. Скорее усиливались, превращая битву в безумный цирк, к концу которого стал обваливаться потолок. Подняв голову, она перестала понимать, что происходит, даже не пытаясь избегать валунов. Она слишком удачлива для этого. — Эй, а ну не спать! — отвлекла от фрустрации пиротехница, как раз под стать своему званию бросая гранаты в её сторону. От взрывов увернуться всегда сложнее, особенно когда некоторые из них задевают падающие камни, увеличивая возможность колотой раны. Пользуясь этим затруднением в передвижении, в пугающей неожиданности Фу находит себя прибитой за шею к стене. На лице она чувствует горячее дыхание противницы. Её прожигающий взгляд, тем самым пожирающий мечницу и ждущий некого смертельного сюрприза. Из раза в раз сталкиваясь в бою, она со страхом боится получить очередное доказательство – опасность заводит Ши, превращая её будто бы в ещё большего монстра, чем сама Фукоши. И всё-таки, она хоть капельку сожалеет о происходящем? Ведь это она её затянула сюда. Она вдалбливает мысль, что вредить людям нельзя. Из раза в раз старается напомнить о родителях, которых Фу не помнит. Словно она ловит кайф от смертельных битв и неконтролируемой силы ученицы. Как много она не знала о том, с кем провела столько лет?... — Вот так вот… полежи здесь… — Очередной день, когда она кладёт бессознательное тело на мешок. Если бы руки Ши были настоящими, они бы сейчас дрожали от напряжения. Стоя на коленях перед аристократкой, она не могла отвести взгляд от неё. Аккуратно погладив белое лицо, девушка уткнулась в её лоб, находясь в такой позе несколько секунд, будто бы переводя дыхание. Как же хочется достать пистолет, подвести к своей голове и нажать на курок, но она не может себе этого позволить. Отгоняя навязчивые мысли, девушка поднимается и покидает убежище. Проверив термос, она понимает, что кофе кончился. Сердце бешено колотилось, глаза слипались, а ноги похожи на вату. Когда последний раз она спала? Так страшно об этом думать, что и отвечать не хочется. Блондинка плетётся в сторону города. Она забывает о работе, ноги несут её сами по пустынным улицам, ведь по времени уже давно наступила ночь. Прибредая к заветной двери дома Луки и его отца, протезированная рука стучится, надеясь, что кто-то как можно скорее откроет. Однако с каждой минутой ждать не было сил. Тело дрожало, ментально, кажется, Ши никогда ещё себя не чувствовала на таком пределе. «Пожалуйста, откройте… я больше не могу…» на глазах накатывались слёзы, пока сама она скатывалась по стене. Больше нет сил себя сдерживать. Она даже не понимает, почему плачет, чувствуя отвращение к самой себе. У неё нет никакого права на это… Она заслужила. Наконец, дверь отворяется. Оттуда выходит сонный Лука, явно не ожидавший визита гостьи в такой час. Ошарашенный её состоянием, он в тревоге затаскивает её внутрь. — Ши?... Ши, что с тобой? Ложись, скорее. — обеспокоено шептал он. Её тело само собой взвалилось на диван. Стоило глазам закрыться, она тут же отключилась, не успевая даже стереть катящиеся по щекам слёзы. Смотря на неё, Луку всё сильнее одолевали страх и беспокойство. Он не понимает, что происходит в её отсутствие, в каком состоянии сейчас Фу. Ему нужны ответы, Зеле тоже. В конце концов они не видели свою подругу столько времени. Почему она больше не возвращается?.. «Если бы ты только подумал чуть больше, чем пять секунд, ты мог бы помочь хотя бы Фу… Хотя…Ты даже не заметил, насколько сильно ты ей нравился…» Парень не забывал этих слов. Смотря на спящую преступницу, он понимал, что больше не может наблюдать за ними стороны. Ему надоело быть боящимся мальчиком, которым он был пару лет назад. Когда она проснулась, то даже не завтракала, в спешке собирая боеприпасы и прочищая оружие. Бросив всё в свою сумку, она едва не забыла попрощаться с юношей, покинув его с Жаном дом, чем он быстро воспользовался. Давно привыкнув, что всем нет никакого дела сейчас до Ши, она даже не заметила, как Лука тихо последовал за ней от самого начала, до конца шахты, где проснувшаяся Фу ожидала её, держа свой меч в руках. Сердце застучало. Он впервые видит её столько времени. Казалось, будто бы прошла вечность с последней встречи, но какой же станет новая? Она так изменилась, ловил себя на мысли красноволосый. Рост девушки не сильно увеличился с последней встречи, но пронзительный взгляд определённо произвёл впечатление. Как и слегка изменившееся выражение лица. — … Давно проснулась? — вновь натягивая улыбку и говоря энергичным голосом спросила учительница. — Для тебя это так важно? Иди уже, бросай свои вещи и приступим. — Какая ворчливая. Кошмар приснился или не с той ноги встала, принцесса? — нарочито посмеялась блондинка, но тем не менее направила в убежище, по пути стягивая сумку, чтобы бросить её на пол у входа. Когда ему выйти? Только сейчас Лука осознал, что он здесь один. Ни Зеле, ни Олег, ни Наташа, ни Пётр не в курсе о том, где он и кого он видит. Хотя остальные беспокоятся о Фукоши явно сильнее него. Несмело мявшись на одном месте, он больше не мог терпеть, выйдя на свет к старой подруге. Однако до этого момента он так и не придумал, что хочет ей сказать. — Ты. — Её лицо тут же переменилось, когда они пересеклись взглядами. По коже юноши прошёлся холодок. — Что ты здесь делаешь? В её голосе чувствовалась ненависть, которую даже парень не ожидал услышать. Она изменилась настолько сильно. — Фу… Я хотел узнать, как ты. Мы так давно не виделись. Я волновался за тебя. Мы все волнуемся. — наконец произнёс он. Так скудно, но по крайней мере честно. — С чего ты взял, что я хочу тебя видеть? Или тебе до сих пор нужен номер похоронного бюро? Могу устроить. — эффектно покрутив мечом, она нахмурилась, сделав предупреждающий шаг. — Я… нет. Ты до сих пор на меня злишься… Фу, извини, пожалуйста. Извини за всё, что я сделал и сказал. Я правда был идиотом. Я давно уже хотел сказать, поговорить с тобой, но ты и Ши пропали. Она не хотела говорить, где ты… — Судя по всему она умнее тебя, раз поняла, что мне уже плевать на тебя. Только своему бойфренду не потрудилась разъяснить. Что тебе надо? Мне не нужны ни твои извинения, ни сожаления. Или может, хочешь, подерёмся? — она направила меч. — Ты ведь так жаждал спарринга. Боюсь, правда, теперь ты не выдержишь моего давления. — Фу. Не надо. — подала голос Ши, встав между двумя молодыми людьми. — Понятия не имею, зачем ты пришел, Лука, но уходи сейчас же. Но тот словно не слышал её, смотря на свою подругу. Он чувствовал себя странно. Ему было неприятно, боязно… словно потерял что-то навсегда, что очень хотел бы вернуть. — Но мы ведь друзья, Фу. — Зеле моя подруга. С тобой я больше не хочу иметь ничего общего. — отрезала беловолосая. — Знаешь, я даже рада, что такой эгоист как ты не ответил мне взаимностью. Единственную услугу, которую ты теперь можешь мне сделать, так это оставить меня одну вместе со своей любимой Шишечкой. Я ненавижу вас, обоих. — Но… — Лука, пожалуйста. — твёрдо уже продолжила Ши. — Уходи. Она права. Ты припозднился. В прочем… Для тебя никогда и не было подходящего момента. Они… Она провела черту. Чёткую, понятную. Больше не будет как раньше. Всё закончилось. Здесь и сейчас. Бросая последний взгляд, с языка Луки сорвалось перед уходом: «Ты стала очень красивой, Фу. Мне жаль… Знай, что я всё равно останусь твоим другом.» Что он намеревался этим сказать? Пробудить какие-то чувства внутри неё? Надавить на жалость? Заставить её передумать о своих словах? Амариллис не понимала. Что-то внутри надорвалось, делая невыносимо больно. Не физически, душевно. Она бросила яростный взгляд на Ши. Если бы не она, если бы её не было, или она не была такой, какой есть, жизнь всех стала бы лучше? Что хорошего она сделала для всех? Щелчок пистолета, скрип перчатки о рукоять меча. Очередная битва между ними вновь разгорелась жарким пламенем. И аристократка всё ещё задаётся вопросом – как долго они будут продолжаться? Месяцы? Год? Два? Десять лет? Сколько ещё нужно, чтобы свести Фу с ума? Почему ты так жестока? Почему ты продолжаешь быть такой бесчувственной и невнимательной? Мне больно, неужели ты не видишь? Нашим друзьям страшно, пока ты веселишься. Хохочешь от того, что я чуть не пронзила тебя, идиотка. Может, ты всегда была сумасшедшей, а я закрывала глаза? Но как… Как человек, которого я помню, мог оказаться таким монстром, помешанным только на своём удовольствии? Ты обещала никогда не оставлять меня, всегда прибегала на помощь. Ты убеждала, что это мой дом. Но кому в действительности ты врала? Мне или себе? Я не помню родителей, но ты мне точно не мать, хоть я и люблю тебя. Нужно это признать. Чёрт- По телу проходит удар, и оно впечатывается в стену. Фу злится. Неистово. От несправедливости, царящей жестокости, ненависти, печали. Сейчас её переполняют чувства, слишком сильно, чтобы она могла совладать. Их так много, что ей страшно. Она такая маленькая, а они такие большие и тяжелые. С тем, как они возрастают, усиливается и пульсация силы внутри. Она не просто выходит, а вырывается, превращая ученицу в чудовище. Некто, с именем Амариллис набрасывается с немыслимой скоростью на свою учительницу, покрывая лавиной ударов. Она резала, рубила, колола. Остаточные изображения и пугающие звуки заполняли пространство. Девушка жаждала победить, хоть раз. Хотя бы один чёртов раз, она хочет показать Ши, что она достаточно сильна, чтобы уйти. Она выросла, и её пора отпустить. Так прошу же… Неужели я настолько слаба перед тобой… От собственной скорости удар Ши по её руке приходится больнее, чем была сама сила преступницы. Меч выпадает из тонких, цепких пальцев и подхватывается уже механической ладонью перед тем, как на беловолосая жутко набрасывается на неё. Остановись. Остановись. Остановись. Я хочу это прекратить, хватит. Пожалуйста… пожалуйста… Умоляю… Лезвие вонзается в тело. Проливается кровь. Ши даже не осознала, что сделала, как изо рта ученицы хлынула кровь. Пугаясь этому, она тут же приходит в себя, осознавая, что собственной жизни больше не грозит опасность, в отличии от чужой. Белое тело, всегда походящее на труп, падает рядом на землю, громко вдыхая и выдыхая холодный воздух. Их взгляды пересекаются и из белоснежных вдруг льются слёзы… — Пожалуйста… Хватит… — прохрипела она. — Ф-Фу… Фу! — спохватилась блондинка. — Уходи… Прошу… Страх сковал, но нужно было взять себя в руки. Уйти? Она не может прямо сейчас. Нужно остановить кровь, вытащить клинок. Ей хотелось рыдать, кричать, извиняться, но даже на это не было времени, ведь Фу снова потеряла сознание. Это была грань. Грань для них обеих, переступать которую больше не было сил. Это всё было ошибкой. Огромной. Она вновь положила тело на спальный мешок. Вновь включила обогреватель на геосущности. В последний раз она взяла расчёску, расплела и расчесала длинные, красивые, белые волосы. Выпрямив их, девушка заплела длинную, тонкую, аккуратную косу, после чего укрыла тёплым, шерстяным одеялом приёмную дочь. Она взглянула на её лицо. Всё ещё такое белое, маленькое, аккуратное. Но очень красивое. Ами была похожа на утончённую фарфоровую куклу, в которую бы влюбился собственный создатель, пожалев, что она не живая. В последний раз погладив это гладкое, прохладное лицо, Ши обняла её. Крепко. — Прости меня… Я люблю тебя, Ами… Очень люблю… После мягкого поцелуя в лоб, она поднялась. Взяла сумку со своими вещами и напоследок бросила взгляд на неё. Дорога до Камнеграда ещё никогда не казалась такой длительной и изнурительной. Идя по ней, Лиза чувствовала себя мёртвой, а существование бессмысленным. Она как изначально сломанная оболочка, что продолжала трескаться, медленно, но уверенно. Впервые за столько времени она берёт ключ от своего дома. Проворачивает его в замке и входит. Запах пыли врезается в нос. Оглядывая всё помещение, оно ощущалось чертовски холодным и промёрзшим до самой крыши. Комнаты, несмотря на мебель, выглядели для Лизы все одинаковыми. Невзрачными, серыми, такими же пустыми. Достав сигарету, она легла на кровать и закурила. Затяжка. Слеза. За ней другая. Непрерывный поток, который, в прочем, она уже не стремилась остановить, лишь закрыв своё лицо рукой. Прости меня.