Северус, пожалуйста... [Измененный фанф]

========== 1. Новая школа и друг ========== Северус Профессор объявил мое имя, и я направился к распределяющей шляпе, словно робот. Скорее бы все это закончилось... Шляпу надели мне голову, и она должна была озвучить вердикт, определить меня в один из хогвартских факультетов. Я чувствовал себя таким уставшим, что не было сил даже волноваться. По приезду сюда нам, 11-летним первокурсникам, рассказали немного об успехах и отличиях всех факультетов, которые были организованы для поддержки конкуренции и сопернического духа. Теперь подошла моя очередь примкнуть к одному из них. Меня это не впечатляло на фоне всего, что творилось в моей душе, поэтому я терпеливо ожидал своей участи, как вдруг неожиданно шляпа начала думать вслух, негромко, так что слышал только я. -Хм... Хм... Очень трудно понять при такой травмированности... - пробормотала она. - Как определять личность человека, если он думает не о том? Боль все чувствуют одинаково, независимо от статусов и факультетов. Дай же мне хоть какую-то подсказку. Я не мог ничего подсказать. У меня болело все тело, вдобавок я хотел спать. Мне было все равно, что будет со мной дальше. В последнее время я не слишком часто задумывался о своей дальнейшей судьбе, мне было плевать на себя, на какие-то планы на будущее. Я жил как робот, сегодняшним днем. Даже перестал заботиться о создании для себя элементарных условий для сносной жизни. Апатия к моему убогому существованию, именуемому "жизнью". Когда пришла пора определяться, я вдруг осознал, что забил на себя и вообще ничего не хочу и ни к чему не стремлюсь. -Забудь о былом и реши наконец, кто ты и что ты! - приказала шляпа. - Мне надо понять, какого типа твоя психика. -Какое мне дело, - ответил я себе под нос. -Какое дело? Решается твоя, между прочим, судьба на ближайшие 7 лет. Так так так... чувствую острый ум и мнительность, сложность, отчаяние, мятеж.. Жажда к познанию. Увлеченность своим делом, любознательность и преклонение перед магической наукой и совершенствованием. Когтевран? Хм... Хм.. Точно не Гриффиндор, открытой твою натуру не назвать, слишком уж ты себе на уме... Точно не Пуффендуй, не сможешь обрести счастье в терпеливом смирении, даже если заставишь себя смириться. Тебя рвут на части сильные противоречия, хотя внешне этого ты не показываешь, все внутри, внутри... Слизерин? О, ты весьма хитер, но есть ли в тебе воля? Воля к жизни хотя бы? Хоть немного амбиций достичь успеха? Ну же, мальчик, покажи мне, кто ты? Куда тебя определить? -Да определяйте куда хотите. Я уже порядком устал от этой болтовни. -Но куда бы ты сам хотел пойти? -А вы разве можете учитывать наши мнения? - удивился я. -Раз твоя дурная голова заперлась в себе, как улитка в раковину, ничего другого не остается. Ну, хоть кому-то сегодня весело. Я оглядел все четыре длиннющих стола, по обе стороны которых сидели все учащиеся и смотрели на меня, кто-то спорил и делал ставки, кто-то зевал, кто-то просто наблюдал. Старшекурсники пытались угомонить младших. Когтевранцы сидели в шарфах синего глубокомысленного цвета, гриффиндорцы в победно-красных, пуффендуйцы в тепло-желтых, слизеринцы в ядовито-зеленых. Над когтевранцами мерцал синий герб с вороном, над гриффиндорцами гордо реяло красное знамя с гербом льва, над пуффендуйцами светлел охристый герб с барсуком, а над слизеринцами сияла переливающаяся зеленая змея. У меня начало рябить в глазах от обилия всей этой пестроты, как вдруг я заметил ЕГО - старосту слизерина. 16-летнего аристократа из богатого именитого рода Малфой - кто же его не знал. Секунда, две, три, четыре – и вот я уже пялюсь на него. Слизеринцы все выглядели великолепно, но он выделялся даже на фоне них. Пронзительный взгляд серо-голубых глаз, королевская стать, гордый разворот плеч, самоуверенно приподнятый подбородок, гладкие светлые волосы, зачесанные назад и доходящие до лопаток... Он вертел в пальцах свою волшебную палочку и о чем-то негромко переговаривался со своим приятелем, на автомате глядя на меня. Он и не думал обо мне, скорее всего, его поглощал их разговор, а смотрел в мою сторону он просто потому, что я уже минут пять сидел под злополучной шляпой. Люциус Малфой. Роскошный. Как он держится... Безукоризненная осанка и повелительный тон. Говорят, что он очень хитер и умен. Слизеринцы те еще змеюки, но его они слушаются. Таким надо родиться... Декан слизерина, Гораций Слизнорт, отметил его как перспективного студента, наградил грамотами за преуспевание в учебе и образцовое поведение, хотя, по слухам, Люциус вовсе не был чист. Эх. Балованый сынок богатеньких родителей. Наверняка на таких, как я, из бедных семей, смотрит с брезгливостью, как на насекомых. Хотя, с чего ему смотреть на бедняков вовсе. К тому же я первокурсник, а старшие нас попросту не замечают. Он общается лишь в своих высших кругах. Магглов ненавидит, как и полукровок, скорее всего. Будь он не столь знаменит, наверно, тогда смотрел бы на меня с презрением и унижал при каждом возможном поводе. А так-то он даже не вспомнит, что я тут нахожусь, как и имени моего. Слишком я мелкая пташка. Это все промелькнуло мгновенно в моем мозгу, и я вдруг отчего-то подумал, как же так получается, что одни люди блистательно идут к успеху без запинки, а другие копошатся на дне до самой смерти, несмотря на все усилия. Постой рядом с Люциусом - почувствуй себя ничтожеством. Такой ведь упиздит так, что мало не покажется, если захочет... И все равно, даже сознавая все это, я не мог не любоваться им. Его красотой, волевыми чертами, ясностью глаз, уверенностью в себе. Я не мог ему завидовать, поскольку принимал это - то, что ему все достается вот так легко и просто, как я полагал, потому что есть власть и деньги. Я принимал эту жизнь с ее идиотизмом и давно не верил в лучшее. Глядя на Люциуса, я понял, что меня, однако, охватило чувство... Чувство хоть чего-то, кроме апатии. Я с какого-то перепугу вдруг заревновал Люциуса к "высшему кругу", ведь все прочие для него не существуют. Я не существую. Дался он мне! Какого хрена я пялюсь на него, как на смазливую девку! Я разозлился сам на себя. Пусть только попробует меня унизить. Пусть этот сноб попробует намекнуть мне на мое положение, родословную или материальное состояние, и тогда я... -Слизерин, - вдруг попросил я тихонько шляпу, сам не веря, что сказал. - Отправьте меня в слизерин. А ведь он все это попробует. Ведь знаю, что попробует... Но... Зато я смогу смотреть на этого красавчика чаще. И он-таки запомнит мое чёртово имя, потому что будет составлять списки присутствующих. Я заставлю его прописать мое имя на подкорке сознания, как бы сильно он ни ненавидел таких, как я, полукровок. Я стану частью ЕГО факультета, а не того, с кем он соперничает, и ему придется считаться со мной, поскольку я превращусь в одно из звеньев в общей цепи. Да, он будет гнобить меня, но от него это будет как благо для меня, я это приму лучше, чем полное равнодушие и игнор. Он не смеет вычеркивать меня из своей жизни, равно как и всех магглов и полукровок... Боги, это просто случайный парень, а я уже расписываю нашу "семейную" жизнь на одном факультете. Я внутренне засмеялся над собой. Чего я так разозлился? Причем вообще тут Люциус, ведь я злюсь на свою никчемность и неудачную жизнь. -Отправьте меня в слизерин… - податься на самый «ядовитый» факультет это как добить себя до конца, чего уж там. -Наконец-то, ну конечно же слизерин, как можно было так в себе сомневаться, мальчик! - радостно подтвердила шляпа, которая, как оказалось, туда и хотела меня сбагрить, и объявила громким голосом наименование во всеуслышание. Раздались аплодисменты. Надеюсь, шляпа не поняла, по какой именно причине я выбрал слизерин. Меня бы отправили к психиатру залечивать комплексы. Люциус В очередной раз в Хогвартс привезли первачков, и все ожидали распределения. Старшекурсники во главе со старостами заняли свои места за столом, где уже шумели остальные учащиеся. Сама церемония проходила очень торжественно, чем немало впечатляла новоприбывших детей, и как только галдеж стих, профессор произнес вступительную речь. Люциус Малфой сидел в ближних рядах, и ему было хорошо видно, что происходит с волнующимися новичками. -Люблю этот день, - мечтательно проговорил он, общаясь со своими друзьями. - Интересно, кто же к нам примкнет. Ребят одного за другим называли по именам, и распределительная шляпа указывала им факультет, на котором им предстоит обучаться. Люциус вкратце ознакомился накануне с их краткими данными и именами, и теперь его снедало любопытство – сколько человек и кто именно присоединится к слизеринцам. После распределения каждый из них присаживался за стол к остальным учащимся своего факультета и становился его частью, нравилось это кому-либо или нет. Выбор делает шляпа, и это она решает, кому где быть. -Тебе не кажется, что слизеринцев все меньше? – спросил сидящий рядом приятель. - Все больше гриффиндорцев. Задавят массой и снова заберут наш кубок. Под одним созвездием они, что ли, все родились? А у нас до сих пор не во всех командах есть ловцы. -Если суть в количестве, то я не удивлен, что нас мало, - улыбался Люц. – Самых лучших и единственных много быть физически не может. Приятель, которого звали Томислав, посмеялся. -Северус Снейп! – вызвал профессор, и вышел следующий ребенок. Мальчик выглядел замученно. Худенький, в одежде чуть ли не нищенской, было видно, что она либо очень старая, но выстирана и наглажена для похода в школу, либо куплена за бесценок - самая дешевая мантия, необходимая по форме, галстук, рубашка... Ботинки сильно потерты… Черные прямые волосы подростка до плеч свешивались на лицо, скрывая еще детские скулы. Люциус смотрел, не отрываясь, на него, гадал, куда определит его шляпа, а Северус, казалось, был отрешен от происходящего, словно ничто его не интересует. Он равнодушно оглядел все факультеты и ожидал выбора шляпы, что сейчас была надета на его голову. Шли минуты. Снейп не пищал, как многие другие, кто переносил все это очень волнительно, а сидел ровно и спокойно. Внезапно безразличие исчезло с его лица, и Малфой осознал, что в этот миг мальчик взглянул прямо на него... Взгляд темных глаз пронзил в самую душу. Словно не ребенок посмотрел на него, а сама боль, только спрятанная за жесткостью. Глаза его смотрели спокойно и строго, словно он привык сдерживать эмоции. И в то же время так отчужденно и тяжко, как никто на Люциуса не смотрел. Не смей меня оскорблять, унижать, жалеть и сочувствовать, говорил этот взгляд. Не смей помогать, подчеркивая мою слабость, и спасать, вынуждая стать должником. Как было бы славно его заполучить к себе в Слизерин, подумал Люциус. Среди них оказалось много людей, стоящих на земле. Им не хватает этого черного космоса, этой немыслимой бесконечности. -Как думаешь, куда его? - спросил Томислав. -Почему бы не к нам, - проговорил Люц, не сводя глаз с мальчишки. Он просто не мог оторваться от него, словно примагниченный этими темными зрачками, в которых нет ни намека на теплоту и сердечность - ты просто падаешь и падаешь в них бесконечно. -Да ну? Странненький какой-то, индивидуал явно... Желанием произвести на всех благоприятное впечатление не блещет.... Он на своей волне, плыть по течению не сможет, но и лидером не станет... Сам по себе, от таких пользы для слизерина ноль. -Как знать. Разнообразие тоже повышает шансы достичь успеха. Говорят, он способный, умненький. Уж точно не грифф - не похоже, чтобы был прямодушен и честен в ущерб самосохранению. От этого жди сюрприз, в тихом омуте, как говорится... Хм. Возможно, когтевранец? Книжный червячок? Когтевранцы люди любознательные и творческие, стремятся к самовыражению и познанию. Обычно они мирные, но амбициозны в науке и ради нее готовы преступить принятые законы. Гриффиндорцы - отважные, но порой совершенно безрассудные храбрецы, что любого слизеринца просто бесит и шокирует. Пуффендуйцы - терпеливые и скромные сторонники справедливости и добра, лишенные всякого сопернического духа. Слизеринцы отличаются тактической маневренностью, хитростью, умением амбициозно идти к цели, пренебрегая правилами, и лидировать. Но как можно понять заранее ребенка, который еще не сформировал свои качества и свою личность полностью? Только распределяющая шляпа определит его истинную суть. Основатели факультетов создали их исходя из своих собственных качеств. Годрик Гриффиндор, бородатый рыцарь, был изображен на картине в доспехах и с мечом, Ровена Рэйвенкло - строгая брюнетка в синем платье и с книгой, Хельга Хаффлпафф - полная миролюбивая блондинка с кудрями, Салазар Слизерин - черноволосый юноша со змеиными глазами. Они вчетвером были отличной командой. Но с тех пор прошли века, и все изменилось... Шляпа никак не могла решить судьбу Снейпа, и тот ожидал, по-прежнему сверля взглядом Люциуса. - Посмотри на него, он тут не рад находиться, - сказал Том. - Ох, как люто только что на тебя взглянул... Видел? О да, видел. У Люца аж дыхание на секунду сбилось. Это не презрение, а защита. Как ранимый цветок пытается защищаться колючками, заранее зная свою уязвимость и не желая, чтобы хоть кто-то до нее добрался вновь. -Слизерин! - объявила шляпа, и все зааплодировали. -Я же говорил, он наш, - Люциус встал, сверкая улыбкой. Мальчик подошел к их столу, чтобы занять следующее по очереди место из свободных. -Привет, привет! - здоровались с ним новоявленные сокурсники. -Поздравляю, Северус, добро пожаловать, - Люциус уверенно поприветствовал его, протянув руку. -Спасибо, - мальчик пожал ее в ответ, подняв на Люциуса большие грустные глаза. На этот раз он смотрел без всякого вызова. У него был приятный тихий голос, еще детский, не ломаный. -Я Люциус Малфой, староста. Присаживайся. Тебе у нас понравится. -Повторите, как новенького зовут, - продолжало доноситься с дальних мест от тех, кто прослушал имя Снейпа. - Кто он, откуда? -Скажу без ложной скромности, это самый преуспевающий факультет, и это не лесть, а факт, - произнес Томислав, сразу пересев поближе, вклинившись на лавку рядом с Северусом. - Крутейшие маги - выпускники слизерина, великий Мерлин - слизеринец. Ты удачно попал сюда. Отсиживаться в сторонке здесь не дадут, гарантирую, и запомни: если ты не лучший - ты не с нами. -Хватит его запугивать, Том, навалились на человека в первый же день, - оттащил его за плечо Люциус, заставляя отлипнуть от новенького. Старшекурсники всегда забавлялись над новичками, обожая производить впечатление, удивлять или шокировать. Но Северус казался к этому безучастным, хотя старался вежливо реагировать. Это школа магии, а ты не рад? Люциус нахмурился. Полное отсутствие интереса и амбиций, если так и дальше будет, то какой же из него слизеринец? С другой стороны, время покажет... Возможно, его что-то волнует намного сильнее, чем происходящее вокруг. Аристократ подсел к нему поближе. -Я выяснил, что ты уже изучал магию, - сказал он доброжелательно. - Некоторые начинают в Хогвартсе с нуля. Тебе нравится учиться этому? Снейп вновь взглянул так, будто у него траур в семье. -Да, сэр, - ответил он еле слышно. -А к чему тяготеешь больше всего? -У меня неплохо получаются зелья. Но я не всегда могу найти ингредиенты. -Не беспокойся. Здесь тебя обеспечат всем необходимым, - Люц подмигнул, - а что запрещено, достанем, - с удовольствием отметил замешательство Северуса. Младшие стремились пообщаться с новеньким, поскольку им хотелось знать, кто будет учиться в их коллективе, однако они были вынуждены ждать, когда Люциус поговорит с ним. Люциус внушает считаться с собой, потому что он староста, к тому же, намного старше, и мелочь его уже воспринимала как взрослого. -Тебя магии обучали родители? - спросил он. -Моя мать. Улыбка Люциуса померкла. Только мать, а не отец... Полукровка... точно, в бланке же было указано. Люциус с досадой смерил взглядом подростка по-новой. Ну конечно. А что он ожидал от этого нищебродья, которое спутывается со всеми подряд и неразборчиво вступает в браки. Его мать едва ли можно назвать разумной женщиной, если она выбрала маггла. Нет, пора ввести закон об ответственности за порчу чистой крови магов, иначе они выродят сами себя! О каком развитии колдовских способностей может идти речь, если их каждый раз разбавляют, деля пополам с магглами? Деградация, никакого взгляда в будущее, никакой разумности… Люциус сделал глубокий вдох и выдох, призвал все свое воспитание на помощь и вежливо сказал: -Ясно. В слизерине ты сможешь проявить себя и достичь успехов, если, конечно, продемонстрируешь свою активность и будешь следовать своей цели. На нашем факультете ошибки исключены, и я надеюсь, ты отнесешься к этому со всей серьезностью. Постарайся, чтобы из-за тебя с нас очков не снимали. -Да, конечно, я понимаю, - так же бесцветно ответил Северус. -Мой тебе совет: не конфликтуй со слизеринцами, они не любят полукровок. И они очень мстительны. Также не недооценивай гриффов, наших главных соперников. Они прямолинейны и сражаются честно, но всегда до победного конца, пока не сдохнут в геройской ауре. Так что будь мудрее. -Откуда вы знаете, что я... "Полукровка". -Навел справки, - усмехнулся Люц. - Остальные не в курсе, не переживай. Это знают только профессора и старосты. Ты мальчик не глупый, уверен, ты быстро освоишься... Брюнет не ответил. - Тебя что-то тревожит? Снейп только смотрел в одну точку невыразимо безлико, он не хмурился, не плакал, не радовался, лишь казался крайне уставшим. -Нет, сэр, ничего. Прядка волос его внезапно чуть выбилась в сторону, и Люциус заметил сине-желтый синяк на виске, плавно переходящий в багровую гематому на голове, но ее скрывали корни волос, и просто так она была не видна. Люц беззвучно ахнул, а взгляд тем временем приметил такую же синеву на руке мальчика и на горле, что он отчаянно пытался скрыть воротником рубашки. Аплодисменты уже рукоплескали какому-то другому новичку, попавшему на другой факультет, и в общем гуле толпы голоса Люциуса и Северуса стали не слышны. -Скажи мне, что случилось? - попросил Люц негромко, немного наклонившись вперед к нему через стол. Парнишка отпрянул, испуганно зарываясь в накидку и волосы. -Ничего… ничего не случилось… все в порядке… -Ты уверен? – скептически изогнул бровь Люц. -Да… -А если начистоту? С кем-то подрался? Нарвался и тебя избили? – почти шепотом проговорил Люциус. Это все очень серьезно, если происходит в стенах школы. Очередные проблемы на факультете… Не успел полукровка вступить в их коллектив, как уже накосячил. Чего еще ожидать... - Я не сделал ничего плохого. Прошу, не говорите никому, мистер Малфой. Несмотря на просьбу, голос не просящий, интонация утвердительная. Он не просит замолить грехи или прикрыть преступление. Он извиняется словно не за себя. -Мы поговорим об этом после. Хорошо? Наедине. Я приду, когда настанет время отдыха. Снейп медленно кивнул, смотря с благодарностью за то, что Люциус не стал поднимать шум вокруг него. ...Вечером, как и было по уговору, Малфой пришел к новенькому в комнату. Все спальни были объединены, но разбиты на маленькие спальные уголки с дверью в общий зал с камином и диванами. Мальчики отдельно от девочек. Вместе со Снейпом ночевали еще четыре новоприбывших студента, все готовились ко сну. -Ребятки, оставьте-ка нас ненадолго с Северусом, на пару слов, - Люциус бесцеремонно прошелся по их территории, словно помещик, заехавший осмотреть свои владения. -С хера ли, - нагловато отвечали юные слизеринцы. - Это наша спальня! Северус, катись отсюда сам куда хочешь. -Ну, пожалуйста, будьте хорошими детишками хоть сегодня, ведь потом у вас уже не будет такой возможности, и вы будете плохишами до конца дней своих, - Люц артистично открыл дверь волшебной палочкой на расстоянии и подтолкнул всех в ту сторону. Мальчишки неохотно вышли в общий зал и продолжили спорить о кроватях, месте в шкафу и ящиках, а Люц навел на дверь заклинание, чтобы никто не подсматривал и не подслушивал. Снейп остался стоять перед ним в одиночестве. Он все еще не переодевался и не снимал даже накидку, лишь разобрал немногочисленные вещи и учебники. -Обувь магглов, мда. Это твои единственные ботинки? Ничего более приличного нет, я так понимаю? – Люц смерил ноги Северуса не положительным взглядом. Нужно будет заказать ему еще хотя бы пару. Эти скоро начнут «просить каши», к тому же наверняка натирают, вон какие грубые... У Люциуса при виде подобной обуви аж мурашки проходились по коже. Его собственные аккуратные ботинки были из мягкой колдовской кожи, на удобной шнуровке, внутри с нежной подкладкой, в них не жарко и не холодно. Снейп трактовал взгляд этот не как желание избавить человека от неудобств, а как желание напомнить, в каком непристойном виде он явился в такое важное заведение и что это все, что он мог себе позволить. -Мистер Малфой. Думать о полукровках гадости вам, к несчастью, не запретишь, но не смейте озвучивать мне в лицо это, понятно? – вскинулся он чуть не со слезами. Видно, достало уже все до печенок к концу дня. – И маггл не означает бедняк, пусть даже в случае моей семьи это и так. И да, это мои единственные ботинки, и они вполне хороши. Малфой оценил его смелость. Конечно, есть бедняки-маги, есть богачи-магглы. И всё же магглы служили в его родном поместье в качестве прислуги, делающей уборку и готовящей еду. -Северус, что это ты вскинулся? – Люциус подошел ближе. – Я и не пытался тебя задеть…- и все же Люц осознал, что был бестактен. - Кстати, откуда это тебе известно о том, что я думаю о полукровках, а? Он ведь только приехал. -Навел справки, - с вызовом ответил Снейп. -Засчитывается, - посмеялся Малфой, ничуть не обидевшись. -Иди сюда, присядь, - попросил он, указав на кровать, куда присел сам. Северус сел. -Кто так обошелся с тобой? Молчание. -Ты подрался с кем-то из студентов? -Нет... - проговорил он негромко. - Это не в школе случилось. Из здешних никто не причем, потому и просил вас не говорить об этом никому. Все пройдет само. -Само, говоришь? На обычную рядовую драку, в которой что-то не поделили, не похоже, здесь действовали с жестокостью. Вряд ли Северус отпустил своего противника с аналогичными травмами. Малфой протянул руку к его лбу, чтобы отвести прядку. Северус зашипел, когда корни волос тронули рану. -Тихо, тихо, я осторожно, - Люциус не разрешил отпрянуть. - Просто посмотрю. Я должен знать, что ты не умрешь этой ночью и тебе не станет хуже от сотрясения. Синяк приличный, небольшая припухлость, но под волосами не видно. Разрыва кожи нет, кровоизлияние внутреннее. Приложили о дверной косяк или стену. - За что с тобой так? Молчание. -Скажи мне. Молчание. -Что ты сделал? -Я же сказал, что ничего. -За ничего так не бьют. -Только не мой отец. Осознав, что у него вырвалось, парнишка умолк в страхе. Люциус замер. -За что? - поражённо спросил он. -Он напился. Не хотел меня отпускать в Хогвартс, он ненавидит магов за то, что они могут колдовать, а он нет. Сказал, что ненавидит магию и чёртову школу магии, и что если я хочу тут учиться, то я могу не возвращаться домой. Я и не вернусь. -Значит, ты из неблагополучной семьи? – Малфой прищурился. – У твоего отца проблемы с алкоголем? Северус отвернулся, замыкаясь. – Я очень хочу спать, я устал. То, что он произнес, было отстраненными фактами, а то, что испытал и какого страху натерпелся, это совершенно иная история. Парнишка говорит в разы меньше, чем есть в его голове. Многого боится и скрывает свои страхи, стыдится себя и своей семьи, своего достатка… хоть и пытается внушить себе, что это не главное… едва ли видит смысл в будущем. -Он и прежде распускал руки, верно? – Люциус старался унять вскипевшую внутри ярость. Северус кивнул. Выродок, поднял руку на ребенка! Хотя что еще ожидать от маггла, думал Люциус. Среди них одни уроды. Как можно было выйти замуж за такого. И терпеть подобное по отношению к своему ребенку. Ужас. * -Северус… -Прошу вас, не говорите никому. Не рассказывайте. Ни профессорам, ни студентам. -Почему? Я имею определенное влияние. Мы можем заставить его отвечать за свои поступки. В той мере, в какой ты сам это решишь. -Не надо. Я сам разберусь, но позже, - глаза мальчика потемнели еще сильнее. – Это моя проблема, и только. «Шляпа не ошиблась, - подумал Люц. – Он не призвал на помощь добрых людей, не искал сочувствия, а оно ему ой как требуется... Только гриффиндорец кинется в бой, чтобы добиться справедливости. Только слизеринец подаст месть холодным блюдом.» -Но тебе нужна медицинская помощь, - сказал Малфой. -Не столь сильно, как возможность остаться незаметным и не сделаться «героем» дня, - ответил мальчик. – Если все узнают, кто мой отец, то… -Я понял тебя. Он не желал, чтобы кто-то бросал на него презрительные взгляды как на полукровку и заведомо ставил ниже. Подняв палочку, Люциус коснулся ею гематомы на голове Снейпа. Опять же, самая элементарная колдовская помощь, которую тот еще освоит в будущем. Северус ахнул – боль стала уходить. -Давай остальное. -Вы медик? -Нет. Ты тоже так научишься, как и все. Словно очарованный, Северус протянул чуть не сломанное припухшее от травмы запястье, задрав рукав, где на бледной коже остались синяки от жестокой хватки. Прикосновение палочки сняло боль и здесь. Затем он попытался подставить горло, но застежка от мантии мешала на шее, ее заело, а за ней еще рубашка… -Давай помогу, - Люциус взял дело в свои руки и умело расстегнул ее, как и верхние пуговицы, чтобы открыть горло. Бедняжку душили, остались темно-багровые следы. Северус стоял, уже не пытаясь ни отстраняться, ни удивляться, ни бояться. Он полностью вверил себя заботе мага, как маленький птенчик – заботе человека, подобравшего его. У него не было сил противиться, как и желания, ведь прикосновения Люциуса приносили облегчение от боли, которая уже настолько истерзала, что они показались ему ангельским благословением, исцеляющим наслаждением. Он больше не смотрел затравленно, а расслабился и доверчиво взирал на Люциуса снизу-вверх. Люциус любил, когда его обожают, но в чистом и благодарном обожании этого ребенка было что-то волшебное, теплое и святое, что трогало душу. -Спасибо, мистер Малфой… - он поднял на Люциуса свои темные глаза, такие невинные и такие старческие, что у блондина снова прихватило сердце. -Просто Люциус, меня так все здесь называют. -Спасибо, Люциус. - Ладно, я пойду. Приятных снов, Северус. Увидимся на перекличке за завтраком. Эй, плохие парни, пора в кроватку, - позвал он игриво всех, разблокировав дверь, и был атакован командой заговорщиков небольшими порциями электрических зарядов, которые, разумеется, сразу же отразил под восхищенный хохот. -Приятных… увидимся.. – пробормотал вслед Северус, завороженно провожая его взглядом. Северус Надо ли говорить, что после этого случая я просто влюбился в Люциуса Малфоя как в некое божество. Благодаря его помощи я уснул быстро без всяких мучений, и никто из моих сожителей ни о чем не догадался. Люц не разболтал о моей тайне, за что я готов был сделать для него что угодно. Мои противоречивые чувства разрывали мне всю душу. Ведь в первый же день я успел и нахамить Люциусу в ответ на попытку принизить мое положение, и снискать его расположение каким-то чудом. Я знал, что он недолюбливает магглорожденных, а в комплекте с самоуверенностью, безупречностью и огромным состоянием, придающим вес в обществе, Люц мог стать для меня ночным кошмаром. Я понимал это и был даже готов к этому, когда выбирал слизерин. И этот ночной кошмар я бы почитал для себя за счастье: пусть меня ненавидит какой-нибудь мажорчик, и я буду иметь стимул к борьбе за жизнь. И может быть, захочу жить... Но вместо этого я получил благословение от него, от великолепного прокачанного в навыках мага, одного из лучших на нашем факультете. И... от того, кто не смотрит в сторону магглов, как бы грустно это не было... А в мою посмотрел. Даже несмотря на мою наглость, которую я осмелился высказать ему в лицо в целях самозащиты. Наверно, он подумал, что я расхрабрился или говорю невесть что от стресса в новой школе. Что-то значить для старшекурсника было очень странно, ведь мелюзгу старшие не особо замечают, тем более Люциус, который был весьма заносчив. Не все старосты вообще обращали внимание на первокурсников, они общались со сверстниками. Но Люциус мог просто сказать мне пару слов, и я уже чувствовал себя чуть ли не избранным. Я старался как можно чаще пересекаться с ним, всюду следовал за ним в слепом обожании. Я понимал, что не могу быть интересен ему в качестве настоящего друга, но довольствовался любой подачкой с его стороны, понимая, что едва ли могу претендовать на что-то еще. О нем ходили противоречивые слухи, я знал, что он способен на обман ради своей выгоды, и все равно не мог не восхищаться им... Мне было и боязно, и кайфово с ним. Например, Люц в первый же месяц моей жизни в школе слегка обновил мой "гардероб". Я отказывался от подарков, которые, как мне казалось, указывали мне на мое место и обязывали одновременно. Но он сказал, что я должен их принять, иначе он не станет со мной дружить. И пошутил, как всегда, типа, с таким-сяким оборванцем. Я не знал, что на самом деле у него на уме. Ему просто не нравилось, что я выгляжу не престижно? Стеснялся моего вида? Тогда зачем вообще общался со мной? Или он просто так сводил все в шутку, без умысла? Я в силу своего возраста еще не понимал ничего. Люц был для меня загадкой. Как и я для него, впрочем. Рядом с ним я не ощущал, что обо мне думают, будто я пресный и не имею вкуса, лишь потому что беден. Этого я никогда с ним не чувствовал, и это делало меня счастливым. Но его меркантильная черта, конечно, вводила меня порой в ступор. Щедрый и мелочный одновременно, прямой и хитрый одновременно. И еще его собственничество. Люциус присваивал себе все, что ему нравилось, покорял все, что хотел, не распоряжался он только тем, что ему самому было не интересно. Раз я был рядом, то и меня он превратил в нечто свое. Это меня порой сердило и удивляло, но чаще просто смешило. Ведь такая черта делала Малфоя куда более уязвимым, чем он желал казаться. Весь мир не может меняться под него, только потому, что он так решил. Однажды он столкнется с тем, кто ему это продемонстрирует... Почти на выпуске из школы уже можно было бы это понимать, да вот беда - аристократ из богатой семьи всегда либо получал все на блюдечке, либо прилагал свою природную изворотливость для того, чтобы получить, и никогда не утыкался в нерушимую стену. Нам было строго настрого запрещено покидать спальни ночью, но мы нарушали этот запрет. И от кого же я узнал об этом? От старосты, расфасовавшего мелкотню по комнатам и пригрозившего спустить шкуру с любого, кто не будет ночью спать, а после преспокойно накинувшего на себя шерстяную мантию, зажегшего кончик волшебной палочки на манер ночника и вышедшего в темный коридор по своим темным делам. Невозмутимо, словно делал это сто раз. Он и делал это сто раз. Я смог увидеть все это потому, что наши спальни находились близко, и я просто выглянул ночью за дверь. Парни, с которыми я делил комнату, думали, что я направился не дальше туалета, либо спали. Когда я увидел, как открылась дверь комнаты, где жил Люц, я весь обомлел от страха, что сейчас он заметит меня... Он деловито поправил накидку и тихо пошел в сторону лестницы, которая как раз располагалась у моего входа. Я испугался и тут же прикрыл дверь, спрятавшись, а лучше бы не делал ничего, может и остался бы незамеченным... Люциус направил тусклый свет прямо на мою дверь, от которой мне было уже бессмысленно бросаться в бегство. Я просто смотрел на замок, едва дыша. Вот защелка беззвучно поворачивается... Дверь приоткрывается, впуская сумрачный свет палочки. Люциус смотрит на меня сурово и холодно. - А что это ты тут делаешь, Северус Снейп? Забыл дорогу к своему спальному месту? Я набрался храбрости и сказал: -Услышал шаги... Подумал, интересно, кто это, если выходить всем запрещено. Всем, ведь Люциус не исключение. -Верно, запрещено. Поэтому иди спать. -А как же ты? Разве ты не должен быть у себя? -А я должен быть там, где должен. Скажу тебе одну вещь, - совсем шепотом проговорил он заговорщически. - Иногда очень полезно не совать свой любопытный нос куда не следует. Я смотрел на него во все глаза, оторопев. -Ты понял? Я кивнул. -Теперь иди спать. Он отстранился и прикрыл дверь. Я чувствовал его удаляющиеся крадущиеся шаги, едва уловимые, практически бесшумные. Снова открыв дверь, я вышел в коридор с колотящимся сердцем. -Люц!... - шепотом позвал я. Он недовольно оглянулся, стоя уже на ступеньках. - Подожди.. Ты кое-что забыл... Синеватый свет озарил его нахмурившиеся брови, но он остановился в ожидании, пока я подбегу к нему. Теперь между мной и моей дверью было расстояние метров в десять. -Что? - спросил он нетерпеливо. -Меня, - я глядел на него, как и всегда, без всякой улыбки. Я думал, он меня проткнет этой палочкой, как шампуром, дотащит до моей кровати и пригвоздит к матрасу, чтобы я не вскочил больше. Но вместо этого мы услышали шаги. Ночной обход, это был, скорее всего, дворецкий. Он шел по коридору, и мы не могли уже вернуться и прошмыгнуть в мою комнату незамеченными. Оставался путь только вниз по лестнице, куда Люциус и направлялся. - Мелкий ты засранец, живо! - скомандовал Малфой, хватая меня за локоть и толкая вперед. - Только попробуй быть бесполезным! И мы побежали вниз в потёмках, потому что пришлось потушить палочку. Так я побывал в потайных местечках Хогвартса в первый же год своего обучения. Чаще всего Люц отправлялся не один, а с кем-то из приятелей, и тогда я был молчаливым дополнением к его аксессуарам, но иногда мы действовали и одни, и тогда все внимание и все реплики моего друга доставались исключительно мне, и даже если он бранил меня, я был счастлив. Для меня все это было приключением, я не понимал всей опасности и сложности ситуаций, в которые бывал вовлечен Люциус. Я был ребенком и стоял за его спиной. Пока он высматривал наш путь, полный опасности, я смотрел только на своего кумира и вдыхал сногсшибательный аромат его волос. Однажды мы даже попались. Вместе с гриффиндорцами, которым тоже, разумеется, не спалось по ночам. Я помню, как Люциус притянул меня к себе в перерыв и интригующе проговорил: -Не хочешь сегодня ночью совершить небольшую прогулку до галереи со спорт инвентарем? Там есть кое-что интересное, что ты, несомненно, хотел бы увидеть поближе. Я знаю, чего вам, первачкам, так всем хочется... - вздохнул он с улыбкой, как бы ностальгируя по детству. -Чего же? - спросил я с возросшим интересом. -Как насчет того, чтобы подержать в руках снитч? Включённый, - Люциус улыбался, наслаждаясь произведенным эффектом. - Ты хочешь? Я закивал, я хотел страшно! Первокурсники не имели права на участие в квиддиче, и я мог только наблюдать со стороны за игрой. А мячи хранились в строгой запретности, из студентов только у старост были ключи. Люциус и его друзья договорились о том, чтобы подстроить небольшую подлость накануне матча по квиддичу. Дело в том, что гриффы уже несколько раз подряд выигрывали игру, ловя снитч. В их команде сейчас играл парень-ловец, а в нашей ловец отсутствовал, хотя гонщиков было больше. Так или иначе, слизеринцы считали это несправедливой игрой, а поскольку добиться никаких изменений не удалось, решили действовать тайно. Люциус задумал пробраться к сундучку с мячами и заколдовать снитч на ближайшие сутки, чтобы он слушался только слизеринца. Следовательно, поскольку ловца-слизеринца не будет, снитч не поймает никто, и счет будет вестись честно. Уж не знаю, как они там раздобыли схему этого заклинания или сами ее составили, но по факту мы с Люцем ночью отправились на эту подлую вылазку. Впрочем, гриффы это заслужили, ибо играть столь же подло в открытую ничуть не лучше. Мы пробрались в галерею, где хранились мячи, нашли нужный сундук и открыли его. Свет луны из окна озарил содержимое. Первый мяч, самый большой, квоффл, лежал в своем углублении мирно и спокойно. Его забивают в кольца. Второй и третий бесновались, застегнутые в ремни, рвались из сундука. Это бладжеры, они летают сами, чтобы мешать игрокам. Четвертый, гладкий и золотистый, самый маленький, размером с каштан, лежал отдельно. Это и был снитч. Я никогда не видел его столь близко. Шарик, который может быть пойман только ловцом. Если снитч пойман, то игра оканчивается, а команда, ловец которой его поймал, выигрывает. Люциус взял его и завел. В тишине этот звук взбудоражил меня до мурашек, но еще сильнее заставил затаить дыхание трепет крылышек мяча, которые тут же выскочили по бокам. Снитч взмахивал крылышками тысячу раз в секунду, как волшебный механизм, создавая иллюзию непрерывности, высокочастотный стрекот. Благодаря этому он был супер-маневренным и неуловимым. Люц держал этот золотой шарик крепко. Я знал, что если он отпустит его, мы его ни за что не поймаем, и это будет провал нашей миссии. -Тихо, тихо, не улетай, - приговаривал Люц, стараясь не выпустить из пальцев. Шарик мог рвануть в любой миг. Коснувшись его кончиком палочки и прошептав заклинание, Люц осторожно расслабил хватку. Это был страшный момент - либо сработает, либо мы покойники. Снитч взвился на полметра, я протянул руку, чтобы схватить его, но схватил пустоту, а шарик уже стрекотал рядом... Снова и снова... Я пытался поймать его, но он словно двигался в другом времени. Будто все мои движения для него замедленны стократно, и он успевает пролететь километры, пока я моргаю. Я осознал, что нужно действовать по-другому. -Что я тебе говорил, не паникуй, не делай резких выпадов, куда ты его загнал? - волновался Люц. Шарик завис в нескольких сантиметрах от меня между шкафом и подсвечником. Я осторожно протянул руку, как к насекомому, боясь спугнуть, и снитч вдруг сам бабочкой осел мне на пальцы. Фантастика... Я держу его в руках. Хоть это всего лишь заклинание... Но все равно.... -Получилось, - мы оба смотрели завороженно на шарик несколько секунд. Затем Люц взял его в свои руки и повернул защелку. Механизм закрылся, крылышки спрятались, шелест смолк. Мы выдохнули. Люциус подбросил его в руке. -Завтра кубок будет наш. Никто не смеет насмехаться над слизеринцами. Это было ужасно подло, но это была месть за несправедливость в сторону нас. Око за око. Люц спрятал снитч и уже закрывал сундук, как вдруг у входа кто-то появился. Кто-то шел по коридору мимо, но случайно заметил нас. Это оказались гриффы, первокурсники, которые учились вместе со мной - Джеймс Поттер и Сириус Блэк. Они молча уставились на нас, а мы на них. Неловкая пауза длилась несколько секунд - мы испугались, что запороли нас, они испугались, что запороли их. Но Люциус быстро сориентировался, как и всегда. -Привет, ребята. Вот так неожиданная встреча, правда? Что это вы слоняетесь по корпусу, как неупокоенные призраки? -А вы что тут делаете? - задали они в ответ свой вопрос. -Рассматриваем мячи для квиддича. Но это секрет. Не рассказывайте никому, что видели нас, а мы не расскажем, что видели вас. -Мячи для квиддича? - заинтересовался Поттер. -Пошли отсюда, - Блэк хотел свалить. - Этот тихоня Снейп дружит со старостой. Нахрен связываться. Но было видно, что ему тоже хочется взглянуть. Люц вновь открыл крышку и уставился совершенно спокойно на содержимое. Сейчас мячи лежали тихо, и даже бладжеры не брыкались. -Нравятся? Они магические. На следующий год вы все сможете принять участие в игре, - миролюбиво сказал Люц, стукнув по первому мячу. - Только я вам ничего не показывал, усекли, парни? Гриффы стояли рядом со мной и смотрели, забыв, куда шли. -А почему бладжеры не рвутся наружу? Они же должны… - Блэк оттянул лямку ремня одного из бладжеров, и неожиданно та порвалась. Почувствовав свободу, мяч взмыл вверх, стукнув Блэка по лбу, отлетел в стену, врезался в комод, на котором пошатнулась ваза, но я стоял рядом и успел ее ухватить, округлив глаза. Все кинулись ловить его. Он был довольно большой и плотный, диаметром около 20 сантиметров, мог причинить огромный ущерб. И причинял. Грохот, звон, возгласы.... Я в шоке стоял несколько мгновений с вазой в руках, а затем тоже кинулся его ловить. Мяч ударился в картину на стене со всей дури, но тут Люциусу удалось направить своей палочкой на него энергию, и бладжер послушно замер в воздухе, после чего Люц подвел его к себе и заставил спланировать в лунку. Я ринулся к нему и тут же прижал крепко обеими руками, Люц кое-как привязал его разорванным креплением, а затем захлопнул крышку. Не успели мы перевести дух, как наши затылки озарил свет. Мы оглянулись - позади была лишь стена... Сударь с картины, которую ударил мяч, навел на нас масляный фонарь. -Что здесь происходит?! Что вы творите?! Вы в своем уме?! Какой квиддич в час ночи?? Мы обалдели, хотя и знали, что картины живут, но ночью они обычно спали... -Извините... - пробормотали мы все. -Что вы себе позволяете?! Вы чуть не сбили посуду на столе! На картине был изображен стол с яствами. Мужчина, кричавший на нас, сидел за этим столом. На соседнем полотне зевнула женщина: -Что случилось? Ах, предупреждать надо, что приходите в такой поздний час! - испуганно поправила она на себе одежду, увидев нас, прикрыла рукой оголенные плечи. Ее мантия, в которой она обычно пребывала на картине днем, сейчас лежала позади на нарисованном стуле. -Валите отсюда к чертям! - продолжал мужчина. - Не то сейчас все картины перебудите! С каждым годом студенты все хуже, чему их учат в этой их школе! Люди на прочих картинах еще были с закрытыми глазами. Люциус схватил меня за накидку, как кошка своего котенка за шкирку, потащил к выходу, но мы не успели - в проеме готической арки столкнулись с дворецким и директором. Это было худшее из возможного. Зажжённые свечи одна за другой проплыли в галерею, осветили бардак, который мы тут устроили.... Что-то свалено на пол, что-то побито... Ебануться. Что теперь будет... -Так, так, молодые люди. И что все это значит? - поинтересовался директор. Все молчали. -Я жду объяснений. Начнем с вас, мистер Малфой, как со старшего. -Мы... Понимаете, я... Они хотели посмотреть на мячи для квиддича, - виноватым голосом проговорил Люц. Точно агнец божий. А я лишь стоял и дивился его коварству. И ведь он не солгал. - Простите, сэр, мы не нарочно. Я не думал, что ремешок от бладжера порвется, и он вылетит.... Мы хотели только поглядеть на них... Простите. -Простите, - попросили мы все. -Все ясно, - подытожил директор, оценив ситуацию. - От вас, мистер Малфой, я не ждал подобной безалаберности. Доступ к галерее есть лишь у вас из присутствующих, и вы как староста должны были проявить твердость, а не потакать глупостям первокурсников. Вы получите наказание, которое определят вам на совете. Остальные на первый раз получают предупреждение и лишаются возможности попасть на квиддич даже в качестве зрителя. Мы разочарованно вздохнули, но не посмели спорить. -Утром в мой кабинет после завтрака, - сказал директор Люцу. -Да, сэр, - ответил тот. -А теперь отведите младших по спальням. И проследите, чтобы они ТОЧНО до них добрались. -Да, сэр. Мы понуро шли, ворча друг на друга. Точнее, ворчали гриффы. Люциус казался, наоборот, как всегда уверенным и бодрым, но я чувствовал, что он сердится. Мы миновали лестницы, вход в гриффиндор с картиной, дошли до спален "вражеской касты", Люц демонстративно открыл дверь гриффам и подтолкнул их. -Извольте проследовать в свои покои. И с ноги захлопнул, когда они вошли. Я ожидал, что мы поговорим, но меня он проводил практически таким же образом. Я чувствовал себя ужасно. Все из-за них! Чертовы Поттер и Блэк. Какого хрена их принесло?! И все же я выдохнул с облегчением - по крайней мере, нам поверили в то, что Люц сказал. Никто не знает про снитч.... На другой день Люциуса вызвали на суд. Ему назначили мести улицу целую неделю и убирать некоторые аудитории, а также его отцу выслали претензионное письмо и счет за причинение ущерба. Конечно, его отец мог за все это заплатить без труда. Это был просто показательный жест. Демократический, не делающий выбора в пользу аристократского отпрыска. Это должно было очень сильно покоробить Малфоя-старшего, чтобы он научил своего сына правильному поведению. Я примерно мог себе представить, каким кошмаром это может обернуться для моего друга. Если он прежде держал в руке метлу, то только от квиддича. А теперь вся школа будет смотреть, как его унизили. Если тебя сначала знают как богатого аристократа, а потом вдруг ты метешь дорогу, это всегда повод для веселых обсуждений. Матч состоялся, но благодаря моему штрафу я не мог присутствовать в числе публики. Как и Поттер. О результатах я узнал по итогу, когда весь слизерин орал радостные вопли и праздновал победу. Снитч никому не достался. Ловцу гриффиндора не удалось его поймать, а по другим мячам счет велся честно – и слизерин выиграл. Все прошло гладко, ну, если не считать того, что кто-то из наших свалил с метлы чужого вратаря, чтобы забить гол. Парень упал на землю с высоты и ушиб руку, но колдомедики уже оказали ему помощь. Наши заработали несколько штрафных очков, но даже это не повлияло на общее число очков, принесших слизеринцам долгожданную победу. Никто ни о чем не догадался, кроме Джеймса Поттера и его приятелей, конечно. Надо было видеть их разъяренные физиономии, когда они поймали меня за углом нашего корпуса. Я шел, прижав к себе учебники, и тут эти психи налетели на меня сбоку, сбивая с ног на землю... Выбили из моего кармана палочку, наведя заклинание, прежде чем я успел опомниться. Этот неадекватный очкарик забрался мне на грудь и, сжав мне горло прямо через галстук, принялся по-маггловски выражать все, что обо мне думает. А я просто в бешенство впадаю и одновременно ужас, если меня хватают за горло. Если даже прикасаются к моему горлу... Потому что так делал отец. Поэтому, как только я преодолел первый шок, меня как огрело. Я сорвал очки с лица Джеймса, отшвырнул их и перевалился на бок, спихивая его с себя. Сначала мы катались, вцепившись, затем, когда удалось подняться, я нанес ему несколько ударов по лицу – видимо, гнев придал мне силы. Обычно я не любитель пустой траты энергии. Поттер не уступал, разбил мне губу и нос. Кто-то сзади вцепился мне в волосы, оттягивая и отшвыривая от Поттера подальше, я полетел в траву. Блэк, скотина. С Поттером было трое мудней, а я один. После какого-то по счету удара, от которого у меня сбилось дыхание, я скорчился беззвучно на траве. Впрочем, особо сильно пинать боялись. Боялись проблем со школой. -Ты, змеюка лживая, хитрожопый зельеварчик! – шипел Поттер мне в лицо. - Это все ваших рук дело – тебя и твоего старосты. Мрази слизеринские. Это вы той ночью заговорили снитч! А теперь хер докажешь, когда заклятие прошло! Типа умно, да? Я не ответил. -Запомни: с гриффиндорцами такое не прокатит. -И что ты сделаешь? – спросил я. - Нажалуешься профессорам? Если они узнают, зачем там были мы с Люцем, то спросят, а зачем же тогда были там вы, если любоваться мячами ни в чьи планы не входило? -Не твоего ума дело! -Что, честности поубавилось? – я ухмыльнулся. – Отваги тоже? Ничего вы не расскажете. Если директор узнает правду, думаешь, вы отделаетесь только предупреждением? Он схватил меня за волосы и оттянул затылок. -Я тебя со свету сживу, понял? Я превращу твою жизнь в ад! Пока не вытрясу из тебя признание публично о том, кто подменил снитч! О том, кто играл нечестно, как трус! Понял? И ты сам во всем признаешься, гнида! -Не дождешься. -Дождусь, у нас впереди много лет совместного обучения! -Факультетом ошибся? Это не в вашей прерогативе. И откуда только я слова находил, чтобы отвечать ему, обычно я в стрессе язык проглатываю и все слова забываю, молчу, как баран. Не знаю. Я был реально задет. -А я возьму пример со слизерина! Устрою тебе и твоему белобрысому дружку веселую жизнь! -Малфой не потерпит этого. -Хах, только посмотрите на него, мистер Снейп у нас метит в фавориты богатого мажорчика! Нашел себе дружка-заступничка! Наверно изучил его шелковую постель так же хорошо, как и магию. Я вновь брыкнулся, чтобы ударить его, но его приятели не дали, повалили меня на землю обратно. -Не смей оскорблять Люциуса! – вскрикнул я. – Между прочим, он прикрыл вас обоих. Тебя и идиота Блэка, это ведь он высвободил бладжер. Если бы Блэк не накосячил, не было бы погрома, и никто бы не пришел за нами. Люциус вас не выдал, кретины тупые, промолчал, что вы шляетесь сами по себе ночью по всему Хогвартсу! И пострадал из-за вас. -О, смотрите, как сразу заверещал! Стоило только этого блондинчика припомнить. Все заржали. -Кто бы говорил о справедливости, Снейп, кто бы говорил! Твой дружок это все заслужил, я с превеликой радостью буду каждый день сорить на дороге там, где он убирает, как золушка. Хахахах. Пошел отсюда! – меня подняли и пнули вперед, куда я направлялся. Поттер напялил свои очки, которые чудом уцелели, и вся доблестная компания зашагала в противоположную сторону, искренне веря в свою правоту. Я стал собирать свои учебники и поправлять одежду, стирать кровь с лица. Надо было убраться отсюда быстрее, пока никто меня не увидел. Наскоро собравшись, я в полусогнутом состоянии пополз к себе. Когда мы увиделись с Люциусом, я был уже в норме. Люц действительно мел улицу, но держался непринужденно, будучи остряком с чувством юмора. И все же я видел, как ему это все тяжко дается. Он воспитывался интеллигентной аристократией, какой бы высокомерной его семья ни была. И его руки в первый же день стали красными от мозолей и ветра, не привычные к такому. Убирался он, впрочем, тоже как истинный аристократ, развозя грязь, так что лучше бы вовсе не трогал. Люциус был баловнем, но лишь в сравнении с людьми обыкновенного достатка, со мной. А в сравнении с потребительством и цинизмом выходок золотой молодежи, то есть многих других таких же юношей из богатых семей, Люциус мог сойти за благородного аскета, которого держали в ежовых рукавицах. Все знали, что его отец очень суров, и если сын провинился и подпортил репутацию рода, пощады не жди. Люц и не ждал. Он рассказывал мне, что отец отправил его в общую школу, а не обучал на дому, как делали в других семействах, потому, что считал, что только преодоление самого себя может сделать из ребенка что-то путное. Какие-либо трудности в социуме и процессе учебы, военная подготовка должны были пойти Люциусу на пользу, нежели вечное пребывание в комфортной среде и осознание путей к отступлению. Когда я только прибыл в Хогвартс, при первом взгляде на Люца принял его за того, кем он мог бы быть – за заносчивого эгоиста с потребительскими замашками. Он, конечно, таким и был, но… и не был одновременно. Люц подметал опавшие с деревьев листья, сметал сор в кучку, а ветер разносил все это обратно. Прекрасные платиновые волосы Люца были собраны черной лентой в низкий хвост, но из-за ветра растрепались, придавая вид не то истерзанный, не то порочный. Иногда Малфоя со спины можно было принять за спортивную девушку. Он был преступно красив. Я любовался им, как не любовался красотками. Я восхищался им, как своим старшим братом, если бы только имел право на такого. Я побаивался его, сознавая, что он хитрее и опаснее. Я ревновал его к его друзьям, с которыми он общался ближе, чем со мной, и к девушкам, с которыми он флиртовал. Кроме него у меня никого не было... Люц погрел дыханием руки, которые от ветра и воды озябли, достал из кармана дорогие перчатки с серебряной застежкой, надел их и стал мести в них. Добавить в эту картину его волшебные волосы, самоуверенный взгляд, острый подбородок и царственную осанку. Он всегда был безупречен, но когда я увидел, как он метет улицу, бесполезно и по одному листочку, в дорогущих перчатках, какими берут только драгоценные камни с бархатных витрин, я чуть не прыснул. При всем сочувствии к его положению, это было чертовски мило. Но наверно мое лицо не создано для улыбки. -Привет, - сказал я, подходя к нему. -Привет, Северус, - а вот Люц улыбнулся мне, он всегда был в тонусе. Но тут же нахмурился, заметив мою разбитую губу. – Северус! Что случилось? -Поттер и Блэк, - хмуро проговорил я. -Ты шутишь! Они что… -Узнали про снитч. Сказали, что превратят мою жизнь в ад. Что вытрясут из меня признание. Я попытался объяснить, что ты их прикрыл, что у них самих рыльце в пушку… Но они сказали, что я был трусом. Что я прячусь за твоей спиной. А сами спрятались за ней же… -Вот же кретины тупые… - Люциус закатил глаза. -Я именно так и сказал. Поттеру в лицо. Я не хотел жаловаться, но мне нужно было с кем-то поговорить. К тому же Люц как замешанный имел право знать. -Гриффы всегда такие. Сначала лезут в драку, потом анализируют… думать заранее – это не про них. -Ебанутые они упыри, вот кто. Их было четверо. Меня побили потому, что я был один. Ой, пошел на хуй этот Поттер вонючий со своими прихвостнями, стучать даже зассыт, нападать только кучей и могут. Распизделись, типа решили мне мозги вправить, честные такие, ты бы видел их. Мне надо было выговориться, и я не следил за языком. -Сев, что я слышу! Что за… маггловская привычка этот мат… Отвратительно. Прекращай это. -Ах, извини, что оскорбил твой тонкий слух, - я закатил глаза. -Тебе сильно досталось? -Совсем нет. Ерунда. Просто это был стремный день. -У меня тоже… - он кивнул в сторону кучек сора. -Долго мучили? Люц помрачнел, приподнятый настрой его сник, открыв истинное настроение. Я поразился этой внезапно выявленной перемене, никогда не видел его таким удрученным. -Распинали по всем фронтам. Сказали, что если я в чем-то подведу слизерин, меня лишат права голоса и звания старосты. Когда я ответил, что за меня покроют все расходы, директор сказал, что его это не волнует. То есть, конечно, покроют, но это не оправдает меня. Декан добавил, что ему нужен безупречный слизеринский староста, что я сильно подвожу всех, что никто не мог ожидать от меня «такого»… Хах, а что бы он сказал, если бы узнал обо мне больше… Еще директор также дал понять, что после следующей такой выходки будет исключение из школы. Такое событие попадет в местные новости, поскольку я из рода Малфой, то не имею права на ошибку, она тут же становится достоянием общественности. Если я серьезно накосячу, отец спустит с меня шкуру, он объяснил, что не станет позорить мной и моим поведением репутацию всего рода, которую таким трудом выстраивал. Он скорее откажется от меня, чем потерпит унижение в свете. -Не может быть, - проговорил я. – Он ведь это не всерьез, да? Люц посмотрел на меня как-то странно. -Не хочу тебе забивать голову этим… забудь, - сказал он. -Но разве твой отец позволит им исключить тебя? – поразился я. – Все знают, что он влиятельный человек. Разве он не поговорит с директором, не попросит за тебя? Пусть это унизительно, но не доводить же до всеобщей известности, если это столь чревато. -О, Северус… - Люц мягко улыбнулся моей неопытности. – Как раз именно поэтому меня и захотят исключить при удобном случае. Чтобы надавить на моего отца. То, что я стою тут с метлой, это попытка унизить не меня, а моего папеньку. Но он, конечно, не станет реагировать на все подряд угрозки… Я был в шоке. -Не будем об этом, - сказал Люц. – Прелести взрослой жизни. -И ты так легко и спокойно всегда шел на риск, выходя по ночам, устраивая заговоры и все прочее… Он пожал плечами. -Я дал слабину, раз попался. Нужно было действовать умнее. -Но попался ты из-за меня и этих уебанов. Если бы ты был там один, ты все сделал бы быстро и ушел незамеченным. -Ну, раз я не сделал все быстро, значит, слажал. -Но.. -Северус. Прошу. Я заткнулся. То, что он так откровенно поговорил со мной, и так было верхом возможного. Я был шокирован положением дел, но в то же время мое сердце неистово билось оттого, что Люц рассказал мне что-то приватное. Я быстро прикинул, чем может обернуться для Люциуса то, что гриффы узнали по снитч. Выходит, если они донесут, для Люца это все может очень плохо кончиться… Если правда вскроется, на одних нас дело замять не удастся, затронуты факультетские интересы. Победа в квиддиче волнует всех. Их старосту в том числе, и всех остальных… Это как улей разбередить. В любом случае, Люциусу надо продержаться еще год, а там у него выпускной… -Я должен узнать, зачем гриффы шлялись в ту ночь по школе, - сказал я тихо. - Если мы рассекретим это, это будет нашим козырем. Чтобы мы имели что-то против них и чтобы это заставляло их молчать. Я видел, что Люц обрадован этим словам. Ему было приятно, что я беспокоюсь о нем. -Северус, было бы неплохо заставить их гарантированно молчать, но мне достаточно твоего разбитого лица. Поэтому лучше не усугублять ситуацию. Однако, ты лучше знаешь этих парней, раз учишься с ними. Спасибо за попытку, но лучше будь осторожнее. -Они в любом случае боятся наказания. Будут молчать, это очевидно. Я выясню, что им было надо… - Не позволяй себя шантажировать, ясно? – строго наказал мне Люц. – Если дойдет до шантажа, переходи в наступление. Не дай себя в обиду. И держи меня в курсе. -Я понял. -Пусть попробуют вякнуть. У них своя команда, у меня своя. Если их староста возьмет дело в свои руки, то и я не лыком шит, у меня есть свои связи. И, кстати, многие со мной не просто так… Какой-то мальчишка-когтевранец, шагавший мимо нас, выкинул скомканный листок прямо на дорогу. Люц тут же остановил его одним движением руки, в которой держал метлу, словно это была не метла для уборки улиц, а трость джентльмена, и сказал: -Немедленно подними то, что ты бросил. -Вот еще, - студент попытался оттолкнуть Люца, но не тут-то было. Люц силен и непреклонен. И против его прекрасно поставленной речи мало кто умел противостоять до конца, чаще сдувались. Самые вежливые слова Люц мог собрать в такие сочетания, что это упиздит похлеще «маггловской привычки». В конечном итоге виновный все же поднял бумажку и донес до мусорного бака, где она тут же поглотилась магическим уничтожителем мусора. После этого Малфой вернулся ко мне. -Нда, - он еще раз оглядел мое разукрашенное лицо. -Их было четверо! Я не мог остаться без единой царапины… - попытался оправдаться я, полагая, что Люцу стыдно за меня. -Без царапины! Да ты еще легко отделался. Прости… Не стоило мне тебя тащить с собой… Ну и разборочки у вас, в одиннадцать-то лет… -Уже в двенадцать, - возразил я. -У тебя был день рождения?? – удивился он. Я кивнул. -Почему ты не сказал мне? - Потому что у меня нет ни кната, чтобы угостить тебя чем-то, и потому что я знал, что ты будешь придумывать мне подарки, а я так не могу. Ты и так много сделал для меня. Я не сказал никому про мой день рождения. -Сев, ты что! Ты скрыл от меня свой праздник! Мы не отметили твой день рождения! Ты остался без своего праздника! -Да черт с ним. Я не любил свои дни рождения, они напоминали мне о том, что я одинок, да и каких-то отмечаний в мою честь родители не устраивали, не было принято в нашей семье. -Нет, не черт! Темная ты лошадка. Мы отметим твой день рождения. Когда он был? Я назвал дату. -Я запомню. Мы отметим его так, как ты хочешь. Чего бы ты хотел? Ты же знаешь, что в материальном плане я могу позволить себе что угодно. Я хочу позволить себе отметить твой день рождения. Воспринимай это так, если тебе неловко. -Люц, нет, никаких отмечаний. Я тебя прошу, - умолял я устало. -Сев, тебе 11 лет, извини, 12, но не 80 же! Если тебе не нравятся подарки, давай куда-нибудь поедем. Побываем где-нибудь, погуляем. Повидаем мир, как говорится. Этот вариант мне нравился больше. Хотя стоил он не меньше. -Ладно, только так, чтобы я не чувствовал, что мы на дне рождения. -Что за ребенок, - Люц покачал растрепанной головой и снова принялся смешно мести. - Придумывай, куда ты хочешь. Скоро уик-энд. Мне хотелось повидать многие места, но на самом деле было все равно. Лишь бы с Люциусом, без разницы, куда. Он готов потратить на меня не только деньги, но и свой выходной! На меня! Отказавшись от друзей и девушек. Я чувствовал себя вознесенным до небес. Для меня было счастьем быть рядом с ним. Не потому, что он старше, не потому, что он староста, не потому, что богат. Просто. Мне было хорошо психологически с ним, и казалось, между нами нет соперничества, зависти, ведь мы столь разные, что не можем соперничать, можем, наоборот, дополнять друг друга. Я догадывался, что все тайные вылазки Люциуса не ограничиваются только одними школьными выходками, но мне было плевать. Лишь бы с ним. Куда угодно. Я был готов отправиться за ним в любую авантюру, вступить в азартную игру, попробовать колдовские наркотики и огневиски, если бы только Люцу это было нужно. Хотя мне подобное совершенно не интересно, но ради него я сделал бы что угодно, и не для того, чтобы выкупить его дружбу со мной, а чтобы поддержать его. Но он не собирался спаивать меня и всячески развращать. Он вообще вел себя со мной как самый лучший старший брат, о котором я мог мечтать. Комментарий к 1. Новая школа и друг * Это, конечно, мысли героя - чистокровки, его так воспитывали. Это не мысли автора.