Гон, течка и сессия

Тёма лежал на кровати с тетрадями и в задумчивости покусывал ручку, болтая голыми ногами в воздухе. Молодой омега вовсю готовился к сложному экзамену по ивриту, раз за разом переписывая выученные в прошлом семестре слова и роясь в конспектах. От изменений по времени и роду пухла кучерявая тёмно-русая голова. — Гудальтэм, гудальтэн, гу… гудлу… – повторял Тёма, морща небольшой прямой нос и покусывая выпуклые губки, очертания которых напоминали лук Купидона. Тёма учился прилежно, но выбранный им язык оказался ужасно непростым, и если по многим другим предметам он получил зачёты автоматом, то к экзамену по ивриту готовился с полным напряжением сил. Накануне он отменил все встречи, упорно старался не брать в руки телефон и теперь ботал, ботал, ботал. Так как омега не планировал выходить из дома, то был одет только в облегающие его выпуклую попку салатовые хлопковые трусики и короткую майку с принтом довольного кота. —Анохи Адонай элохейну, ашер го цетиха… – забубнил Тёма, прикрыв веки, для разнообразия переключаясь с форм глаголов на чтение Книги Исхода наизусть. Когда он открыл большие изумрудные глаза, то увидел в дверном проеме своего парня. Впрочем, о его приближении Тёму заранее предупредил густой мускусный запах. У Петра был гон. Высокий мускулистый альфа был одет в белую спортивную майку, обнажающую его крепкие покрытые тёмными волосками руки и подмышки, и шорты для бега – и сейчас их оттягивала каменная эрекция. Член Пети вообще имел впечатляющие размеры даже для альфы, а гон раздул его и вовсе неимоверно. Сиреневатый верх головки был виден из-за резинки шорт, и нос омеги щекотал острый аромат выступившей там кали смазки. Тёма сглотнул и слегка поёрзал на кровати. Его бойфренд был чертовски горяч, и секс с Петром определённо занимал верхнюю строчку в списке его любимых дел. И, конечно, гон партнёра не мог не подействовать на омегу. Ещё больше ситуацию ухудшало то, что у самого Тёмы приближалась течка; он очень рассчитывал, что в полной мере ощутит её только после экзамена и сможет его сдать с холодной головой, но в присутствии альфы попка начинала отчаянно свербеть и быстро увлажнялась. Однако омега знал, что перепихном на пять минут они не обойдутся. Так не получалось почти никогда и тем более не выйдет сейчас, когда член Пети готов лопнуть от желания. А значит, вместо подготовки и ивритских неправильных глаголов будет дикая ебля. Допустить этого было нельзя. — Нет, Петь, нет. Даже не думай. Мне учиться надо. — Ну котёнок… Я не могу, ты такой красивый. Ты так соблазнительно тут лежишь кверху попочкой, чего ты от меня ожидаешь? – хрипловато произнёс мускулистый брюнет, подходя к кровати. – Я же мучаюсь. Давай быстренько, сунул-вынул. Ты весь семестр зубрил, можешь на полчасика отвлечься. — Нет, не могу! – сердито отрезал Тёма, стараясь не глядеть на эрекцию альфы. –Я точно знаю, что это затянется не на полчаса, и вообще я буду потом в нерабочем состоянии. Ты не представляешь, сколько мне исключений надо повторить. Я на пересдачу не хочу. Пётр поймал его всё ещё задранную ногу и щекотно и будоражаще провёл по ступне языком. Омега сглотнул, чувствуя, как выжидающе поджалась его дырочка. Бурлящие в преддверии течки гормоны всё настоятельней отвлекали от учёбы. Тёма брыкнул и чуть не заехал бойфренду пяткой по носу. — Неужели тебе повышенная стипендия дороже меня? Я же вижу, ты сам хочешь. Раскраснелся весь, – Пётр опёрся одним коленом на кровать и теперь шептал омеге прямо в ухо, обдавая его своим брутальным мужественным запахом. В этой позе подрагивающий от возбуждения член альфы окончательно вырвался из шорт и оставил скользкий след на не прикрытом футболкой боку Тёмы. Внезапно Пётр проскользнул широкой мозолистой рукой ему в трусики, и омега охнул, ощутив в своей дырочке толстый палец партнёра. – Я же говорю, весь уже мокренький. Нам обоим нужна разрядка, Тём, не капризничай. Попка омеги сжалась вокруг пальцев (Пётр не терял времени и протолкнул средний вслед за указательным) партнёра, обильно источая смазку, а его небольшой член напрягся. Охнув, Тёма инстинктивно приподнял зад, насаживаясь сильнее, но тут же тряхнул густыми кудрями, попытавшись взять себя в руки. — С-свали в туман… Вот сдам экзы, будем трахаться как кролики… А сейчас не до тебя-аа!.. – с губ юноши сорвался высокий чувственный стон, когда Пётр нащупал чувствительную точку его простаты. Член альфы дёрнулся в ответ, и брюнет издал низкий, полный желания рык. Тёма попытался убрать руку парня и снова его пнуть, но было поздно. Продолжая интенсивно трахать его пальцами, Пётр сгрёб обе руки хрупкого парня и прижал их к кровати между конспектами. Его подмышка оказалась прямо над лицом Тёмы, и того обдало густым облаком возбуждающего запаха, как никогда сильного во время гона. Вместе с пальцами, которые продолжали активно таранить его уже начавшую хлюпать от обильно текущей смазки дырочку, это сводило с ума. Член Тёмы натянул тонкую ткань трусиков и тёрся о постель, пока он извивался в крепком захвате своего бойфренда. — П-пусти!! Отвали… Козлина ты!.. – всё ещё пытался возражать омега, но перемежающиеся мучительно-возбуждёнными всхлипами протесты звучали не слишком серьёзно. И пропали втуне. Пётр вытащил блестящие от любовных соков пальцы из дрожащей от возбуждения попы омеги и резко сдёрнул с него трусы. Всё ещё прижимая Тёму к кровати другой рукой, он раздвинул его ягодицы, приставил к скользкой растянутой дырочке набухший член, и… Принять все двадцать три сантиметра, а именно таким размером мужского достоинства мог похвастаться альфа, было не так просто и в обычные дни. Из-за гона член Петра набух ещё больше, а ввёл он его одним резким движением, и даже эластичный, обильно покрытый смазкой задний проход омеги оказался мучительно растянут. С чувственных губ Тёмы сорвался громкий крик, его голые изящные ноги брыкнули воздух по сторонам от мускулистого торса бойфренды. — Помедленнее, чёрт! Порвёшь же-ээ!!.. Но Пётр уже не слушал, да и не мог услышать. Ощутив горячую влажную дырку, альфа окончательно отдался инстинктам. Навалившись на партнёра всем весом, он резко двигал бёдрами, выходя почти на всю длину и резко вгоняя член так, что тяжелые набухшие яйца шлепали по гладким бёдрам омеги. По комнате разносились жалобные и похотливые стоны Тёмы, низкое ритмичное рычание альфы, отчаянный скрип кровати и непристойное хлюпанье от того, что парень раз за разом резко таранил истекающую смазкой до предела растянутую дырочку. Пётр отпустил руки партнёра, оставив на тонкой коже небольшие синяки, но держать Тёму уже не было необходимости. Ощущение заполненности, грубое давление на простату и фрикции, казалось, перемешивавшие все внутренние органы с каждым толчком, а также резкий мускусный запах альфы, окруживший его одуряющим облаком – всё это не оставляло омеге шансов на сопротивление, да и возможности связно подумать о нём. В голове всё ещё пролетали обрывочные мысли о риске провалиться на экзамене, злость на Петю, желание как-то скинуть с себя почти центнер мускулов, но закончить их никак не удавалось, потому что очередное проникновение вызывало цветные вспышки в глазах. Тело омеги пылало от возбуждения, на бёдрах и спине выступили бисеринки пота, и волны сладкого аромата любимого Тёмочки захлёстывали уткнувшегося ему в вихрастый затылок альфы. Он вжался в партнёра, придавив его к кровати, жадно вдыхая дразнящий запах и наслаждаясь конвульсивно сжимающейся вокруг ствола дырочкой. Затем на смену быстрым ритмичным фрикциями пришли размеренные и грубые, почти выворачивающие покрасневший анус омеги. Тёма всхлипывал и вцеплялся в простыни, раскидывая конспекты. Его небольшой аккуратный член дёрнулся и брызнул полупрозрачным семенем, но опал лишь на несколько мгновений, ведь Пётр продолжал методично долбить зад омеги. Смазка оттуда стекала по безволосым яичкам и оставляла прозрачную дорожку на вновь напрягщемся петушке. Пётр был в трансе, и мир помимо попки и запаха любовника для него перестал существовать. Мускулистые ягодицы и крепкие бёдра альфы автоматически двигались в установившемся ритме, он стонал и рычал сквозь до хруста сжатые зубы и жадно всасывал носом аромат разгорячённого Тёмы. Приближаясь к вершине, Петя издал низкий хриплый стон и вгрызся в бледное сахарное плечико омеги, одновременно вогнав в него член по самые яйца. Тёмочка вскрикнул, по его телу от пальцев ног до затылка пробежала дрожь, будто омега схватился за оголённый провод, и он кончил вторично. В то же мгновение Пётр начал извергать густое горячее семя в пульсирующее нутро возлюбленного. Альфа сжал челюсти на плече Тёмы чуть сильнее, чувствуя, как на его мучительно напряженном члене вздувается узел, пока наружу толчками выплёскивается сперма. Омега отреагировал на это только слабым стоном. Его глаза наполовину закатились, из полуоткрытого рта капала на таблицу глагольных окончаний слюна. Тёмочка с головой провалился в оргазм. Пётр, тоже утомлённый яркими ощущениями, обмяк на партнёре, впрочем, стараясь перенести большую часть веса на собственные локти и колени, а не хрупкого омегу. Постепенно восстанавливая дыхание, он принялся нежно целовать и вылизывать следы собственных зубов на плече любовника. Тёма устало поднял руку, нащупывая лицо альфы, и начал гладить его по покрытой жёсткой щетиной щеке. — Какой же ты… неугомонный… и большой… Ох… — Это потому, что ты – самый сладкий на свете… Постепенно язык и губы Петра перешли от синяка на плече омеги на его шею, позвоночник, скользнули к подмышке, заставив Тёмы слабо заизвиваться под его весом. Омега облизнул искусанные губы, пытаясь отвлечься от ощущения распирающего зад горячего узла, что было, конечно, совершенно невозможно. Он подтянул к себе руку альфы и начал посасывать его пальцы, ощущая на них горьковатый привкус собственной смазки. Кровать продолжала скрипеть ещё три часа, пока узел альфы, наконец, не опал, и пара не расцепилась, хватая ртом воздух, как выброшенные из воды рыбы. Охрипший Тёма предложил принести попить, так как оба явно потеряли очень много жидкости. Но когда он встал на подрагивающие подгибающиеся ноги, омега ощутил, как между ягодицами и вниз по бёдрам потекли густые струйки семени. Тёма застонал и поковылял к прикроватной тумбочке, спотыкаясь об разбросанные по полу тетрадки. — Ты мог хотя бы гондон надеть?! У меня течка скоро… Чёрт, Петь, ну блин блинский… – сердито бубнил омега, глотая контрацептивы. — Тёма, если ты хочешь пить, то поторопись. Потому что я уже отдохнул, – отозвался с кровати Пётр. — Не смей! Дай хоть сейчас к экзамену подготовиться!.. Меня же на передачу отпра-аа… А-ах!! Ох, господи!.. Мы ж тумбочку щас уро-оо… о-оох… о-оо!!