💖💖💖
30 августа 2023 г., 22:43
Луга в цветы одеты, весна стучит в оконце. Однажды на рассвете, Луна влюбилась в Солнце. Тепла ей не хватало в пустынной несвободе, А Солнце согревало ее лишь на восходе. И только на закате они опять встречались, И ровно полминуты друг другом любовались. Так день за днем по кругу, в приятном ожидании. Закаты и рассветы – чудесные свидания. Им не дано быть вместе и верить в то наивно. Луна влюбилась в Солнце, конечно же взаимно. Она не знала радости прекраснее на свете, Чем любоваться солнцем, в очередном рассвете, В тепле лучей купаться, каких-то полминуты И целый день смеяться от счастья почему-то. А ночью поражаться, людской к любви небрежности. Как можно время тратить на что-то кроме нежности? Им на двоих хватало каких-то пол минутки, Чтобы купаться в счастье оставшиеся сутки. И счастливы по прежнему, взгляни в свое оконце, А если мне не веришь, спроси об этом солнце. Любовь закаты дарят, рассветы – вдохновенье. И если приглядеться хотя бы на мгновенье, То можно насладится любви небесной чудом Когда Луна и Солнце любуются друг другом… Дмитрий Кирсанов
***
Голубая краска перемешивалась с синей и зеленой, они вступали в союз и раздавались по холсту новыми оттенками, что манили к себе. Хенджин рисовал озеро. Небольшой водоем снизу пока еще белого холста, аккуратно вырисовывается рукой художника. Говорят, вода помнит прошлое. Помнит наши первые слова, первый шаг, первую весну и первую любовь. Такую сладкую и наивную любовь, с которой мы только знакомимся в нашей короткой жизни. Говорят, вода знает все. Стоит только попросить ее, и она тихонько нашепчет тебе на ухо историю твоей любви. Она знает все, но умело молчит, храня в себе все наши секреты и тайны. Но что будет, если она заговорит? Думаю, мир окутает беспросветная тьма…***
— Кстати, сегодня придет новенький – Феликс. Научишь его. — проговорил управляющий Чан и похлопал того по плечу. Хенджин работал в небольшом кафе, что находилось в центре города. По утрам он посещал занятия в университете, а вечерами подрабатывал в этом заведении. Когда он только устроился, ему было сложно совмещать два дела одновременно, но старшие коллеги его поддерживали и иногда подменяли, если Джин слишком уставал, за что он им очень благодарен. Теперь же все гораздо проще, осталось хорошо сдать экзамен и можно идти работать по профессии. Джину с детства нравилось рисовать. Некоторые его рисунки, сделанные примерно в семь лет, незнакомые люди могли сказать, что картина нарисована подростком. Изначально у его семьи не было денег отправить мальчишку в художественную школу, поэтому ему приходилось самостоятельно развивать дарёный ему талант. В возрасте двенадцати лет семья Хван смогла оплатить данное учреждение и с тех пор это стало новым смыслом жизни юного Джинни. Днем за днем он изображал разные вещи на бумаге. Начиная с небольшого цветка сакуры, что покоился на тонких ветвях дерева, заканчивая великим и безграничным космосом, в котором все люди будто пылинки. — Хорошо! — ответил Хенджин, соглашаясь стать учителем по искусству завариванию кофе для какого-то парня. Буквально, через десять минут разнесся звук колокольчика, что оповещал о приходе нового клиента в кофейню. Зашел парень с милой внешностью. У него были красивые карие глаза, пухлые губы в виде бантика и светлоокрашенные волосы, о которых так давно мечтал Хван. — Здравствуйте, я Ли Феликс, пришел сюда на стажировку. — сказал тот, а у Хенджина мурашки по коже от его голоса. С ориентацией темноволосый решил все давно. Еще в начале старшей школы. То ему понравится новый одноклассник, а потом окажется , что он тот еще чудило; то какой нибудь старшеклассник, перед которым он был готов потечь лужицей. В университете на него иногда вешались какие-то девушки, лица которых он принципиально не запоминал. Сам Хенджин выглядит как какой-то греческий бог. Красивое личико, темные волосы до плеч, широкие плечи, длинные ноги; но стоит сказать, что мало кто пытался узнать его как человека и раскрыть как личность. Только где-то на втором курсе он подружился с одним неугомонным пареньком – Чанбином. Тот был очень забавным и добродушным, поэтому Джин много сомневаясь, но все же впустил столь яркую особь в свою жизнь. К слову, он быстро нашел себе подработку, так что ему было совсем не до отношений. Утром – университет, вечером – работа. График, увы, полностью занят. — Хорошо, одевайте тот фартук, — указал на вещь, висящую слева за стойкой, — вымойте руки и приходите. Рабочий день. В кафе было не людно, как раз самое то, для стажера. На удивление, Феликс быстро освоил все и уже мог пробовать обслуживать клиентов под наблюдением хёна. День прошел незаметно для двоих. Они то и дело, что разговаривали, как только появлялась свободная минутка. Разговаривали обо всем на свете. Оказывается Ёнбок из Австралии, приехал сюда учиться и планирует остаться работать. Учатся парни в соседних университетах и оба на четвертом курсе. Ликс был приятный в общении и постоянно улыбался старшему, от чего у второго появлялась своя улыбка на лице. — Кстати, Ликс, — начал Хван, боясь спугнуть светловолосого. — может сходим завтра куда-то? Как раз суббота. — неуверенно проговорил тот, все еще сомневаясь, отвергнут ли его? — Да, конечно! Напишешь мне. — весело сказал, взял ручку и принялся писать цифры на салфетке. — Вот. — протянул руку с номером телефона Ли, а старший готов уже растаять. Почему он только сейчас заметил созвездия на щеках этого Солнечного мальчика. И вот они уже вместе смотрят закат, гуляют под солнечными лучами в парке и просто радуются жизни рядом друг с другом. — Ты знаешь, Ликс, — начал Хенджин, смотря на Луну вместе с младшем. На улице прохладно, но не холодно. Идеальная погода для наблюдения за звездами. В Сеуле их не часто увидишь. Все постоянно кипит, движется. Везде шумно, людно. А тут за городом, на даче у друзей, тихо и спокойно. Будто все человечество вымерло и теперь на Земле главная природа и ее законы. — 7 миллиардов людей смотрят на одну и ту же Луну, но каждый, видя ее, думает о своем. О чем думаешь ты? — Я? — переспросил тот, хотя понимает, что кроме него больше некому отвечать. И все же немного поразмыслив ответил, — О тебе. Вы с ней так похожи. — Что? Чем же? — Джин перевернулся на бок, чтобы лучше видеть собеседника-друга. А Ликс все так же лежал на спине и любовался звездами, будто он с ними на свидании. — Незнаю. Просто… просто вы очень похожи. — Феликс резко заулыбался, вочевидь своим неозвученным мыслям, которые крутились у него в голове одна за другой. А вот они уже в парке сидят на лавочке со своими потертыми скейтбордами и синяками на коленках. Смотрят в пол и смеются с какой-то глупой шутки. Солнце потихоньку начинает заходить за горизонт и люди начинают расходится по домам после выгула собак или прочей рутины. — Джинни, — эта милая форма имени появилась еще в начале их общения, но Хенджин никак не мог привыкнут. Такое обращение от младшего ему давалось с мурашками на теле, но при этом Джину все очень даже нравилось. — Ты такой крутой! — с детским возгласом сказал тот, ярко улыбаясь своей обворожительной улыбкой, перед которой Хван тёк лужицей. — Что?! С чего вдруг? — никак не понимал темноволосый. Учился он не на отлично, с трудом совмещал работу и университет, да и вообще, в шоке от того как это Солнце терпит его характер. В чем его крутость, понятно лишь Ликсу. — Просто так… — мечтательно протянул Феликс и продолжил смотреть вперед, думая о чем-то своем. Хенджина всегда удивляло такое поведение младшего. Тот был как снег на голову в плюс тридцать. Спонтанный, но такой милый, что время от времени у Хвана вставал вопрос “Дружба ли это?”, но вслух эту тему никто не поднимал. Однако, некая влюбленность постоянно стучала в дверь и нетерпеливо ждала на пороге, пока в конце концов нагло не ворвалась в сердца обоих. — Хенни, — начал неуверенно Феликс, что достаточно странно для такого смелого юноши как он. За окном падал снег. На улице было холодно и морозно, так как был канун Рождества, но в квартире старшего — тепло и уютно, что грело не только тело, но и душу. Раньше так не было. До этого квартира была пустая, словно в ней и вовсе никто не жил. У Хенджина просто не было ни времени, ни желания что-то украшать и придавать чему-то особое значение. Но с появлением одного новенького баристы, все перевернулось с ног на голову. Позже, на голых стенах квартиры начали появляться совместные фотографии с друзьями. То тут, то там было все увешано плакатами какой-то рок группы, на которую его подсадил веснушчатый. Жизнь начала разбавляться новыми красками, совсем стирая с полотна темные и серые цвета. — Ты мне нравишься. — произнес австралиец и мгновенно покрылся румянцем, а сердце Хенджина, кажись, совсем остановилось. Он вовсе не этого ожидал, хотя не раз хотел услышать такое от младшего. Одно мгновенье и Хван трепетно коснулся чужих губ, держа их в нежном и невинном поцелуе. Хенджин никогда и подумать не мог, что губы Ликса такие мягкие и приятные. Казалось, что остановилось не только сердце Джина, а и время в этой комнате. Оно будто совсем не спешило, позволяя этим двоим полностью насладиться воссоединением их губ. Парни то аккуратно сминали уста друг друга, то слегка покусывали, ни на секунду не отрываясь от своего занятия. У нас, людей, существует любовь. Любовь – чувство, что несет за собой бремя, препятствия и проблемы для человечества, и в то же время с величайшей силой поддерживает каждого из нас. Любовь напоминает нам время. Время одиночества, счастья, грусти и много других, придуманных людьми, чувств и правил. Существует вещь, что ограничивает нашу свободу, но люди все равно берут и вешают ее на стену, ставят у прикроватной тумбочки, и все им мало. Теперь я понимаю для чего. Свобода приносит беспокойство. Люди потеряли немного свободы, однако обрели чувство беззаботности и безопасности, которое дарит нам время. Но любовь – это то, что нас окрыляет и заковывает в цепи одновременно. То, что делает нас людьми.***
Хенджин аккуратно выводит тонкую голубую линию на холсте, пытаясь изобразить одинокую Луну, которой суждено быть в вечной тьме. Но так ли это? Вокруг нее миллионы звезд. Но им совсем нет до нее дела. Они просто существуют, вот и все. А Луна хочет любить, хочет быть рядом с Солнцем, хочет ощущать его тепло и чувствовать радость. Это ведь называется жить, не так ли? Но так уж устроен мир, Луне не быть рядом с Солнцем, а Солнцем рядом с Луной. Не светить им вместе, поэтому Луна будет одиноко терпеть свою судьбу и просто бесцельно светить. Никто не живет ночью, ночь нужна людям только чтобы спать после насыщенного дня…***
— Джинни! Смотри что я тебе купил! Младший забежал в кухню дабы вручить своему парню недавно купленный подарок. Феликс был так рад когда нашел это на полках художественного магазина, в который так часто заглядывал его парень в поиске определенного товара, что постоянно раскупали до его прихода. — Вау! Ликси, как ты успел выхватить эти краски? Я за ними уже три месяца гоняюсь! — Я знаю. Пришлось купить другие краски девушке, что хотела забрать последнюю пачку этих. — Мило и обворожительно улыбнулся тот, довольствуясь тем, что Хенджину понравился подарок, над которым ему пришлось постараться. Он сел рядом с Джином на диван и продолжил, — Так что тебе повезло, наверно та плохо разбиралась в художественных штучках. — Нет, Солнце. Мне повезло, что у меня такой заботливый и внимательный парень как ты. Сказал старший и легонько взъерошил волосы Феликса, на что то лишь шутливо-саркастично закатил глаза и что-то пробурчал себе под нос. Это вызвало громкий, искренний и мелодичный смех Хвана, что ласкал уши Ликса своим приятным тембром, младший просто не мог его не поддержать своим, таким же искренним хохотом. Эта парочка была просто лучшим примером для идеальных отношений. Они будто Инь и Янь, Север и Юг, огонь и вода, лето и зима. Они как Солнце и Луна… Один был открытый, веселый, спонтанный и беззаботный, а второй полная противоположность того. Но все же были у них похожие черты, разбитые сердца, что так удачно подошли друг к другу и смогли возместить ущерб каждого, и верность с преданностью. Им хорошо вместе и это ли не главное? — Хённи, почему не рисуешь, ты же хотел что-то сделать? — Вдохновения нет, не знаю с чего начать… На выдохе, грустно произнес тот, сгребая в теплые, наполненные любовью и нежностью, объятья этого милого цыпленка, который что-то кудахтал себе под веснушчатый нос. — Отлично! Тогда я тебе помогу. — Схватился светловолосый, разрывая замок из рук на своей тонкой талии и бежа в спальню, в которой Джинни хранил свои художественные принадлежности. Там он взял мольберт, маленький холст, черную с белой краски, палитру и кисточки. — Смотри! Будем вместе творить! На что Хенджин пустил еле слышный хохот на такого прекрасного юношу, что готов умереть ради него, но этого никогда не произойдет. Его хён не допустит. Они встречаются всего 2 года, но Хван успел полностью раствориться в этом веснушчатом парнише. Это то, что невозможно отменить, просто нет этой функции, вот и все. Отныне Джину приходится очень тяжко… “Ну как можно отказать этому Лучику света” постоянно твердил тот в своей бедной головушке. Пока старший ушел в свои мысли, Феликс уже все подготовил. На мольберте покоился холст, который был в терпеливом ожидании своей очереди, которая настигнет его очень скоро. Краски тоже уже были выдавлены в палитру, а кисти молчаливо стояли в стаканчике с водой. — Я начну, а ты продолжишь не нарушая стиль картины. Понял? Выдвинул правила своему хёну, аккуратно садясь тому на колени. Хенджин от этого просто терял голову, плавился, касаясь Ликса. Джинни легко кивнул своему парню, соглашаясь с ним и его условиями, мило улыбаясь в ответ. С расслабленным лицом он сделал небрежный мазок в виде круга. И продолжил его улучшать другими, более опрятными мазками. — Что это будет? Спросил темноволосый, явно не понимая, что планирует изобразить младший, сидящий на его коленях. — Сейчас увидишь! Радостно, с детской наивностью, проговорил тот. Феликс уверен, чтобы он не накалякал, у этой картины будет отдельное место на стене, что будет дополнять их уютную квартирку, в которой царит чувственность и понимание. Дальше у круга сверху по бокам вырисовалось два треугольника. Позже и необычной формы овал, что дополнял образ ушастого. Серый кот, который сидел спиной к парням и смотрел на просторы своего маленького, тесного и пока еще белого мирка. — Теперь нарисуй вазу с веточками жасмина и помни про правила. — Ликс встал с колен Хенджина и гордо передал тому кисточку, которой до этого выводил кошачий силуэт. Ласково и добродушно улыбнулся, меняя маршрут на кухню, дабы заварить им ромашкового чая. “В Индии жасмин называют – Лунным светом любви.” Подумал Джин. Пока хён старательно рисовал веточки дерева, что торчат из вазы, чайник на кухне уже успел закипеть и на всю квартиру разнесся приятный запах полевого цветка. Вот оно пронеслось в голове у юноши. Может это и не вдохновение, а простое одушевление, что Джин мог спутать, но на душе его резко стало легко и окрылен этим чувством он буквально полетел в спальню. Ему нужна была желтая краска, которая так кстати впишется в общую картину. Желтая роза, которая говорит “Ты мое Солнце” и означает: счастье, радость, самые позитивные эмоции. Как раз то, что надо в этом сером мире. Феликс немного опешил от данной активности своего парня, но быстро догадался что к чему и снова пустил обворожительную улыбку.***
Закончив с небом, Хенджин начал рисовать небольшой домик. Обычно для людей дом – это то место, в котором они чувствуют себя умиротворенно и безопасно. Дом – это укрытие от всех бед, от горя и от прочего, что может разбить сердце на мелкие кусочки. Дом не обязательно может быть какой-то квартирой. Для некоторых домом может стать и человек… Но перед этим нужно пройти долгий путь. У каждого он разный, как и последствие. Но даже негативный результат, это опыт, испытание. Но кто нибудь когда нибудь задумывался, что случается с человеком если дом резко исчезает? Со всеми по разному. Кто-то делает вид, что сильный и даже не заметил изменений, а внутри сердце разрывается на части. А кто-то этого и не скрывает. Так а кто же сильный, а кто слабый? И вообще, можно ли назвать человека, живущего эту жизнь слабым? Каждый день для нас это квест. Сами того не замечая, мы учимся новым вещам и разгадываем загадки, а после тяжелого дня возвращаемся домой. В то место, в котором мы любимы и желанны. Дом. Всего 3 буквы, а испытать не каждому дано…***
Хенджин возвращается с работы. На улице еще не темно, но уже успело повечереть. Люди вокруг спешат уже вернуться в свою крепость к семье. Для кого-то это кот или собака, а для кого-то жена с детьми. Лично для Хенджина это нескончаемый лучик света, что озаряет его жизнь лишь одним присутствием — Феликс. Погода была замечательной. Небольшой ветер, что разбавлял уже ежедневную жару и небольшая облачность. Яркие желтые фонари уже были включены. При все еще стоящем свете, что вот-вот должен был исчезнуть с заходом Солнца, они были совсем бесполезны. Придя домой, он услышал небольшое копошение в гостиной. Сначала он подумал, что младший решил приготовить что-то, но это был звук не посуды. Позже зайдя в гостиную, что шла сразу после коридора, хен увидел несколько коробок и младшего, наполняющего их. Некоторые вещи уже были убраны туда, а парочка уже упакованные лежали у входа в спальню. — Убираешься? — навеселе спросил тот, вовсе не понимая, с чего это вдруг у его достаточно неряшливого парня проснулись нотки перфекционизма. Но все же, подходя, заглянул в несколько коробок, в которых были книги, любимые статуэтки Феликса и прочее, что раньше он наотрез отказывался убирать с захламленных полок. — Переезжаю. — холодно и безразлично ответил тот, что на него было совсем не похоже. — Думал, ты позже придешь. Проговорил светловолосый, а Джин все еще стоит на месте, немного растерявшись и не очень понимая что происходит. Утром было все нормально. При выходе на работу его парень сам поцеловал его, как обычно он это делает. В обед написал милое сообщение, что уже освободился и с нетерпением ждет того дома. А сейчас бесчувственно говорит "Переезжаю". — Что-то случилось? — взволнованно произнес тот, все еще стоя как вкопанный посреди гостиной, пялясь то на коробки с вещами то на веснушчатого. Прошла недолгая пауза, но ответа так и не последовало… — Ликси, я что-то сделал не так? — Уже чуть ли не слезно спрашивал юноша, молясь что у парня случилось что с головой и это все очередной розыгрыш. — Просто мои чувства к тебе остыли. — Снова холод и безразличие… Слова и тон больно резали по чувствительному сердцу Хенджина, которое медленно начинало обливаться кровью. Он ведь не серьёзно? Все крутилось в мыслях у старшего, пока из них не вывел громкий хлопок двери. “Он ушел. Просто ушел…” Думалось Хвану, а сердце резко перестало биться, остановилось, будто в него только что выстрелили и безвозвратно убили. Парень медленно осел на пол и начал громко плакать, пытаясь уверить себя что этого не может быть, пытаясь понять, куда делся ЕГО Ликси… Резкий вдох, а вокруг темнота. Он резко приподнимается с лежачего положения и осматривается по сторонам с глазами полными слез. Это их спальня, а рядом мирно спящий Ликс. Все в порядке, это всего лишь сон. Немного придя в себя и успокоившись Хенджин лег обратно, глядя на милое личико своего парня и потихоньку засыпая вновь… Проснулся Джинни примерно в 9. Лениво открывая глаза, он увидел Феликса лежащего напротив него. “Все еще спит? Говорил же, что ему рано вставать.” Думал про себя тот. Хенджин заметил, что телефон Феликса был на беззвучном, но звонки его коллеги по работе было видно. Значит все-таки проспал. Подтверждает Хван у себя в голове, ставя галочку, что расписание юноши напротив он помнит. Спустя какое-то время размышлений хён все-же начал будить парня. — Солнце, просыпайся. Ты проспал. — Нежно говорил тот, слегка потряхивая младшего по плечу. Но тот нивкакую не разлеплял глаза. — Ликсии, вставай. — уже громче начал Хенджин и более интенсивнее тряся того. Феликс все равно не реагировал и продолжал лежать в теплой постели. — Ты там хоть жив? — шутливо спросил, будто самого себя, Хван. Джинни не придумал ничего лучше, чем в шутку поднести кончик пальца к носу любимого. Но тот будто вовсе не дышал. — Феликс, вставай. Это уже не смешно! — Ликс часто пранковал своего хена, что иногда выводило его из себя. Сейчас как раз тот случай. Хенджин начинает злиться. При чем с каждой секундой все сильнее. Спустя минуту, две он так и не открыл глаза и продолжал лежать в том же положении, что начало вызывать и Джина уже беспокойство. Обычно, шутки светловолосого не затягивались долго ибо тот просто покрывался смехом, но сейчас все иначе. Он продолжал неподвижно лежать. — Солнце?... — старший приложил свою ладошку к щеке спящего, но та была холодной. — Ликси? Все в порядке? — Нервно начал спрашивать скорее себя, чем парня напротив. Взяв лицо юноши в руки, он начал слегка потряхивать его, в попытке пробудить, но все было безуспешно. Приложив ухо к грудной клетке младшего, он не услышал биение сердца и больше никогда не услышит… Феликс уже не дышал и больше не вдохнет. Больше не скажет ласковых подбадривающих слов. Больше не будет мило улыбаться. Больше не будет заразительно смеяться. Этого всего больше не будет. Но Хенджин этого еще не понял… Он просто дрожащими пальцами набирает номер скорой помощи и в истерике называет адрес, пытаясь не задохнуться в своих слезах.***
Тонкие сосновые стволы со временем стали загораживать такой родной дом, отражаясь в небольшом водоеме. Следующее, что рисовал Хенджин — деревья. Они стояли и осуждающе смотрели на Луну, что погубила их Солнце. Хван продолжал рисовать деревья, внимательно воспроизводя каждую грозную и осуждающую деталь в их облике. Даже через картину было слышно, как деревья тихонько шептались между собой и время от времени ядовито хихикали, выражая свою неприязнь перед Луной. Луна, в свою очередь, оставалась выжидательной и терпеливой, зная, что деревья нуждаются во времени, чтобы их чувства улеглись. Она продолжала освещать их ночью, предоставляя им свой свет и спокойствие. Ведь… Разве она виновата?***
— Вскрытие показало, что Ли Феликс умер от асфиксии. Мне жаль. — грустно произнес врач, а его слова отбились эхом в голове Джина. — Мне тоже, — прошептал Хван под нос, а одинокая слеза скатилась по щеке вниз, вовсе не спрашивая у того разрешение. Джин до сих пор помнит встречу с врачом. Казалось, что его слова не покидали голову парня ни на секунду. Они были будто бы выцарапаны на черепе тоненьким лезвием. Похороны тоже запомнились юноше на всю жизнь. Лишь в один миг, госпожа Ли, что считала Хенджина своим вторым сыном, сделала из него монстра, что не уберег ее мальчика от неизбежного… И Хван был с ней согласен. Надевая черный костюм, мысли были заполнены лишь Ликсом, а глаза слезами, что не просыхали уже неделю. Смотря на себя в зеркало через пелену слез, Хенджин понимал – “Знать, что рядом тот, кто любит – вот в чем счастье”. Жаль, что пока все хорошо, мы этого не замечаем. Не радуемся таким обыденным вещам так, как ОН. ОН всегда говорил старшему как прекрасен мир. Говорил как любит его. Говорил столько вещей, на которые многие даже не обратят внимание. ОН просто говорил… и это уже было в радость Джину. Жаль… Очень жаль… Доходя до места назначения, слезы начали скапливаться с двойной силой. “Неужели это конец?” Думал Хван, до сих пор не веря где находиться. Неуверенный шаг вперед, второй, третий… Вот он уже у свежевырытой ямы, куда вскоре положат новое мягкое убежище Ликси и душа Солнца вернется на место, туда, где оно и должно светить. — Вот он! — знакомый женский дрожащий голос, Хенджину не составит труда узнать его. Госпожа Ли. — Ты… — сказала она, даже не собираясь продолжать. Уже не было сил. Видно было что женщина занималась тем же, чем и Хенджин по темным кругам и опухшим глазам. Кареглазый лишь опустил голову вниз, с трудом сдерживая слезы, что так и рвались на свободу. Рядом с госпожой Ли стояли господин Ли и их дочери. Они тоже выглядели не очень. Тоже разбитые. Тоже угнетенные… Позже пришли и их общие друзья. И все в черном. “Ликс не любил черный.” Постоянно думал Джин, не переставая винить себя за все. Хван даже не заметил как пролетело время. — Кто-то хочет проводить Ли Феликса? — в ответ лишь тихий плач семьи и остальных присутствующих. Даже непробиваемый господин Ли не знал куда деть свои слезы. — Я, я хочу… — тихо произнес Хенджин, все еще не веря в происходящее. “Неужели это правда? Неужели не сон?” С такими мыслями он приблизился к навеки спящему парню и подавляя поток слез, что так и рвались наружу, начал: — Ликси…, я снова рядом, — и тут все же эмоции берут свое, не смотря на все старания Хвана. — я всегда буду рядом и уверен, что ты тоже. Тоже меня не бросишь. Будешь ярко светить всем нам там, сверху. Прошу, не забывай ничего, что было между нами. Хочу чтобы ты помнил как умопомрачительно ты выглядел, когда только зашел в то самое кафе. Я тогда сразу влюбился в того старшекурсника. Хочу чтобы ты помнил, как мы с тобой в первый раз напились, а потом по очереди бегали в туалет. — а на лице глупая улыбка, что смешивается со слезами. — Хочу чтобы ты помнил наш первый закат, наш первый поцелуй, нашу первую картину. Просто помни, как дорог мне, потому что я этого никогда не забуду. Знаешь, Ликси… У настоящей любви нет счастливого конца, настоящая любовь вообще не заканчивается. Наши души вечно будут встречать рассветы, побольше кутаясь в теплый плед, что они делят один на двоих, и согревать друг друга своим теплом. Ты всегда будешь жить в моем сердце, как и твой запах, как и твоя улыбка. Спасибо, что сделал меня тем, кем я есть сейчас. — у Джина все лицо в слезах, глаза опухли, но он не перестает любоваться своим парнем через пелену. “Все верно, Солнцу место в лучшем мире, чем этот…” Закончив с погребом и распрощавшись со всеми, кареглазый все также продолжал стоять у небольшой могилы, усыпанную искусственными и настоящими цветами. Ноги уже болели и мозг просился домой, но сердце приказало остаться. Побыть с НИМ еще чуть-чуть, еще капельку. Честно говоря Хенджин просто боялся сделать шаг назад, боялся бросить любимого совсем одного, поэтому до последнего стоял. На улице уже вечерело, Солнце уже зашло за горизонт, пора уходить. Сделав два шага в сторону автобусной остановки, Хван остановился, боясь оборачиваться. “Уходить не больно, больно оглядываться и понимать, что хочешь вернуться…” Между ним и могилой всего полтора метра. И все же он вернется. Его Ликси впервые здесь, он просто не может оставить его сегодня одного. Не может и точка. С тех пор Хенджин живет у своих родителей. Те решили опекать своего сына, пока тот вновь не встанет на ноги. Госпожа Хван то и дело, что постоянно крутилась вокруг своего сына. А тот лишь лежал и пялился в стену думая о чем-то или о ком-то своем, родном. И тут второй вариант был более точен. Пусть душа Феликса уже и покинула этот прогнивший мир, но точно не голову Джина. Тот так плотно засел в ней, что Хенджину казалось – вот-вот и он начнет видеть галлюцинации. — Чагия, съешь хоть что-то. — постоянно просила мама и Хенджин ел. Ел, чтобы не расстраивать ее вновь. Силы с каждым днем покидали все больше и больше. Он медленно превращался в мертвеца. Бледная кожа, тощее тело… Спустя время, когда руки уже сами опустились, Джин решил прогуляться по парку, в котором так обожал провожать закаты с любимым. В этот раз здесь все было иначе – шумно и неприятно. Голые деревья угнетающе шатались от сильного и неприятного ветра. Все не так… Мрачные тучи собирались над парнем, что предупреждали о грядущем проливном дожде, что намочит его насквозь. Первая капля упала на плече темноволосого, затем вторая и третья. Пошел ливень, но он так и продолжал стоять под дождем и думать о своем. Очнувшись от своих мыслей, Хенджин начал искать укрытие и нашел. Их квартира. Ноги сами привели его сюда. Открывая дверь в помещении он услышал шарудение. — Воры? — сразу пришло на ум тому, совсем не понимая, что происходит. Войдя в коридор, он увидел чью-то макушку и спину парня, что по видимому пытался что-то упаковать. — Ликси? — протянул Хван, все еще сомневаясь в происходящем. — Это ты? — Джинни! — радостно окликнул тот, разворачиваясь лицом к стоящему в проходе парню и ярко, так по живому улыбнулся ему. В то время, как Хенджин застыл, совсем не понимая, что происходит. — Смотри! Это тебе. — с гордостью заявил Ли, протягивая старшему не аккуратно упакованную коробку, прыгая от счастья. Коробка была завернута в желтую в розовую точку обертку и весила как перышко. — Солнце!? — вопросил Джин, все еще не веря кто перед ним стоит, тихонько пуская одинокую слезу. Но вскоре ей на пару приходит еще одна, что так же скатывалась по щеке парня. — Открывай скорее! — радостно прокричал тот и убежал к окну, что было за его спиной. Аккуратно распаковав коробку и открыв ее, старший произнес: — Ликси, но здесь пусто… — непонимающе сказал тот. Он вовсе не ожидал этого всего. “Неужели это все был сон?” Постоянно спрашивал себя Хван. — Джинни! Смотри, как же прекрасен мир… — Солнце? — Хенджин подошел к парню, осторожно положив коробку на диван. — Да, милый? — Феликс обернулся на своего возлюбленного и его ресницы запорхали, словно крылья бабочки. — Я так скучал! — старший сорвался на плач, обнимая стоящего перед ним юношу. — Мне было так сложно без тебя. Думал, как же ты там. Не страшно ли моему Ликси совсем одному? И вдоха не мог сделать без твоего тепла. Где же ты был, Солнце? — тихо плача проговорил тот на одном дыхании. А Феликс лишь обнял темноволосого в ответ, похлопывая того по спине. — Я знаю, Джинни, знаю. — Вот его первая слеза, но улыбка так и не сползла с лица. — Знаешь… , — начал Ли, все еще поглаживая спину любимого в успокаивающем жесте. — Любовь — это потерять себя в другом человеке. Смотри, какая милая пара! — отвлекая Хенджина от плохих мыслей, он указал пальцем на окно, в котором виднелись их силуэты. — Мг… , — сквозь слезы промычал Хван, на лице которого появилась глупая улыбка при виде их отражения. — Есть вещи, ради который стоит жить с разбитым сердцем. — с радостью произнес младший, не отводя влюбленный взгляд от парня, стоящего напротив. Они растворились в друг друге и видимо навсегда. Не важно, какой конец настигнет эту историю, они будут верны и , может, когда нибудь раны заживут. Но это будет не сейчас. Сейчас они закрепят их любовь нежным поцелуем, в котором отражаются яркие чувства, что переполняют внутри обоих. Яркий свет начал светить Хенджину в глаза. Приоткрыв их, он понял, что находится в родительском доме, а на часах 7:06 — Сон? — задал вопрос скорее себе, чем кому-то Хван. Принимая сидячее положение, он начал вспоминать силуэт умершего парня. — Все такой же… , — с ухмылкой произнес тот, немного расстраиваясь. — Сон… — Проснулся уже? — зашла госпожа Хван с улыбкой на лице, радуясь, что хоть сегодня ее сын спас спокойно и тихо. — Будешь что-то кушать? — задала вопрос мама Джина, уже прекрасно зная ответ, но выжидающе стояла. — Да! — улыбнулся в ответ сын, что давалось с большим трудом после стольких пролитых слез. — Что!? — опешила госпожа Хван. За все четыре месяца с похорон Ёнбока он ни разу не завтракал, а тут резко… — Думаю, Ликси время от времени поглядывает на меня и грустит. Пусть сегодня светит ярче чем обычно! — сказал тот, выпрыгнул из кровати и направился на кухню мимо удивленной мамы.***
Спросите, сколько стоит эта картина? Сто вон или сто тысяч? А может она бесценна? Найдутся и те, кто скажет: “С чего вдруг? Деревья и я мог бы нарисовать. А в этом доме нет ничего необычного. И вода тут никаким боком.” Ладно… Пусть будет так. Все в этом мире имеет свою цену. Нам приходится платить за каждую вещь и расплачиваться за необдуманные поступки, что совершили в прошлом. Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. Но что получила Луна, отдав свое Солнце…?
