Ange déchu

      Он мог бы вечно наблюдать за тем, как его брат кружит дам в пышных платьях, исполняя прекрасный танец. Он всегда завидовал его таланту танцевать, его грациозности и утонченности. Клод был старше всего на миг, но его душа ощущалась более зрелой, чем у Джозефа. Этому можно было завидовать. Младший брат танцевать не умел, не пытался. Разучивая движения перед зеркалом, он каждый раз хотел увидеть элегантность в движениях, которая была присуща его брату. Но не мог. Спотыкался, падал и злился. А потому это обучение очень быстро сошло на нет.       И вот, снова бал. Клод слишком гармонично выглядит на таких торжествах. Красивый, ухоженный. Стоит в компании молодой девушки, делает глоток вина из бокала с тонкой ножкой. Он о чем-то щебечет с красавицей и снова выходит танцевать. Её пышное платье нежного цвета при повороте обвило костюм молодого человека. Они будто одно целое, то, что нельзя разорвать. Этот танец будто написан именно для них. А Джозеф... Он чувствовал себя белой вороной. Необщительный, хмурый. Не пьёт, не хочет играть в карты. — Братец, улыбнись. Ты сегодня совсем мрачный. Пойди, станцуй с какой-нибудь красавицей. — Ты знаешь, что я не танцую. Тем более с незнакомыми людьми. Опозорюсь только. — Клод как всегда шутливо вздыхает, но, видимо о чем-то думает. — А со мной станцуешь? Он всегда любил шутить, а потому предложение казалось розыгрышем. — Очень смешно. — А я и не смеюсь. Устроим гостям шоу. Они будут думать, что мы шутим, а ты сможешь потанцевать. Давай, а то ты совсем закиснешь. — Клод не стал слушать неуверенных ответов Джозефа. Поймал его под руку и вытащил в центр зала. Смеясь, он крикнул оркестру: — Мазурку нам! Да поживее!       Джозеф первые минуты еле двигался. Лицо его залилось красным до самых ушей, пока его брат вытанцовывал каждое движение. Широко улыбается, подбадривает. Младший брат сначала с недовольством оглядывался, пока сам не влился в ситуацию. С братом ничего не страшно, а потому движения становились увереннее. На лице засияла улыбка, настроение поднялось. Для гостей это лишь развлечение, а для них — шанс снова повеселиться. — Был бы ты дамой, Клод, я бы танцевал с тобой всю жизнь. — Мне не нужно быть для этого женщиной! — А люди? — А на людей плевать! Если бы я жил ради людей, то давно бы умер! — говорят негромко, однако музыка всё равно перекрывает их голоса. Танец заканчивается, юноши друг другу кланяются. Клод как всегда усмехается, подмигивает. Однако расслабиться так и не удалось. Только взяв в руки по бокалу, старший брат чуть наклонился, чтобы его слышал только Джозеф: — Знаешь, танцевать с тобой намного приятнее, чем с женщинами. Но у меня есть идея, которая тебе точно будет интересна. — Если ты затеял очередную потеху, то на неё у меня уже сил нет. — На неё у тебя сил хватит. Допивай, и пойдем в сад.       Прятаться под тенью широкого балкона — дурная идея. Но там их действительно было не видно. Деревья скрывали их от гуляющих в парке, а пол балкона — от отдыхающих. — Так не должно быть. — Не отвиливай. Думаешь, я не вижу твои щенячьи глаза, которые видят во мне объект обожания? Я не настолько глуп. Множество женщин так на меня смотрят, но твои взгляды мне дороже. — Если нас найдут, то мы никогда не отмоемся от позора. — А тебе есть разница? Не живи ради людей. — Клод, кажется, не умел сомневаться. Джозеф всегда в нём видел какой-то пример для подражания, который всегда шёл к своей цели. Но сейчас цель казалась очень неприличной. — Если будешь тише, то никто не узнает. Всё от тебя зависит, — улыбается лукавой насмешкой, а сам распускает руки до брюк Джозефа. Будто чёрт, не позволяет закрыть рот руками, сжимая руку на члене сильнее. Знает, что это отнюдь неприятно, однако движениями руки доставляет наслаждение. Боль и наслаждение, тишина улицы и шум бала. Всё это смешивалось в какую-то общую эйфорию, заставляя кусать губы до стекающей по подбородку крови. — Ты будто дьявол. Нечестно так... Поступать со мной. — несчастное тело еле держится у каменной стены, практически падая. Клод удерживает крепко, склонившись губами к чужому уху. — Тогда ты будешь моим падшим ангелом. Всё равно взлететь я тебе не позволю. — юноша не даёт лишний раз вздохнуть, ускоряет темп, тут же останавливая руку до медленных оглаживаний. Сводит с ума, заставляет Джозефа внутренне погибать изнутри и оживать снова. Младший Дезольнье прикрыл глаза, лишь бы не видеть окружающий мир, стоящего рядом брата. Иначе он не сможет сдерживать себя, молчать. Однако срывается на резкий и громкий вздох. Не ожидал подобного, ощутив теплую гортань, сжимающуюся так сильно и приятно.       Была бы возможность, ушёл бы на ругань в сторону брата, однако голос подавать не хочет. Всё равно его крылья уже обрезаны. Вытащив запястье из чужой руки, Джозеф прижал ладонь в губам, будто желая выдавить себе зубы. С уголка глаза вытекала мелкая слеза, он не был готов ко всему и сразу. Однако теперь млел, вжимая своё тело в стену и слыша в голове лишь имя своего брата. Клод будто знал, что будет правильным. Как двинуться, когда набрать темп, когда остановиться. Он, наверное, знал вообще всё на свете. Ноги дрогнули сильнее и старший Дезольнье двинул головой быстрее. От самого существа Джозефа, казалось, не осталось больше ничего. Он не смотрел, не слышал, не мыслил. Все чувства сковались, оставив только безумное удовольствие, которое выбивало из него дух. Точка пика пришла столь скоро, что сам юноша будто её не ожидал. Резко дёрнувшись, он еле выдержал себя стоящим на ногах. Руки Клода с силой сжали бедра, на давая свалиться и приводя в себя.  Отодвинувшись от ног брата, старший Дезольнье сплюнул в сторону, вытирая губы от белесой жидкости. Он так и не утратил этой кокетливой улыбки, с которой поднялся на ноги и помог одеться брату. — Считай, что ты навсегда павший ангел. — Оказавшийся в объятиях дьявола...