мягкость

порою становится так невыносимо, что ты рассыпаешься пеплом на грязной земле. вдыхаешь и выдыхаешь жизнь, а лёгкие продолжают леденеть. раз за разом на асфальт бросаются окурки. красная пачка "malboro" повисает в ладони эрена уже давно, он же в свою очередь глядит на звёзды непроницаемым взглядом. мороз оставляет поцелуи на щеках — розоватые отметины. в душе тесниться печаль и едкое недовольство. на улице вот уже третий час совсем темно. кромешная тьма, в которой снег и неспокойный ветер преобладают. на плечи опадают снежинки, медленно тая на ткани пальто. и всё вокруг — ни больше, ни меньше. в сознании мысли расплываются, кажется, ты думаешь только душой. а душа думает о нём. поджав губы, йегер наконец кладет сигареты в карман и отворачивается от неба, уткнувшись взглядом в свои изношенные ботинки, на чью подошву прилипла грязь. изо рта расплывчатыми облаками доносится пар, улетая куда-то вверх, тем самым согревая нос. уши начинают неприятно покалывать от немилостивого холода, а оголённая кожа на шее покрывается муракашками каждый раз, когда ветер порывается в своём заунывном пении. локоны каштановых волос совсем не согревают, но эрен уверен, солнечные пряди армина всё бы исправили. его нежно-пшеничные волосы мягкие и подталивые. йегер помнит отчётливо, как они буквально таят на ладони. дарят крупицу тепла. сразу вспоминаешь солнце, а за ним кроткую улыбку любимого существа. эрен взволнованно ловит себя на том, что его спасение умещается в арлертовских волосах и устах. спасение, без которого жизни нет. снег под ногами хрустит, как если бы ломались кости. йегер отмечает это про себя пренеприятнейше и продолжает думать о армине, пока не слышит чужие торопливые шаги. лёгкие и свободные. немедленно обернувшись, перед собой эрен обнаруживает сияющее неподдельной радостью лицо арлерта и на мгновенье замирает. в этот январский и поистине безжалостный вечер, в лютый мороз йегер смотрит на армина. просто смотрит на него под единственным горящим фонарём в округе, смотрит на то, как дрожат чужие ресницы от холода. от завороженного взгляда эрена арлерт невольно смущается и улыбка его становится робкой, а шаги неспешными. в конце концов отводит глаза в сторону, окончательно смутившись, но не спрашивает. никогда не задаёт вопросов. за это йегер любил армина. за его искреннее молчание. — я ждал тебя, — с заметной хрипотцой произносит эрен, подходя ближе, почти вплотную к чужой фигуре. — ты долго. я выкурил почти половину пачки, но знаешь, это того стоило. вижу, ты невероятно счастлив. значит я тоже счастлив. на уставшем лице йегер появляется мягкая улыбка, которой он арлерта буквально одаривает и тот не может не преисполнится чувств. армин сразу начинает копошится руками и небесно-голубые глаза его блестят. он воодушевлённо рассказывает, как его приняли на работу в скромную компанию секретарём, и что люди там на вид доброжелательные. впервые не запинался, не путался и произвёл хорошее впечатление, хотя ему было очень страшно. эрен внимательно слушал его, неотрывно любуясь довольным арлертом. вся печаль улетучилась вместе с ветром. он утих, как только армин явился. все бури в душе йегера замолкают также покорно, стоит арлерту появится. армин — воплощение нежности и честности. для эрена он ангел во плоти. невинный до чёртиков. эрену становится немного стыдно, ведь он только и делает, что рассматривает чужие губы. сам облизывается, словно готовившись ко вкусному ужину и поднимает взгляд. арлерт на него невинно смотрит, продолжая улыбаться. его подбородок плотно прикрыт синим шарфом, явно больше размером, который йегер ему отдал. на руках надеты шерстяные перчатки, которые купил эрен на рождество. от армина пахнет яблоками, хотя снег валит комьями. от армина пахнет любовью — и это не парадокс. подцепив пальцами чужое лицо, йегер не опасно надавливает на щёки. увидев замешательство арлерта, он усмехается и решительно приближается. касается своими губами губ армина, ощущая, как они нежно приласкиввют друг друга. эрен расплывается, забывшись в поцелуе. хочет навсегда опечатать вкус уст армина, чтобы оставаться счастливым. открывает полностью полуприкрытые веки и видит, как настойчиво горит кожа арлерта. в армине всё вздрагивает, а в голове бьётся тревога, но он не сомневается и отвечает с той же самоотверженностью. руками цепляется за пальто йегера, будто то может унять его смущение. арлерт теряется, ведь не знает, что на это ответить. смущённо улыбается, стикивает ладонь йегера в своей ещё крепче. молчаливый ответ эрена вполне устраивает. оба не спеша направляются домой, сосчитывая звёзды в небе, а иногда поглядывая на друг друга. — ни одна звезда... — эрен не договаривает и сглатывает, смотря на рассыпь веснушек на ночном небосводе, — армин, понимаешь, ни одна звезда не светит так ярко, как ты. это всё сантименты, но я говорю правду. глупость, да? — йегер дрожащей рукой подносит руку арлерта к губам и благоговейно целует. — ты — это всё, что у меня есть. на исходе четырнадцатое число. время переваливает за двенадцать и армин с эреном добираются до своей квартирки. слова йегера не выходит из головы арлерта всё то время, пока они переобувались и готовили ужин. живут юноши довольно скромно. квартира совсем маленькая и покупают только всё самое нужно, редко лишь раскошеливаясь на что-то приятное душе. когда-то у них было куча неприятностей и шрамов. когда-то они не могли так спокойно ужинать в присутствии друг друга, не обращая внимание на нудно тикающие часы. снова эта нежная улыбка, обращённая только ему, йегеру, и никому больше. эрен так трепетно ею дорожит, так ревностно боится, что она может достаться кому-то другому. не держа своих чувств в заперти, коротко целует, тем самым отпечатывая на арлерте свою любовь, как бы говоря, что никто не смеет любить его так сильно, как он. пока армин возится с посудой, эрен сидит позади него совсем недалеко, разглядывая поблёскивающие на свету армины волосы. в один шаг оказывается рядом, заключая в крепкие объятья и носом зарывается в блондинистые локоны. вдыхает яблочный запах, но такое ощущение, будто совсем ребёнком играется в пшеничном поле. — эрен, то, что ты говорил во время дороги... — неуверенно начинает арлерт, но набирается сил и продолжает, — знаешь, у меня тоже нет ничего, кроме тебя. не знаю, имела бы моя жизнь смысл, если бы не ты. речь кажется незаконченной, но йегер не жалуется. он не говорит ничего — тоже дарит армину нужное ему молчание. сильнее утукается в чужие волосы, крепче обнимает любимое тело. не думает, расплывается. рассыпается пеплом, позабыв о всех мирских заботах.