Язык без слов

      Всё началось с невинных поглаживаний по спине. Они не виделись так долго, что каждое прикосновение было новым открытием, новой вспышкой мурашек и тихих выдохов. Рыжеволосый парень лежал на боку, прижавшись к бывшему голкиперу лисов. На улице светало, пьяный Кевин что-то бормотал во сне. Сильные руки голкипера дарили Нилу всепоглощающую нежность. Он утопал и растворялся в молчаливом моменте.       Чтобы сказать «я скучал», не всегда нужны слова. Порой достаточно прижать человека к себе и шептать мягкими прикосновениями к лопаткам, вызывая внутренний трепет. Нилу так хотелось быть ближе к Эндрю в эту минуту. Он буквально желал погрузиться в Миньярда на все сто процентов, подарить ему хотя бы каплю тех ощущений, что сам получал от него.       Тёплые подушечки пальцев голкипера прокрались под пижамную футболку с лисятами, купленную в одном из секондов, и провели по выпирающим позвонкам вверх и вниз. Нил прикрыл глаза, ресницы задрожали. Господи, как же он скучал по этому сигаретному запаху, который насквозь пропитал Миньярда, по его осторожным и крышесносным ласкам. Они изучали друг друга как в первый раз. Расстояние и время притупили воспоминания о том, в какой наркотический кайф впадал Нил каждый раз, когда Миньярд хотя бы мимолётно касался его.       Ладонь Эндрю вновь коснулась лопатки Джостена и, чуть надавив, прижала парня к телу своего хозяина. Нил неосознанно подался вперёд и коснулся пахом чужого бедра. Резкий выдох раздался над головой нападающего и рука голкипера повторила свои действия. Вероятно, со стороны это казалось странным. Но двое на кровати изголодались по теплу друг друга настолько, что стремились заполнить каждый сантиметр между ними.       – Да или нет? – Нил торопливо приподнялся и опёрся на правый локоть, нетерпеливо заглядывая в глаза блондина в ожидании ответа.       Они были как сбившийся путник посреди пустыни и спасительный оазис. Они нуждались друг в друге настолько, что казалось разъедини их сейчас, один погибнет от жажды, а второй высохнет и не сможет спасти никого.       – Да, – Эндрю подался навстречу чужим губам и накрыл их своими.       Первые прикосновения были неуверенными со стороны Нила и настороженными со стороны Миньярда. Языки лениво переплетались между собой. Всё, что мог видеть и ощущать сейчас Нил Джостен, это Эндрю и его вариант показать свою любовь, способную разобрать его на части такими простыми вспышками. Любовь Эндрю ослепляла, доводила до экстаза и размазывала его по кровати.       Одеяло отправилось на пол. Одна рука Миньярда обхватила шею рыжего, а вторая поглаживала спину. Каждое касание разливало по мышцам Джостена раскалённое железо и превращало его в один большой сгусток удовольствия. Он следовал за рукой Миньярда. Тело теряло контроль и с каждой секундой он ощущал себя натянутой гитарной струной.       Пальцы Эндрю доводили до дрожи, губы Эндрю – до рваных вдохов, зубы Эндрю на его коже – до чистого безумия.       – Дрю, могу я…? – Нил оторвался от любимых губ и медленно поставил левое колено между ног блондина.       – Да, – Медовые глаза блестели в темноте и казались почти чёрными, Миньярд приподнял ногу так, чтобы та упиралась ровно в паховую область Джостена.       Нил задрожал всем телом. Он подался бёдрами вперёд. Затем ещё раз и ещё. Внизу живота скручивался один за другим тёплый комок и распадался на миллиарды тёплых искр. Эндрю потянул его за новой порцией поцелуев и укусов. Эндрю сжигал Нила изнутри, делал его таким податливым и послушным, что при виде такого Джостена сам сгорал заживо.       Когда губы Нила опустились на бледную кожу на чужой шее, голкипер тихо зарычал. И о господи, Нил не слышал ничего прекраснее. Ни одна симфония не сравнима с тем, как порыкивает Эндрю в порыве удовольствия и как его пальцы дрожа сжимают рыжие пряди. И виной этому был он сам.       Нил чувствовал, как его дыхание сбивается окончательно. Чувствовал, как забывает делать вдох каждый раз, когда зубы Миньярда прикусывают кожу на шее, а ласковый язык слизывает все отметины. Они были воплощением страсти, разгоревшейся после долгой разлуки. Они были воплощением осторожности, нежности и доверия. Они были воплощением любви без слов. Они были воплощением языка прикосновений.       Они были воплощением сломанной психики Кевина Дэя, который так невовремя проснулся и мог только притворяться спящим, чтобы не словить нож в сердце.