а можно я с тобой?

— Эй, господа любовнички, вылезайте! — рядом раздался голос Олега, и Игорь с Сережей отпрыгнули друг от друга, будто делали что-то запрещённое. — Грому на рейс пора! Мужчины рассмеялись от нелепости ситуации и поспешили выйти из тени деревьев и кустов. На дороге их ждал Олег, скрестивший руки на груди. Он уже не выглядел таким раздражённым, как вчера, скорее просто уставшим. Чуть поодаль стояли несколько волонтёров, похоже, им тоже было пора улетать. — Я уже сказал всем, теперь отдельно вам. Билеты получилось купить вразброс. Игорь, ты сейчас едешь вот с этой группой в соседний город, летишь оттуда. Серый, твой рейс ближе к вечеру. Вперёд и с песней, — Волк кивнул в сторону группы людей, готовых ехать, и куда-то ушёл. — Вот блин, — фыркнул Серёжа, — тогда… пока? — Да, — кивнул Игорь и немного задумался. — Приходи ко мне потом, как прилетишь? — Хорошо, — Птица улыбнулся и радостно кивнул. — Я приду. — Гром, шевели булками! — закричала Змея, они летели одним рейсом. — Сейчас! — гаркнул Игорь и вновь посмотрел на Серёжу. — Тогда… до встречи. — До встречи, — Разумовский неловко оставил лёгкий поцелуй на щеке Грома, и тот поспешил к машине. Фургон, который вёл один из местных добровольцев со вчерашнего поиска, вмещал 6 человек, не считая водителя. Гром, Змея, Дубок, Главрук и двое москвичей сонно развалились на сиденьях. До аэропорта соседнего Ижевска ехать было часа четыре, их вылет был в районе одиннадцати утра. Игорь посмотрел на время, сейчас всего шесть, значит, они должны были успеть. С этими мыслями он воткнул наушники в уши и, прислонившись головой к окну, впал в дрему. Зоя пихнула Игоря в бок и, когда тот сонно запротестовал, указала на окно. Издали уже виднелся аэропорт, пора было вставать. Голова гудела от недостатка сна, желудок тянуло от голода, Гром не помнил, когда ел в последний раз. Последнее, что он помнил, — это леденец от Дракона, но он не решился посчитать это за еду. Пока их водитель выруливал к парковке, Игорь проверил время, они успевали, до вылета оставался ещё час. Это успокоило подкравшуюся тревогу, и Гром, сняв наушники, сонно уставился в окно, ожидая возможности выйти на улицу. Наконец водитель вытряхнул волонтёров из машины и поспешил уехать, чтобы не платить за парковку. Игорь хотел остановиться покурить, но Мария настояла на том, что им нужно пройти регистрацию. Фыркнув, Гром закинул свою сумку на плечо и покатил чемодан с оборудованием, колёсики которого постоянно заедали, раздражая мужчину. К счастью, на рейс не было очереди, и волонтёрам удалось быстро пройти проверки. Москвичи, попрощавшись, направились на свой рейс, а петербуржцев Дубок повёл вглубь чистой зоны, искать выход на посадку и какую-нибудь кофейню. По дороге Гром заметил дверь с надписью «Место для курения» и, оторвавшись от остальных, удалился туда, наказав взять ему кофе без ничего и что-нибудь пожевать. Внутри помещения для удовлетворения своей никотиновой зависимости было пусто, и Игорь с радостным выдохом присел на корточки. Он вытянул из сумки пачку сигарет, с тоской обнаружив, что осталась последняя. Сигарета была перевёрнута, как и во всех пачках до этого, Гром уже не помнил, кто научил его этой традиции. Игорь на секунду задумался, какое желание загадать, но быстро остановился на «удачного полёта мне и Серёже». При мысли о перелёте он поежился, первобытный страх самолётов не ушёл после первого удачного раза. Гром щёлкнул зажигалкой и втянул горький табачный дым. Отключившись от мыслей об адской высоте, он переключился на мысли о Серёже. В его груди разлилось тепло при воспоминании о поцелуе, но комфорт нахождения в одиночестве был нарушен тучным мужчиной, зашедшим в помещение. Беглым взглядом они оглядели друг друга и одновременно отвернулись. Гром поспешил докурить свою сигарету и выйти на поиски остальных. Волонтёры оказались за столиком ближайшего открытого кафе. Обменяв свой завтрак на купюру крупного номинала, Гром про себя обругал цены в аэропортах. До вылета оставалось минут двадцать времени, и группа поспешила закончить с едой, чтобы занять место в очереди к самолёту. Настоящую нервозность Игорь ощутил только внутри железной птицы. Ему досталось место у прохода, что значило полёт с относительным комфортом, ведь можно было вытянуть свои длинные ноги, но он оказался вдали от остальных. На сидениях рядом расположились женщина в возрасте и маленькая девочка, сидящая у окна и болтающая без остановки. Голова Игоря вновь разнылась от боли, и он надеялся, что сможет уснуть, как только самолёт взлетит. Наконец началась какая-то деятельность. Стюардессы объяснили правила безопасности, и самолёт начал ехать на взлётную полосу. Чтобы отвлечься, Игорь листал брошюру с объяснением плана эвакуации, которая совершенно его не успокоила. Как только транспорт начал набирать скорость, Гром вжался в кресло, до белых пальцев сжимая подлокотник. Его соседка рядом грустно посмотрела на него, но ничего не сказала. Сердце ухнуло, когда самолёт оторвался от земли и начал набирать высоту. Более-менее успокоиться удалось только, когда была отдана команда выдохнуть и расстегнуть ремни. Игорь не собирался отстёгиваться, но надел наушники и с досадой обнаружил, что плеер сел. На телефоне у него практически не было музыки, только несколько штук песен, которыми они обменивались недавно с Серёжей, но это было лучше, чем ничего. Он тоскливо подумал о том, что лететь ещё кучу времени… Когда четыре несчастных трека уже начали разъедать мозг, Игорь выдернул наушники из ушей и, не сворачивая, сунул в карман. Без отвлекающего фактора он вновь начал нервничать. В поисках, чем бы заняться, он пролистал все журналы, лежащие в кармане сиденья спереди, и даже почти уснул, как вдруг самолёт тряхнуло так, что весь сон как рукой сняло. Началась зона турбулентности, стюардессы настоятельно попросили пассажиров пристегнуться и скрылись где-то в хвосте самолёта. Игорь шумно сглотнул и вновь вцепился в подлокотники до побелевших пальцев. Женщина рядом снова покосилась на него. — Такой большой, а летать боится, — прокуренным голосом фыркнула она и покачала головой. Гром перевёл на неё взгляд, полный злости, и больше делать замечания она не решилась. Самолёт наконец совершил посадку в аэропорту Пулково города Санкт-Петербург около четырёх часов дня, наконец, Гром смог выдохнуть. Люди высыпали из самолёта, разбредаясь в разные стороны. Волонтёры, всё ещё держась организованной группой, устало залезли в автобус до центра. Проверив телефон, Игорь увидел сообщение от Серёжи, что они только что вылетели из Перми. Гром ответил, что они уже сели и что завтра Разумовский может прийти к нему в любое время. Через секунду после отправки сообщения на телефоне высветилось уведомление о низком проценте зарядки, и тот отключился. Игорь с раздражённым вздохом убрал гаджет в карман и, встав поудобнее, отвернулся к окну автобуса. Снаружи быстро мелькали спальные районы окраины города, и Гром надеялся, что они успеют въехать в центр до часа пик. С горем пополам добравшись до дома, Игорь кинул телефон на зарядку и ушёл на кухню. В холодильнике ожидаемо было пусто, поэтому он заварил чай, чтобы заполнить желудок, идти в магазин сейчас было сравни самоубийству. Как только гаджет соизволил включиться, Гром позвонил Прокопенко, чтобы сообщить им, что он жив и снова в городе. Затем он позвонил сыну и, пересказав примерно тоже самое, что и дяде Феде с тётей Леной, наконец, отправился спать. Голова уже несколько часов гудела от перенапряжения, так что, как только он лёг в постель, сразу уснул. Игорь проснулся от мягкого света, бьющего в глаза. Сразу потянулся к телефону — хотел было позвонить Серёже, узнать, как долетели, но взгляд зацепился за время. Было около пяти часов утра. Выругавшись, он откинулся обратно на постель. Спать уже не особо хотелось, свет нарушил комфортный сон, поэтому Игорь сполз с кровати и решил отправиться в душ. Смыв с себя всю пыль пермских лесов, он с мокрой головой и полотенцем на плече сел обратно на кровать. За окном уже расстелился рассвет, едва поднявшееся солнце заволокло тучами, поэтому лучи не били в глаза. Вновь почувствовав усталость, он отбросил полотенце на стул, стоящий в нескольких метрах, и лёг, глядя в потолок. Побелка давно потрескалась, сходила кусками. Считая трещины на потолке, Игорь сам не заметил, как снова уснул. Гром метался по кровати, пока не открыл глаза и резко сел с шумным вдохом. Кошмар, снившийся не в первый раз, был привычным — тот самый день смерти отца. Но на этот раз он не закончился выстрелами, сон перетёк на кухню квартиры Громов. Игорь сидел за столом и чувствовал, что рядом кто-то стоит, затем тёмная фигура положила руку ему на спину и… Гром проснулся. Он нервно потёр шею и плечо, всё ещё чувствуя где-то рядом фантомное касание. Затем он сонно оглядел пустую квартиру, залитую солнечным светом, и протянул руку к телефону. Серёжа сообщил, что уже проснулся и может подъехать к вечеру, за время без связи накопилось какое-то количество дел, большинство связано с соцсетью, уже вот-вот готовой к запуску. Игорь улыбнулся уголком губ. — Работай. Напиши, как выйдешь. В ответ пришло лаконичное «окей» с непонятным символом на конце. Гром нахмурился и спросил: — Что такое «<3»? — поверни телефон горизонтально влево Игорь развернул гаджет и несколько секунд всматривался в экран. Но его раздумье прервал ответ: — это сердечко))) Гром задумчиво ещё несколько секунд рассматривал символ, а затем отправил такой же в ответ. Наконец Игорь встал с постели и начал заниматься домашними делами. Для начала нужно было прибраться, за неделю отсутствия квартира заросла пылью. К тому же вчера Игорь лёг в кровать грязным с дороги, а затем ещё и мокрым после душа, и это всё нужно было также прибрать. Так как Серёжа обещал приехать к вечеру, Грому также нужно было заняться ужином, кормить Разумовского пельменями не хотелось. Примерив на себя роль домохозяйки, Игорь нехотя принялся за работу. Совершив быструю вылазку в магазин, Игорь разложил на столе продукты. Он уже успел привести квартиру в приемлемый вид, насколько он может быть таковым вообще. На зло с гулким стуком с потолка приземлился кусок штукатурки. — блять. Займусь потом, — наказал Гром сам себе, собрал белые хрупкие куски и выбросил их в урну. Сейчас все же было не до этого. Наконец Игорь с горем пополам поставил мясо с картошкой в духовку и, фыркнув, закурил, облокотившись на столешницу. Готовка всегда отнимала у него все силы. Как только голова отвлеклась от домашних дел, вновь вернулись мысли о сегодняшнем сне и об отце. Покрутив в руке телефон, Гром решился и нажал на кнопку вызова контакта «Дядя Федя». Спустя несколько долгих гудков Игорь уже был готов сбросить, но телефон предательски оповестил об ответе, и мужчина, поставив громкую связь, кинул гаджет на стол. Он развернулся и, зарывшись рукой в волосы, облокотился на него локтями, почти лег. — Игорек! Привет-привет! — раздался родной голос. — Привет, — ответил Гром, — не отвлекаю? — Все хорошо, я только домой вернулся. Лен, иди поздоровайся! — раздался нежный голос тети Лены, и Игорь невольно улыбнулся. — Как у тебя дела? — спросила женщина. — Нормально. Поиск закрыли, ну, я говорил вчера. У вас как? Все нормально? — Потихоньку, Игорек, потихоньку, — басовито смеясь, сказал дядя Федя, — мы вчера репортаж видели про ваши поиски. Здорово ваши пишут, о тебе хорошее говорят. — А, это Пчела наверное. Юля. Она этим занимается, — пояснил Игорь. — Юля? Ты говорил про нее что-то. Хорошенькая? — Игорь со смешком закатил глаза: старики который раз поднимают эту тему, волнуясь за Игорево одиночество. — Мы не встречаемся давно уже. Характерами не сошлись, — отмахнулся Гром, надеясь закрыть тему. — Жаль, Игорек. Хорошо она о тебе пишет. И что, нет никого на примете? — Игорь молчал, не зная что сказать, но Прокопенко, кажется, принял это за ответ, — есть что ли? И молчишь! Хорошая девушка? Красивая? — Красивый, — отметил Игорь и вновь замолчал, осознав ошибку. На другом конце трубки также воцарилась тишина. — Парень что ли? И молчит, как партизан! Рассказывай! — отозвался приглушенный голос тети Лены. — А вы не против? — уточнил Гром. Хотя такие отношения редко кого смущают в отряде, для кого-то это остается табу. — Мы ж не пещерные люди какие. Телевизор смотрим, интернет изучаем потихоньку, — засмеялся Прокопенко, — зовут хоть как? — Сережа. Сережа Разумовский. — Рыженький такой? А мы его тоже в статье видели, да, Лен, помнишь? — перебил дядя Федя, и Игорь засмеялся, — Ну, ты его приводи к нам. Познакомишь. — Хорошо-хорошо. Я предложу, — фыркнул Игорь и вновь замолчал. Он уже хотел было попрощаться, но Прокопенко продолжил диалог. — И все же хорошо, что ты ушел из органов. Ты ведь там такой одинокий был, нелюдимый. А тут с людьми общаешься, благое дело делаешь, — в голосе сквозила отеческая забота, и на мгновение у Грома сжалось сердце. — Да без меня у вашего отделения раскрываемость упала ниже плинтуса, — он попытался отмахнуться шуткой. — Поднимаем, Игорек, потихоньку. А за тебя радуемся. Не твое это было, — он шумно вздохнул, — видел бы тебя Костя сейчас… Он бы гордился. — Гордился? — Да. Ты такой уже взрослый. — Дядь Федь… мне под тридцатник уже. — Ну, я и говорю. Хороший ты сын, Игорек. Приводи к нам давай Сережу своего! Отдыхай пока, и мы пойдем. — Да. Хорошего вечера, — звуковой сигнал символизировал о завершении вызова, а Игорь продолжал неотрывно смотреть на телефон, прокручивая в голове диалог. Воспоминания об отце снова болью и тоской застилают мозг. Он вздохнул и наконец отошел от столешницы: все это время Гром стоял в одной позе, практически не двигаясь. Разминая затекшие ноги, он бродил по квартире, мысли отгонял громкий хлопок. Окно резко захлопнулось от ветра, через секунду на улице начался ливень, и Игорь поспешил закрыть его до конца, чтобы на пол не налило. Гром несколько минут смотрел в окно, а затем вновь взял в руки телефон, привычно проверяя форум. Экстренного поиска нет, сейчас все еще идет один, но не срочный — уже неделю по болотам ищут труп утонувшего деда. Такие вещи перестали удивлять Игоря еще до вступления в отряд, но, вздохнув с тоской, он поспешил выключить телефон, зачем включил снова и написал Хрупкому: — Мы вернулись вчера. Как тут? В ответ ему сообщение не пришло, несмотря на статус «прочитано», однако через секунду раздался звонок. — Здорова, Гром! Мне тут нащебетали, что ты с Птичкой шуры-муры закрутил, — Игорь засмеялся, представив, как Вася двигает бровями: он всегда так делал в таких ситуациях. — Есть такое, — выдавил Игорь сквозь смех, — он скоро прийти должен. — Да неужели? Правда что ли?! — Хрупкий удивленно кричал, — я уже думал, никогда не случится. Растаял он что ли? — Прекращай. Начали и начали, — отмахнулся Игорь. — В смысле начали и начали?! Мы уже год с отрядом ставки на вас делаем, а он — прекращай! — напирал Вася, — нет, ну по такому поводу надо встретиться, покутить. Холостую жизнь закрываем как-никак. — У тебя свадьба через месяц. — А я о чем! Так, сегодня-завтра ты явно занят, поэтому послезавтра у нас турне по барам! — пока Хрупкий строил планы, раздался звонок в дверь, и Гром подскочил со стула. — Мне пора, — фыркнул он, нажимая кнопку на домофоне. — Ага, про защиту не забывай, — засмеялся Вася и сбросил звонок. Игорь закатил глаза и открыл дверной замок. Вскоре в квартиру ворвался Сережа, с которого ручьями текла вода. Ему не повезло попасть под ливень, и теперь рыжие волосы висели сосульками, а тонкий плащ выглядел так, будто его только что вытащили из лужи. Разумовский неловко улыбнулся, скидывая с себя мокрую тряпку, которая когда-то была плащом. — Я под дождь попал. — Это я вижу, — фыркнул Игорь, — зонты носить не учили? — У меня нет, — Сережа стряхнул капли воды с волос. Игорь выругался и побежал за полотенцем. — Ты в Питере родился и нет зонта? Совсем с ума сошел, — Гром кинул ему на голову полотенце и засмеялся. — Ну, не люблю я их. Последний мой зонт вывернуло из-за ветра, с тех пор руки не доходят купить, — Сережа агрессивно старался вытереть волосы, но его фиолетовый свитер уже весь мокрый. Чертыхаясь, он стянул с себя и его, оставшись лишь во влажной футболке, — холодно там. Пришло, блин, лето. — Тебе найти чего посуше? — протянул Гром, развешивая мокрые вещи на двери ванной комнаты. — Нормально все. Высохну, — растрепанный Сережа с улыбкой протянул мокрое полотенце, и Игорь повесил его туда же на дверь. Они переглянулись и улыбнулись друг другу. — Пахнет у тебя вкусно. — Готовлю, — пояснил Гром, пока Сережа плавно прошел на кухню и, облокотившись бедрами на столешницу, рассматривал закрытую духовку. Игорь встал напротив. Они продолжали улыбаться друг другу. — Ужин? — Игорь кивнул, делая шаг вперед, положил руки по обе стороны от Птицы. Тот, ухмыльнувшись, сел на столешницу, позволяя приблизиться, — мы не поздоровались. — Да, — согласился Гром, — привет. — И тебе привет, — кивнул Сережа, и спустя секунду Гром уже нежно сцеловывал ухмылку с его губ. Внезапно раздался громкий писк, и, вздрогнув, мужчины оторвались друг от друга, а затем засмеялись. Разумовский спрыгнул со столешницы, перебираясь на стул, пока Игорь доставал горячий противень. За окном сверкнуло, снова раздался громкий шум, на этот раз от уличного грома, дождь сильнее бил по окнам и… Свет погас. Сережа гулко вскрикнул от неожиданности. — Блять, — выругался Игорь, стараясь нашарить в темноте телефон. Птица быстро достал свой гаджет из кармана и включил фонарик. — Свет выключился, — констатировал он очевидный факт. — Я уже понял, — фыркнул Игорь и, забирая фонарик, ушел в глубь квартиры на поиски электрощитка. Он щелкал тумблерами: выбило пробки, но свет не загорался, — похоже, попало куда-то в городскую сеть. Света сегодня не будет. Он снова выругался и начал рыться в шкафах. Достал несколько свечей, включил один из отрядных фонарей и поставил его на стол. Яркий луч слепил глаза, так что Сережа поставил его на заднюю стенку корпуса, направив свет в потолок и прикрыв сверху салфеткой. Гром зажег огарки свечей и со взглядом осмотрел картину. — Романтика, — засмеялся Сережа, и Игорь подхватил, чувствуя нелепость ситуации. Они вновь улыбнулись друг другу. — Не то слово, — фыркнул Гром и вернулся к столешнице, — хорошо хоть духовка раньше закончила. Пока Игорь накладывал ужин, Сережа засматривался на пляшущее пламя свечи. Он задумался о происходящем вокруг и легонько улыбнулся, чувствуя уют в этой старой квартире, побитой жизнью. В его квартире, выделенной приютом, он никогда не чувствовал себя «как дома», в общем-то, как и везде. Близкое к этому ощущению было в квартире Марго, она продала социальную так быстро, как только смогла, и перебралась ближе к центру, но это все равно было не то. Отключившийся свет сделал этот вечер только лучше, будто специально грохочущий по окнам дождь приносил комфорт. Наконец Сережа отвлекся на стук тарелок и громкий хлопок закрывающегося холодильника: к мясу с картошкой Игорь охладил пиво. — К слову, — начал Гром, — дядя Федя и тетя Лена зовут нас на ужин на неделе. — Оу… — Разумовский слегка смутился, — ты уверен? Не думаю, что я буду к месту… — Они сами захотели с тобой познакомиться, минут десять допрашивали. Они добрые. Как родители мне, — последнюю фразу Игорь произнес тихо, задумчиво. В голову вновь полезли мысли об отце. — Никогда не бывал на семейных посиделках, — также тихо ответил Сережа, вдумчиво накалывая картофель на вилку. Игорь смотрел на него с грустной улыбкой, помня о том, что Разумовский — сирота. — Повод наверстать. Ты им понравишься. — Надеюсь, — выдохнул Сережа и наконец попробовал еду, — вкусно. — А то, — хмыкнул Игорь, открывая бутылки, одну сунул в руки Разумовского, — за вечер? — За нас, — улыбнулся Сережа, раздался громкий звон стеклянных бутылок. Ужин проходил в комфортной тишине, перебиваемой тихими разговорами по душам. Когда тарелки уже опустели, Гром закурил. Сережа аккуратно принял сигарету из его рук и также сделал пару тяжек, выдыхая дым в губы Игоря. Они вновь поцеловались: это ощущалось чувственно, правильно, будто так должно было быть всегда. Они медленно перешли в спальню, Игорь включил радио, там обычно играют хорошие песни. Радиостанция не подвела: легкий голос мужчины тихо пел из приемника. «Every breath you take And every move you make Every bond you break, every step you take I'll be watching you» — Потанцуем? — хихикает Сережа и тянет Игоря на середину комнаты. — Я не особо умею, — жмет плечами Гром, но кладет свои руки на талию Разумовского. — Ничего страшного, я тоже, — хмыкает Сережа и обвивает своими руками шею Игоря. Они плавно качаются в такт музыке при легком свете свечей на кухне и фонарей в окнах. Обоих слегка ведет от алкоголя, выпитого за столом, бутылкой пива дело, конечно же, не закончилось. Песня заканчивается, и Сережа спотыкается об стул, стоявший рядом, но Игорь успевает его поймать. Уставшие, они оседают на пол, радио продолжает проигрывать песни. Мужчины еще несколько минут смотрят в окно, прежде чем все же переползти на кровать. Сережа ложится, раскидывая конечности в разные стороны, и смотрит в потолок, Игорь садится рядышком и курит сигарету, перебирая рыжие, уже высохшие после дождя, волосы. — Почему ты поцеловал меня тогда? В камере, — нарушает поток бессмысленных фраз Гром. — Сам не знаю, — жмет плечами Сережа и переводит взгляд на Игоря, — ты уже тогда проявлял знаки симпатии, но я думал, ты просто трахнуть меня хочешь, — Гром посмотрел на него удивленными глазами, а Сережа засмеялся, — ну правда, мало ли. Я весь день был нервный, поиск неудачный, еще и детдом мой, по больному бьет. Ну и решил: была не была, сейчас попробую, а потом выйдем из камеры и поедем ко мне, напряжение снять. А ты… я ожидал другого. Ты не хотел меня трахнуть, ты прикоснулся ко мне как к чему-то… дорогому? И я испугался, — Птица прикусил губу и замолчал на несколько секунд, — я испугался чувств, испугался отношений, испугался того, что мне это понравилось. А потом появилась Пчела, я выдохнул, подумал, что все прошло, и мне не надо об этом волноваться больше. А я волновался. Постоянно думал. Ревновал даже! Ну и когда вы разошлись, я решил попробовать еще раз. — Мы особо-то и не встречались, — пояснил Игорь, выкидывая окурок, — я ей нравился, а мне нужно было что-то, что отвлечет от тебя. Не горжусь этим, — Сережа понимающе кивнул. — Да… А вчера просто… не выдержал уже. Понял все, что должен был понять еще раньше. Разумовский сел на кровать, подобрался ближе к Грому, медленно поцеловал и тут же отстранился, — у тебя было что-то… с мужчинами? — Нет, — Игорь покачал головой, — только дрочка взаимная в молодости. А у тебя? — Сережа медленно кивнул. Он растрепанный, кусающий губы и сверкающий своими невозможными глазами выглядел так… безумно. Горячо, подумал Игорь, а затем прибавил: уютно. По-родному хорошо. И, фыркнув, он повалил Сережу на простынь, щекоча ребра. Разумовский громко хихикал, шутливо отбиваясь, и они, дурачась, чуть не свалились с кровати. Сделав пару громких вдохов, чтобы отдышаться, мужчины наконец легли близко-близко, переплетая конечности и прижимаясь лбами друг к другу. — Не сегодня, но потом. Я хочу этого с тобой, но пока мне и так хорошо, — шепотом пробормотал Сережа, глядя в глаза Игорю. — Да. Мне тоже хорошо, — Разумовский хихикнул и оставил невесомый поцелуй у Игоря на носу. Тот лишь фыркает и легким движением убирает прядь рыжих волос Сереже за ухо, а после переплетает их пальцы. — Надо свечи потушить и фонарь выключить, — спустя какое-то время нарушает уютный момент Игорь, — а то сгорим. — Ты иди, — бормочет уже сонный Сережа и кутается в одеяло. — Ну пойду, если слезешь с меня, — Разумовский нехотя сбрасывает ногу с Игоря, дав ему возможность потушить свет. Слегка прибравшись на кухне, Гром возвращается на кровать, и едва голова касается подушки, он засыпает. Утро для них начнется привычно, со звонка Димы, объявляющего о срочном поиске. Они быстро соберутся и поедут искать очередного пропавшего человека. И это повторится не раз, но главное теперь они будут вместе.