это был ты?

Чонвон всегда был хорошим мальчиком. Мама учила его слушаться старших, ведь они плохому не научат. Поэтому когда Хисын пригласил его в довольно сомнительный ночной клуб, Чонвон, хоть и нехотя, согласился. Хисын был старше на три года и определенно не подходил под понятие «хороший мальчик». — Да ладно, Чонвон-и, — Хисын развязно улыбнулся и поднес к губам Чонвона дымящуюся самокрутку, — ты такой напряженный, расслабься. От одной затяжки ничего не будет. В содержимом этой самокрутки Чонвон сильно сомневался, но вокруг и так пахло паленой травой, поэтому вряд ли он выйдет отсюда трезвым. Пальцы Хисына тонкие и, если присмотреться, подрагивают. Из рук Хисына Чонвон с радостью бы принял что угодно, поэтому обхватывает косяк губами, вдыхая. Хисын хочет передать самокрутку Чонвону, но тот отрицательно машет головой и с уст старшего срывается удивленный смешок. Чонвон продолжает затягиваться с рук Хисына и ловит от этого еще больший кайф. Старшие плохому не научат, правда? А тем более Хисын. Поэтому Чонвон совершенно не сопротивляется, когда после очередной затяжки Хисын берет его за подбородок, сжимая пальцами челюсть, выдыхает дым прямо Чонвону в рот и лениво целует. У Чонвона кружится голова, потому что Хисын почти не отрывается от его губ, не дает вдохнуть. А может, голова кружится от горячей близости со старшим, от самого Хисына, и нехватка кислорода тут не при чем. Чонвон смотрит на Хисына как на нового Бога — он теперь его личный Дионис. И Чонвон еще не раз встанет перед ним на колени. Хисын смотрит на Чонвона как на свое самое совершенное творение и припадает губами к его шее, заставляя захлебываться собственными стонами.