Дом в лесу

      Пайнс оказался в невесомости, со всех сторон было пространство, уходящее за пределы бесконечности и разума, он посмотрел на свои ладони, замечая, что они выглядят... Более детскими, на них нет грубых мозолей и порезов. Мейсон сделал сальто, пытаясь осознать, как здесь управлять своим телом, а после зацепился за кресло, сбежавшее из прошлого века. Он подтянулся и сел на него, теперь уже спокойно осматриваясь по сторонам, начиная понимать где верх, а где низ. Вокруг него летали вырванные откуда-то страницы, книжки и вроде как рецепт клубничного торта с яркой иллюстрацией. Мужчина посмотрел вперёд и только сейчас заметил парящие шахматы, состоящие из голубой материи, рядом парили такого же цвета чайник с двумя чашками, принт глаза на сервизе показался знакомым.       — Прости, Сосна, забыл сбить настройки, — из неоткуда появился жёлтый плоский треугольник с кирпичной кладкой у основания, с четырьмя конечностями-ниточками и одним большим глазом посередине, на его воображаемой шее был черный галстук-бабочка, а на острой вершине сидел цилиндр.       Мейсон уже собирался поймать все левитирующие фигуры и расставить их на доске, как ультра сырный доритос застал его врасплох.       — Ну и как ощущения? — треугольник уселся в специальное мини-кресло напротив и положил ногу на ногу.       Мейсон не знал, что сказать, он понимал, что это скорей всего просто вид осознанного сна, но сердце его пустилось в чечётку, а руки стали дрожать, то ли от восхищения, то ли от страха перед сырным начос.       Треугольник устал ждать и щёлкнул пальцами, перед Пайнсом появилось зеркало. На него смотрела пара карих, широко раскрытых глаз. Он увидел в отражении маленького мальчика лет 12 в бело-голубой кепке.       — Это..Я? — удивлённо выдохнул Мейсон.       — Ну не я же, — закатил один глаз треугольник.       — А то, что ты сд..— Пайнса прервали на полуслове.       — Щелчок пальцами был для пущей зрелищности, — треугольник махнул своей четырехпалой рукой. — Было бы смешно, если бы магия самого могущественного во вселенной существа зависела только от глупого жеста, верно? — по невесомости разлетелся металлический смех.       Мейсон неосознанно кивнул. Треугольник наполнил парящие чашки коричневой жидкостью и подтолкнул одну своему собеседнику, вторую взял себе.       — А... Как тебя зовут? — в голове было слишком много вопросов, но большинство задавать было опасно, а остальная часть представляла собой роящихся ос без приемлемой структуры.       Мейсон готов поклясться, что видел, как треугольник на секунду окрасился в алый, но сразу же вернул свой обычный цвет.       — Билл Сайфер, — он артистично снял с угла головной убор и поклонился, сломав все представления о полуплоскости.       — А я.. — начал Пайнс, но потом вспомнил, что он в своем подсознании и осекся, вместо продолжения он поймал летающую рядом чашку и отхлебнул, — Считаю, что чай очень вкусный.       — Да, он состоит из жабьей икры и гномьей рвоты, изыски, да и только, — Билл опять зловеще рассмеялся.       Мейсон подумал, что поведение собеседника напоминает импульсивного ребенка с СДВГ, мысленно пожал плечами и брезгливо откинул чашку в свободное плавание, не собираясь допивать.       — Так... А чем ты занимаешься по жизни? — Пайнсу стало интересно на что способен его воспалённый мозг.       — Я занимаюсь всем подряд, иногда пишу книги, иногда создаю и потом сжигаю миры, ещё гадаю на оленьих зубах. Всего помаленьку. А, самое любимое — сидеть в Твиттере, — у Билла в руках появилась трость и он начал ее подкидывать и вертеть в воздухе.       Мейсон максимально заинтересованно кивнул, чувствуя себя неуютно в обществе воплощения геометрии.       — Не таким я представлял наше воссоединение, Сосна, — Сайфер замолчал, трость застыла в воздухе, а он сам стал увеличиваться в размерах. — Может я ошибся во временной линии или перешёл не в ту вселенную... В прошлый раз мне пришлось учиться в какой-то магической академии и сражаться с монстрами из-за халатности учителей...       Пайнс почувствовал невероятную тряску, книги и страницы завертелись кутерьмой, подобие чая расплескалось в виде тумана над шахматной доской, а кресло попыталось скинуть с себя гостя. Билл прищурил глаз, прижал к себе цилиндр и резонирующие рассмеялся. Мейсон почувствовал, как поднимается вверх, а потом падает вниз головой в темную бездну.       Он открыл глаза, чувствуя под собой пружинистый матрац, к которому он ещё не успел привыкнуть. На краю кровати сидел парень и пил кофе. Тот произнес хриплым голосом:       — С добрым утром.       Мейсон просто кивнул, концентрируясь на остаточных воспоминаниях из сна и пытаясь восстановить картину. Он видел перед собой только образ жёлтого куска кирпичной стены с замашками психически больного аристократа.       — Ты меня звал, — парень стал размешивать ложечкой сахар, осевший на дне. — В последний раз это случалось.... Дай-ка подумать.. Примерно никогда.       — Все случается в первый раз, — Мейсон пожал плечами, стараясь не смотреть на источник раздражающего стучания по стенкам кружки.       Мужчина встал с кровати, последние образы выветрились из головы и на него нахлынула реальность с кучей обязанностей взрослого человека.       — Ты не должен этого делать, мы оба не знаем, что произойдет, если всё так продолжится, — парень встал, допил кофе в два глотка и юркнул в коридор, растворяясь где-то в доме.       Первым делом ноги понесли его к кабинету, усадили на кресло и заставили руки открыть ящик стола, достать вторую часть дневника и нырнуть за ответами.       Через пару десятков минут он вновь наткнулся на рисунок чёрточек и кружочков, начиная задумываться о том, что это может являться одной частью чего-то более масштабного. Мужчина остановился, вспоминая подобное в первой части, достал и открыл ее на середине, а потом потянулся к последней части. Непонятный рисунок сложился в ещё более непонятный чертеж чего-то треугольного и ужасного. Тут в голове мелькнул уже знакомый образ и он вспомнил про пентаграмму. Мужчина перешёл в конец второй части и стал внимательнее рассматривать рисунок. Это определенно тот треугольник. Это была не обычная фантазия, навеянная жуткими иллюстрациями с дневника? Точно, иллюстрации, пока Пайнс искал чертеж, он заметил что-то похожее на черный треугольник с глазом. Он вернулся к третьему дневнику и пролистал вновь, вынужденно пропуская описания других странных существ.       «Билл Сайфер» — гласила надпись красными чернилами. «Демон снов, создатель Царства Кошмаров, лучший друг Аксолотля, плейбой и филантроп»       — Бред какой-то, — Мейсон поморщился, перечитывая черный, кривой текст.       «Демон снов, повелитель кошмаров, способен свести с ума человека за одну секунду и проникает в чужие головы, заражая разум»       Ярко красным было записано: «Не доверять и ни при каких обстоятельствах не соглашаться на сделку»       Всё это было перечеркнуто синими чернилами и сбоку нарисован улыбающийся треугольник.       — Все ещё ничего не понимаю, — Мейсон угнетенно выдохнул и рассерженно захлопнул все дневники, махом убирая их в ящик. После такой каши в голове стоит сходить в лес и проветриться.       Мужчина спустился вниз, поставил чайник на плиту и достал из холодильника продукты для бутербродов. Нет ничего лучше, чем гробить желудок с утра пораньше. Он посмотрел на кусок треугольного сыра и перед глазами вновь мигнул образ сидящего напротив демона.       По потолку пронесся уже знакомый металлический скрежет.       Мейсон автоматически обернулся, но не увидя ничего позади, занёс нож над буханкой белого хлеба.       Неожиданно в ушах зазвенело, Пайнс зажмурился, пытаясь сконцентрироваться на собственных мыслях и игнорировать звон. Голова разболелась, в нос закрался запах табачного дыма, мужчина гневно обернулся и открыл глаза, чтобы прогнать нарушителя правил, как краем глаза заметил кровавое пятно на ноже. Он испуганно повернулся и вытаращился на руки, с которых ритмично капала застывающая плёнкой плазма. Запах табака усилился, взгляд поплыл и Мейсон почувствовал, что сейчас потеряет сознание.       Поочередно в каждое ухо стали шептать: «Очнись»       Почему-то в голову вернулась ясность, а туман рассеялся. Запах табака исчез, руки были абсолютно чисты.       — Билл? — спросил такую говорливую пустоту Пайнс, начиная резать бутерброды.       Сзади рассмеялись, отдаваясь мурашками на затылке.       — Нет, Сова, — треугольник появился напротив Мейсона, намазывая ножом для масла пасту из чего-то болотно-зеленого и дрыгающегося. Он протянул готовую закуску шатену. — Бери, я старался.       Мужчина поборол отвращение и через силу улыбнулся.       — Нет, спасибо, — шатен надкусил бутерброд личного изготовления и параллельно залил кофе водой.       Сайфер хмыкнул, пожал плечами и кинул адский завтрак за спину, который моментально поглотило синее пламя и он исчез.       — К чему такая любезность? — Мейсон сел за стол и пригубил бодрящий напиток.       — Так ты тот человек, который ищет смысл в утконосах? — Сайфер стал сдувать пыль со своих несуществующих ногтей, расслабленно лёжа на воздухе.       — Есть ещё куча кандидатов на роль твоего собеседника, ты же демон, можешь выбрать кого и что захочешь, — не унимался Мейсон, которому не польстило такое внимание, он приехал отдохнуть от суеты, а получил сразу нескольких новых загадок, которые его тяга к сверхъественному агрессивно рвется решить.       — Вот я и выбрал того, кого хочу, — Билл сложил руки на несуществующей груди. — Я всё перепроверил, ошибки нет и быть не может.       Пайнс хотел вскочить из-за стола, уронив на пол кружку, хотел прокричать все волнующие вопросы, например почему в дневниках Гравити Фолз, кто их автор и откуда демон его знает, но внутренней энергии хватило только на обречённый выдох.       — А почему Сосна? — мужчина выбрал самую безобидную реплику.       — Потому что у тех, кто задаёт такие вопросы, в голове могут быть только иголки с опилками, — Билл с каждой секундой становился всё мрачнее, не осталось ничего, что могло побороть скуку, поэтому он создал подобие кубика Рубика, только 4х мерного, и стал крутить во все стороны.       Пайнс оживился, завидев странную головоломку. Или может его пробудил кофе. В любом случае, Мейсон продолжил считать это всё фантазией, но его авантюристическая натура требовала ответов.       — Что ещё ты умеешь?       — То есть всё, что я делал до этого, тебя не впечатлило, а обычный кубик Рубика ну пожалуйста? — Сайфер рассмеялся и за секунду превратился в трехмерную, красную, гигантскую пирамиду с сотней языков из отделившихся ярусов, глаз светится алым.       Мейсон ахнул и чуть не упал со стула, но Билл сразу же стал нормальным.       — Должен признать, Доритос мне нравится больше, — Мейсон допил кофе и увлеченно подвинулся ближе. — А время останавливать ты умеешь?       Билл удовлетворённо хмыкнул, задобренный таким интересом. Демон снял с угла цилиндр и выпустил оттуда с десяток голубей. Не успел Мейсон что-то возразить, как мир потерял краски и голуби замерли прямо во время полета.       — Вау, — восхищённо выдохнул шатен, поднимая кружку в воздух и оставляя там, чтобы она держалась самостоятельно. — Ты действительно всемогущ.       Мир вернул краски, голуби магическим образом исчезли, а кружка плюхнулись с небольшой высоты, ничего не пролив.       — Это ещё что, я могу гораздо больше, — Сайфер выделил слово «гораздо» интонацией и рассмеялся все таким же металлическим голосом. — Для меня пустяк поработить всё человечество щелчком пальцев.       — А мою книгу дописать можешь? — решил в шутку поинтересоваться шатен.       — Могу порыться в твоём подсознании, вычленить сюжет и перенести на бумагу всего за час, но думаю это слишком скучно. Писатели любят сам процесс, разве нет?       У Пайнса не было аргументов против, поэтому он согласно кивнул, в душе поражаясь способностям нового знакомого.       — А мысли читаешь? — один из вопросов мучал его ещё в самом начале. Было бы круто научиться такой способности, если это возможно.       — А чего нет? Конечно возможно, — убил двух зайцев одним выстрелом Билл.       Капризный ребенок внутри завопил: «Хочу, хочу, хочу!», а уставший взрослый в ответ сказал: «У нас дома есть», хоть Мейсон и знал, что дома у него ничего нет, он последовал за более рациональной своей стороной и отрицательно помотал головой. Слова о том, что ему не стоит доверять, врезались в память, как молитва перед приемом пищи.       — А мне ты казался веселее, чем сейчас. Знаешь сказку про Питера Пэна, который заманивал детей к себе и убивал, чтобы те навсегда остались с ним и веселились? — Сайфер не обратил внимание на нервные постукивания пальцами по столу. — Тебя тоже надо было убить, пока не стало слишком поздно.       По венам потек жидкий азот, Мейсон пришел в себя и осознал, что попал под чары демона. Он не должен был давать слабину.       — Увидимся в каждой лесной тени, — треугольник моментально исчез.

<Срмв>

      Пайнс сидел на берегу озера, рисовал пейзаж, а мысленно раскладывал произошедшее по полочкам.       1) Он переехал в сумасшедший дом.       2) В этом доме когда-то жил такой же сумасшедший, вероятно учёный, сбежавший из Гравити Фолз, но как это у него получилось предстояло выяснить.       3) До конца жизни его будет преследовать демон, когда-то живший в Гравити Фолз       4) Этот демон уже пустил корни в его голове, что возвращает к пункту 1).       5) Ему некуда бежать.       Мейсон остановился, осознавая, что машинально рисует уже приевшийся треугольный образ. Изображение подмигнуло. Или моргнуло, тут не понять. Он раздражённо зачеркнул и лес, и озеро, и демона, переворачивая страницу блокнота.       Осталось убрать пыль на чердаке, написать новую главу, что сейчас кажется невозможным, потому что все мысли скачут подобно блохам и совершенно не собираются умиротворённо ложиться на лист, а ещё найти в дневниках способ изгнания демона из своей головы, иначе он прибегнет к физической силе, а чья черепушка будет раздроблена решать демону, он ведь сильней.       Мейсон поднял взгляд к акварельному небу, растекшемуся фиолетовым градиентом, и начал шептать что-то себе под нос. Так учил дядя, то повторяла каждый раз Мейбл, это же говорил каждый житель городка, когда просил немного удачи на следующий день. Молитва не предаст, учили его, не осудит и примет, говорили они, но почему-то все пошло наперекосяк. Как давно он не произносил этих слов, поклявшись, что всё это останется далеко позади.

Солнца луч озари наш лес, Всю тьму прогони с небес, Вытрави пороки из наших душ, И я вслед за всеми вознесусь.

      Строки были прерваны уже порядком надоевшим смехом.       — Форд был таким шутником, Сосна мне в дробилку, — Билл поправил свою бабочку и сел на ближайшую ветку. — Хочешь утопиться?