Безумные крики под нами

Лилиана взглянула на мальчика, сидящего на полу. Почему же я раньше не замечал этот взгляд? Да, это всё ещё была неподдельная радость, которая скрывала под собой одержимость. То, как она оценивала каждого с ног до головы, как будто мысленно делая пометки в тетрадку. Она больше внимания уделяла тем, кто выделялся какой-то необычной внешней чертой, и не отводила глаз от моего шарма. Не переставала перебирать волосы Ранбу, а тот, в свою очередь, всегда застывал в ужасе, боясь пошевелиться. Мои опекуны будут такими же? Они тоже будут такими неуютными и пугающими. К слову о моих опекунах, широкая улыбка Лилианы сообщила мне об их прибытии: — Послезавтра сюда приедут за тобой. Это мой давний знакомый. Надеюсь, вы найдете общий язык, — Анаис вежливо перебила Лилиану и извинилась перед ней за предстоящее отсутствие в связи с поездкой во Францию. Мисс Хайден тяжело вздохнула и разочаровано посмотрела на неё, но продолжала диалог со мной: — Будь готов предварительно. Мы не желаем мучить его долгим ожиданием. Мне то и собирать особо нечего. Только рваный и потрёпанный дорожной пылью — плащ. Точно ли я окажусь там, где хотел? Я разглядывал комнату, стремясь привыкнуть к темноте. Я уже, как несколько дней, не видел луны, солнца и свежего ветра в придачу. Не думал, что буду скучать по ним. В этот момент царила глубокая ночь, а мои глаза отказывались закрываться, воспроизводя в уме тот мучительный крик и смех Томми, вызывающие мурашки по коже. К счастью или к сожалению, я был не один такой. Ранбу, закутавшийся в одеяло, уставился на массивную дверь. Он сидел, ковыряя ногтями стену, на которую он облокотился. Почему я опять буду должен прощаться? Родители, сестры, друзья — нет, я не тоскую и не горю по ним ни капли. Точно, ни капельки… Я уже взрослый, чтобы рыдать из-за такой мелочи. Ведь все они всего лишь люди, которых я любил. Я обязан быть сильным. Я должен забыть о них. Скоро меня ждёт новая жизнь и новое… да, всё новое. — Ты в порядке? — тихо отозвался голос Ранбу. Его первые слова после той ночи. — Не знаю, — апатично промямлил я. — А ты как? — тот же нейтральный ответ показали мне его плечи. Я взглянул на него анализируя. Я так и не узнал, как Ранбу попал сюда или что-то внятное из его прошлого. Что уж говорить, это мог бы быть мой последний разговор с ним. Не мог же я на этот раз упустить такую возможность рискнуть. — А ты как здесь оказался? — Что? — Я имею ввиду, как тебя сюда занесло, — перебил я его прежде, чем он неправильно интерпретирует мой вопрос. А Ранбу, услышав это, занервничал. Он молчал какое-то время, но, вздохнув, заговорил. — Как ты уже знаешь, я был из семьи аристократов, — я кивнул. — Они слишком зависели от мнения других, что неудивительно. Из-за чего ждали многого от своих детей. Я был средним ребенком и, как бы, прятался в тени моих братьев и сестер. — Знакомое чувство, лишнего. Хотя, при этом ты более независим, — грустно улыбнулся я. Ранбу фыркнул с такой же улыбкой: — Но прошлой зимой на моей коже начали появляться белеющие пятна. Сперва они были маленькие и едва заметными, но потом…, — Ранбу подогнул рубашку на своем правом плече, показывая оставшийся более темного цвета пятнашки. — А затем и волосы. — И из-за этого от меня избавились. Я стал белой вороной и грязным следом семьи. — Прорычал он, понимая, что уже не сможет сдержать слёзы. — Ненавижу таких, думают, что нами можно швырять как ненужный мусор. — Мои пальцы сжались в кулаки. — Так было и будет всегда… - Это были мои слова, только почему-то теперь мне их противно слушать — А тебе самому такой расклад нравится? — Ранбу зажмурил красные глаза, решительно покачал головой, выражая отказ. — Нравится ли тебе здесь находиться? — Этот вопрос был задан не сколько ему, как к самому себе. Мое отношение к этому месту поменялось. Когда песчаные стены, единственное, что напоминало мне здесь о лесах и полях, превратились в шипы, которыми по неосторожности могли проткнуть тебя. Я забыл про это чувство, думал, что никогда его больше не встречу. Запах сырого и прогнившего пола, темнота, которая преображает меня в испуганного ягненка, затерявшегося посреди незнакомых и безобразных улиц. — Я точно сошёл с ума. — Ранбу на меня бы странно покосился за эти слова, если бы сам не чувствовал себя также. — Да простит меня Лилина, но я хочу убраться отсюда как можно дальше, — лицо его побледнело, хотя куда уже бледнее. — Однако, когда меня заберут, нас всех заберут… боюсь, что наша жизнь будет только ухудшаться. — Истерический смех вырвался из его рта. — Что ты имеешь в виду? — То, что мои опасения подтвердились, и в данный момент мы находимся в рабстве. — Я почувствовал, как моё сердце со всей силой ударило по грудной клетке. А еда так и просилась наружу, застревая комом в горле. Дурак, дурак, дурак! — орало в моей голове. Будучи уличным отшельником, я всякий раз увиливал от этого. Я был наслышан об этих жутких местах, и попасть туда было смертным приговором. Иронично, ведь это блевотно ангельское платье, которое обзавидовалась любая женщина, заманила меня сюда как дурочка. — Я не хочу, не хочу. Не за что жизнь, лучше сдохнуть, нежели быть проданным! Я видел своими глазами, как обращаются с такими людьми! — Ранбу схватился руками за голову. Я смотрел на дрожащее тело с открытым ртом; слова застряли, испарились, убежали, улетели, покоряя вершины, пока я просто пялился на своего друга. И что же нам делать? Остаётся лишь один вариант: пойти по его стопам, того, которого я раньше не воспринимал всерьез. Мои мозолистые руки схватились за худые плечи: — Давай сбежим отсюда? — Давай.