Что не сделаешь ради хорошей отметки?

—Ладно... Ну так что, остановимся на четвёрке или же продолжим до пятёрки? —С ехидной улыбкой он посмотрел на Тсукасу. —Пятёрка! —выкрикнул Тенма старший, но тут же осознал, что он даже не обдумал свой ответ. Но кажется, он не слишком то и жалеет об этом. —Какой быстрый ответ, — ухмыльнулся Руи поднимая на ноги ученика, — проходи к столу, дорогой Тсукаса-кун, — указывая на стол рукой, проводя к нему и кладя на него ученика, Камиширо кокетливо улыбался Тенме. Лицо юноши залилось алым цветом. Смущение не спрятать, когда его белоснежную, поглаженную рубашку, начинают снимать, оголяя нежную, словно бархатную на ощупь кожу. Рука старшего прильнула к губам ученика, поглаживая сухую кожу, а потом вовсе своими губами прильнул к нежно-розовым губкам, втягивая в мокрый и страстный поцелуй. Зрачки жёлтых глаз Тсукасы расширились, когда язык старшего смело и бесцеремонно толкнулся в его рот, преодолевая ряд зуб, будто его зубы — это защита для столь прекрасного места по мнению учителя. Углубляя поцелуй, этим учитель ужасно сводит с ума Тсукасу: рыжеволосому кажется, что если он сейчас не прекратит этот страстный момент, то он точно умрёт. Нехотя, но юноша оттолкнул старшего, вдыхая глубоким, жадным вдохам воздух. Теперь руки Камиширо расстёгивали синие брюки ученика, что так мешали чужому стояку, который во всё время поцелуя ныл. Младший шумно вздохнул, когда по его уретре старший провёл большой палец. —Тсукаса-кун, начнём? —вопросительно взглянул на нижнего, Руи поглаживал бледный и мягкий живот ученика, который от приятных ощущений то поднимался, то опускался. —П-пожалуй надо, — Замешкался младший, пристально наблюдая за каждым уверенным и точным движением Руи. Длинные, полные энтузиазма пальцы прильнули ко рту младшего, заставляя того открыть его и начать смачивать пальцы. Неуверенный в себе Тсукаса начинает обильно смачивать слюной два пальца, обсасывая каждый из них, для того чтобы проникновение было не очень болезненным. Первый раз всё-таки. Не очень хочется, чтобы восприятие "секса" в дальнейшем было чем-то ужасным: тем, что навсегда станет отравительным и ужасным. Да и вообще, парень не хочет, чтобы ему было больно. Посчитав, что пальцы достаточно обмочены слюной, старший приподнял бёдра Тенма и прильнул к пульсирующему анусу. Палец, растиравший слюну вокруг дырочки, стал слегка надавливать на неё, вызывая у нижнего лёгкие и нежные вздохи. Не став больше мучить Тсукасу, Руи на половину пальца вошёл в задний проход. Боль дала о себе знать сразу: неприятное жжение внизу вызвало громкий полу крик. —Мха! —громкий, а так же сексуальный стон только что сорвался с уст младшего, который извивался от приятных действий снизу. —Тише-тише, Тсукаса-кун, не стоит быть таким громким, ты же не хочешь чтобы нас застали в таком виде? — Камиширо убеждает быть тише младшему, пока второй палец, что только что вошёл в пульсирующий, мокрый и горячий анус, двигаясь куда активнее, чем ранее. Стоны приходиться сдерживать: парень пылает, ему явно нужно что-то больше. Сам не замечая, когда Тсукаса сам начинает навстречу пальцам двигать бёдрами, рвано издавая очаровательные по мнению Камиширо стоны. —Тсукаса-кун, почему ты такой красивый? —Учитель окончательно сводит с ума своего ученика. Далее с уст старшего полились в сторону Тенмы комплименты, дурманящие голову Тсукасы. Вполголоса проговаривая последний комплимент, старший вновь накрывает горячие губы на не менее разгоряченные персиковые губы ученика. Он целует медленно, пока потихоньку вводит половой орган в тело Тсукасы, тем самым становясь одним целым вместе с ним. Проникновение не оказалось небезболезненным, поэтому в поцелуй был выдавлен протяжный стон. Язык, что так тщательно изучал полость рта, стал вылизывать нёбо Тенмы, тем самым стараясь успокоить того. Нежные губы опухли, а толчки стали резче и быстрее. Громкие стоны залились в помещенье. Ноги Тсукасы пробили дрожь, когда по его простате проехался твёрдый член. Тсукаса ищет опору — за то, что можно было бы схватиться: на столе одни тетради и конспекты учеников, которые были уже помяты и переживать за них уже поздно. Чувствуя, что разрядка уже близко, Тенма хватается за шею учителя, который всё время не сводил с него взгляд. Камиширо приходится сдерживать стоны, с пеленой вожделения на лице глядя в красное лицо Тенмы: и ведь непонятно, отчего тот покраснел больше — от переизбытка ощущений или того, что он уже устал. У Тсукасы буквально плывет всё  перед глазами от испытываемых чувств, тело будто прошибает вибрациями и током, заставляя разум мутнеть, и терять связь с реальностью. —Хык, Тсукаса-кун, — простонав имя, Руи впустил пальцы в рыжую макушку, — кажется, я сейчас кончу. Камиширо принимается толкаться сильнее в податливое тело. Рука старшего касается чужого влажного члена, ведет по тому в ритм толчков, сжимает, поглаживает весь, дает ускорить разрядку перед тем как обильно оба изливаются на живот Тенмы. Тсукаса сильнее прижимается к телу Руи, царапая тому спишу ногтями от приятного чувства, восстанавливая своё сбитое дыханье. —Тсукаса-кун, — низким и слегка хриплым голосом старший позвал младшего, — ты однозначно получил пятёрку.