Скитания попаданки по Тейвату

— Что ж, давайте посмотрим на все собранные слёзы дракона, — задумчиво пробормотал Венти. — Эта плохая, эта вся в пыли, эта мне просто не нравится… Нет, нет, нет, все они никуда не годятся! Давайте эти выбросим, а вы пойдёте искать новые, только получше. Паймон зашипела, как рассерженная кошка, у которой только что отобрали кусок мяса, выгнали из дома, да ещё и на хвост наступили. К счастью, Люмин сумела проявить некоторое благоразумие, и не стала сразу же убивать барда, как хотела. — Я сейчас очищу эти слёзы — протру влажной тряпочкой. Очень-очень тщательно. И если после этого ты мне скажешь, что они тебе не подходят, я перестану удерживать Паймон. Венти нервно икнул и на всякий случай отступил на шаг. — Ладно-ладно! Какие все нервные… Сейчас мы поместим эти слёзы на Небесную лиру и… Вот это звучание! Как вам? — Ну… уши вроде не вянут, — неопределённо отозвалась Люмин. — Я готов начать свой мегаконцерт! — воскликнул бард. — Прямо сейчас и прямо здесь! — НЕТ! — в один голос крикнули Дилюк и Джинн. — Только не здесь! Если что-то пойдёт не так, Мондштадт может перестать существовать… Давайте все пойдём к утёсу Звездолова. — Хм, утёс Звездолова… А кто главная звезда Тейвата? — Бард подождал какое-то время, чтобы хоть кто-то назвал его имя. Так этого и не дождавшись, он тяжело вздохнул. — С кем мне приходится иметь дело… Никакого понятия о высокой культуре. Ладно, идёмте! Люмин и Паймон не очень хотелось тащиться не пойми куда, да ещё и ночью. — Мне плевать на сохранность Мондштадта! — в который уже раз повторила Паймон. — Не знаю, как ты, а я здесь видела только плохое… По дороге до утёса Звездолова им встретилось несколько фенеков и кабанов, которые закончили не очень хорошо… Это сумело немного умилостивить Паймон, и она уже почти не ворчала, когда вся компания добралась до места. — Ух, я сейчас как начну играть на Небесной лире! — не то хвалился, не то запугивал всех Венти. — Ох, обо мне заговорят! После этой ночи уже никто не будет сомневаться в моём могуществе! Все будут умолять меня сыграть ещё раз, и я — милосердный и лучший в мире бард — соглашусь. — Да начинай ты уже! — рявкнула Паймон, и бард едва не уронил лиру. Его пальцы опустились на струны, и зазвучала мелодия. Люмин вскрикнула, одной рукой пытаясь заткнуть себе уши, а второй тщетно пробуя поймать Паймон, которая носилась кругами в опасной близости от обрыва. Джинн каталась по земле, крича о том, что уволится с должности, только бы всё закончилось. Дилюк рухнул на колени и умолял своего брата простить его за все двести восемьдесят два случая, когда он что-то у него украл. Бард, казалось, ничего не замечал и только разогревался. — «Мята, одуванчик и три беличьих хвоста. Накидаем мы в костёр побольше хвороста…» — Хватит! — крикнула Люмин, но было уже поздно. С неба начали падать птицы, многие из которых метились точно в барда, но, к сожалению, ветер каждый раз самым подозрительенейшим образом сдувал их в сторону. В конечном итоге на землю рухнул и огромный дракон. — Двалин! — радостно крикнул Венти. — Ты всё же решил поддержать моё творчество! — Нет! — прорычал дракон. — Я прилетел сюда, чтобы убить тебя. — Так-так, полегче, ящерица! — неожиданно вмешалась в разговор Паймон. — Никто не убьёт барда… По крайней мере, пока он не рассчитается с нами!