Асимптота

Днем они враги. Плюют в след друг другу и желают смерти. Бьют — удары Накахары всегда точны и болезненны — и проклинают друг друга. «Заклятые враги» — так их прозвали в мафии. Ночью Чуя выплевывает имя Дазая будто яд и тянется за очередным поцелуем, пока стягивает пальто с плеч. Дазай усмехается прямо в губы, за что получает укус. Кровь приятная на вкус, опьяняет лучше вина. Чуя валит его на кровать слишком сильно. Дазай спиной бьется и изголовье кровати, но им плевать. Нежность и сочуствие можно оставить для других. Этому нет места между ними. Если и было когда то, то уже неважно. Дазай разрывает чужие штаны и стягивает, отбрасывая куда то — Чуя не бедный, замену найдет, в этом он мастер — разворачивает их и уже он нависает сверху. В комнате всегда темно. Никто не включает свет или хотя бы лампу, все делают вслепую. У Дазая пробегала мысль, что Чуя просто не хочет того видеть, представляет кого то другого на его месте, но сразу ее отметает. Ему плевать. Даже если где то глубоко это отзывается тупой болью. Возможно и он сам не хотел видеть этого коротышку. Осаму не бывает нежен. Это не «занятие любовью», не секс, это просто что то. Что то, что началось и не хочет заканчиваться, что не имеет счастливого или хоть какого нибудь конца. Дазай просто толкается, пытаясь не сильно отвлекаться на тягучую боль на спине, когда чужие пальцы царапают хуже ножей. Кусает Накахару за плечо, чтобы прекратил, на что получает очередную ругань. Чуя на его месте тоже не бывает излишне мягок, не позволяет особо дергаться под собой и не скупойна удары. Дазай не признает, что его это заводит. Он предпочитает театрально обижатся. Чуя не остается после разрядки. Они лежат минут 10 на кровати, пытаясь восстановить дыхание. В первые разы Дазай прижимался чуть ближе, закидывал на него руку или ногу, пытался запечатлить этот момент в памяти, вдыхая запах чужого тела и составляя картину по кусочкам. Чуя на это хмыкал и вставал, подбирая одежду пола, не слушая уговоры. Потом Дазай просто перестал пытаться его остановить. Чуя выпрыгивает в окно и оставляет после себя холод. Дазай усмехается и идет на кухню перекусить. Утром они снова становятся врагами. И нож, что Чуя прижимает к его горлу, Дазай уверен, готов убить его в любой момент.