счастливые насквозь

      Уже издали слышится приятная, ласкающая слух, будто потерянная где-то в лабиринтах сознания мелодия, которая становится громче с каждым шагом по направлению к пляжу. Горький ветер щиплет ноздри, наполняя артерии и лёгкие исцеляющим солёным воздухом; заставляя горло с непривычки першить. Вскоре взгляду открывается поистине умиротворяющая, желанная многими, стоящая долгих перелётов и всех потраченных денег картина: вечернее море с сильными, но мягкими волнами разбивается о гладкие, отточенные временем и водой камни; за возвыщающейся вдали крутой скалой, покрытой изумрудным пушистым мхом, виднеется кусочек уходящего августовского солнца; ясное небо разливается полупрозрачной, тонкой акварелью, смешивая малиновые, персиковые и черничные оттенки, создавая градиент и переходящие на водную гладь рефлексы.              Прибывшие только сегодня днём парни, отдохнув после полёта, разобрав чемоданы и поужинав, задумывали первую прогулку к морскому побережью как нечто абсолютно невинное:              - прийти       - посидеть на пляже       - намочить ноги       - сфотографировать закат       - подержаться за руки       - уйти.

~~~

      - Предлагаю на разведку сходить, - сказал Минхо, потягивая цитрусовый коктейль из трубочки во время ужина в кафе недалеко от отеля. – Пляж хоть посмотрим. Купальники можно не брать, всё равно слишком устали для плавания.       - Согласен, - поддержал Джисон, вытерев капли соуса с подбородка бумажной салфеткой, - только прилетели, наглотаемся солёной воды ещё.       - Я не буду твою копну держать, пока тебя будет выворачивать, предупреждаю, - усмехнулся Ли и показательно поднял ладони, будто ограждаясь.       - Куда ты денешься.       - Уплыву на дельфине, - парень невозмутимо поднялся из-за стола и отнёс поднос с грязной посудой на мойку. – А ты лежи зелёный в номере, отличный отпуск получится. Незабываемый, я бы сказал.       - Ладно-ладно, буду рот закрытым держать, вот так, - Джисон забавно надул пухленькие щёки, плотно сжав губы. Минхо не смог скрыть умилительной улыбки и, не удержавшись, ткнул кончиком пальца, который тут же утонул в мягкой коже, выпуская воздух из приоткрывшегося рта. – Только не уплывай без меня. Дельфин и русалка – не пара, все дела.       - А рыба фугу и русалка – пара? – удержаться от проведения параллели, так точно описывающей выражение лица, тоже не удалось.       - Ещё какая, - весело подмигнул Хан, - дельфину щёчки не потеребишь.

~~~

      Быстро развязывая и скидывая с ног кроссовки и носки, Джисон бежит к морю. Тёплые, сильные, но ничуть не острые волны тут же окатывают его босые ступни и щиколотки, щекоча. Нос до покалывания глубоко вдыхает свежий терпкий воздух. Ветер ворошит длинные, густые, чуть кудрявые пряди, спутывая их. Глаза расслабляются от обилия приглушённых, спокойных цветов. Песня воды звучит звонко и громко, словно громкость наконец выкручивают на максимум. Но она ни капельки не мешает, а наоборот, воспринимается мозгом как забытая колыбельная, способная утихомирить возбуждённый от активных игр детский организм. На лице расцветает умиротворённая улыбка.              Кажется, так ощущается свобода.              - Как же хорошо, - шепчет парень приподнятыми уголками губ, прикрывая веки.              Волны, поднимаясь и гордо выгибая груди, ударяются о голые голени, пытаясь сбить с ног, рассыпаясь на миллионы брызг, долетающих до майки. Однако это не мешает юноше аккуратно достать телефон из кармана шортов и начать снимать видео, которые будут совсем не метафорически согревать в промозглом ноябре. Из наушников, повисших на шее, негромко доносится новая яркая композиция «perfect blues», идеально подходящая под атмосферу. Закончив со съемкой, Джисон оборачивается на сидящего на остывающих камнях Минхо и натыкается на объектив его фотокамеры.              - Эй, не снимай! – наигранно капризным тоном возмущается он.              - Это был слишком красивый кадр, я не мог его упустить, - гордо улыбается Минхо, будто папарацци, сделавший снимок, достойный Пулитцеровской премии. В их совместной квартире есть целая стена, посвящённая фотографиям друг друга, однако Джисону необязательно знать, что это только малая часть того, что парень хранит в памяти камеры и своей собственной.              - Ну, и как фугу смотрится на фоне заката? – парень снова надувает щёки и делает жест «victory».              - Не знаю, потому что теперь я вижу только хомяка из мема, - щелчок.              Хан прыскает от смеха, мгновенно сдуваясь и чуть не потеряв хрупкое равновесие.              - Кто бы я ни был, ты в любом случае не русалка, - спустя некоторое время говорит Джисон, показывая язык, а потом поворачивается к морю.              - Это ещё почему? – непонимающе усмехается Минхо, отложив камеру, вытянув уставшие после долгого дня конечности на камнях и откинув голову. Покачивающееся море и спокойствие, нарушаемое лишь единицами оставшихся семей с детьми, расположившимися поодаль, способствуют скорому восстановлению вымотавшегося организма, открывают второе дыхание так же успешно, как сон в чистой постели.              - Мы пришли к морю, а ты даже воды не коснулся, - голос слышится ближе. Джисон подходит к парню, кладёт свой телефон и наушники рядом с камерой. – Пойдём, моя недорусалка, она очень тёплая, тебе понравится, - парень снимает с него белые кроксы, берёт пыхтящего Минхо за кисть, поднимая на ноги, и ведёт к бурлящим волнам.              - Не украдут? – поглядывая на разложенную на камнях технику, отзывается Ли с подозрением.              - Во-первых, мы быстро. Во-вторых, тут недалеко. В-третьих, тут никто не ходит.              - Не слишком убедите… - Минхо не успевает договорить, поскольку Джисон неожиданно тянет его на себя, роняя на подоспевшую волну и утягивая под воду, - фактически обнимает. Жидкость тут же забирается под одежду, наполняя и утяжеляя её, пускает по всей поверхности кожи не один табун мурашек. Погрузив их обоих довольно резко, Хан не даёт возможности привыкнуть к температуре, отчего в тело вонзаются сотни холодных иголок. Однако вскоре они притупляются и исчезают совсем, будто заменяясь невесомой тканью, напоминающей шёлк.              - Хан Джисон! Я тебя… утоплю за такие выходки, - вынырнув из воды и объятий, хрипло шипит Минхо, кашляя и пытаясь отдышаться. В его глазах, устремлённых на широкую улыбку напротив, плещется бурное море, состоящее из раствора удивления, страха и… веселья? С тёмных прядей по лицу стекают солёные ручьи, попадая в рот и соединяя длинные ресницы в пучки. Большая хлопковая футболка тянет на дно, неприятно прилипнув к телу. Парень ведёт плечом от внезапно пронизывающего ветра, невольно сжимаясь и стараясь уменьшить площадь, попадающую под его порывы.              - Да брось, тебе же понравилось, - проницательно подмигивает Джисон и направляет в сторону Минхо ручную волну брызг. А после снова ныряет прямо в закручивающуюся волну. – В воде теплее, ложись.              Подумав несколько секунд, быстро взвесив все «за» и «против» и снова поёжившись от холодных воздушных потоков, юноша принимает решение - вновь погрузиться в море. Тело тут же обволакивает приятное, успокаивающее тепло, разливающееся по костям; вода ничуть не колется, а наоборот - гладит кожу под одеждой. Минхо чувствует, как легко качается на волнах, подобно паруснику; как его ладони касается другая, родная до боли, знакомая от каждой фаланги до мозолей от струн, которую он аккуратно сжимал уже не одну тысячу раз в разных обстоятельствах. Касается и переплетает пальцы, создавая замок, превосходящий по надёжности все замки, охраняющие швейцарские хранилища с золотом и драгоценностями.              Самой великой драгоценности Минхо – Джисону, да и самому парню, не нужны такие сложные, придуманные и продуманные мозгом механизмы – достаточно лишь одного взгляда на этот трепетный жест, импульсы для которого посылает, кажется, само сердце. Его всегда хватит, чтобы очередной раз убедиться, что они чувствуют одно и то же: светлую, искреннейшую из всех, что они способны дать, нежность; нерушимое и тихое доверие; привязанность, оплетающую их запястья тонкими паутинными нитями; и всепоглощающую безопасность вкупе с комфортом, которые приходят так скоро, как только юноши оказываются рядом. Сценаристы второсортных сопливых мелодрам окрестили бы это чувство любовью, но юноши уверены: это нечто более возвышенное и многогранное, чистое и лёгкое, понятное им без слов и бесполезных ярлыков. Это про безмолвное понимание. Про бесконечную самоотдачу. Про не угасающий друг к другу интерес. Это не просто любовь, потому что Вселенная навеки связала их души - не только сердца.              Это их история.              Джисон неспеша встаёт на ноги, продолжая пошатываться от неугомонных волн, и идёт ближе к Минхо. Сделав несколько неуклюжих шагов, парень всё-таки достигает своей цели. Казавшееся более худым из-за объемной промокшей футболки тело мирно лежит на волнах, то приподнимаясь, то вновь опускаясь. Глаза и рот расслабленно закрыты, будто Минхо спит. В это время на губы попадает вода, оставляя горечь. Джисон любуется, не тушуясь и не пытаясь скрыть огненные кометы, сгорающие в атмосфере планеты, принадлежащей лишь одному человеку. Пальцы по-прежнему лежат в чужой ладони.              - Я хочу поцеловать тебя, Минхо, - шепчет голос, едва уловимый в шелесте моря.              Парень каким-то образом слышит и сонно поднимается, открывая глаза и несколько раз моргая. Он сначала фокусирует взгляд на находящимся в десяти сантиметрах лице, а потом на замке. Парень поднимает его и прикасается приоткрытыми губами тыльной стороны ладони Джисона. Невидимый след от холодных губ, струящийся лаской, поджигает многочисленные фитили, и внутри тела Хана взрываются тысячи фейерверков одновременно, порождая открытую улыбку. Минхо готов поклясться, что улыбаться, как говорят, дёснами так естественно и оттого мило, получается только у него. Он коротко целует губу, напоминающую верхушку листа плюща.              - Так чего же ждёшь? – тихая игриво-вопросительная интонация звучит рядом с мочкой уха, заглушая и шум волн, и крик охотящейся чайки, и смех, доносящийся с дальней стороны пляжа. Звук становится глухим и приглушённым, словно ты пытаешься расслышать что-либо из-под толщи воды. Мир ощущается так, будто по картине, детально нарисованной цветными карандашами, провели мокрой кистью, смазав фон и оставив чётким только конкретного персонажа.              Джисон притягивает парня к себе за предплечье, сокращая и без того маленькое расстояние. Минхо, дёрнув уголком губы, прячет за ухо его прилипшие ко лбу длинные тёмно-каштановые пряди и кладёт свободную ладонь на любимую, непременно мягкую и тёплую щёку, успев чмокнуть крошку-родинку. Джисон наконец утягивает его в мокрый, солёный, тягучий и контрастный поцелуй. Горечь, отдающая табаком, оседает на языке и нёбе, смешиваясь с цитрусовым послевкусием. Необычные ощущения и обстоятельства выбивают организм из колеи и томные стоны изо рта.                     Постепенно начинает возвращаться реальность, однако двум тонущим в друг друге людям это ничуть не мешает. Плевать на людей, которые могут их заметить; на по-осеннему хлёсткий ветер; на то, что их девайсы уже, возможно, и не их. Плевать на всё, кроме человека перед собой.              - Почему твои губы… всегда такие горячие? – в перерывах между поцелуями, задыхаясь, быстро интересуется Минхо так, словно только что вынырнул из воды и готовится погрузиться снова, желая перед прыжком насытиться кислородом и узнать ответ на смертельно важный вопрос. – Открой секрет, - в его глазах живущие на дне Марианской впадины чудища пляшут и просят – нет - требуют остаться с ними.              - Я просто и сам горяч, - отшучиваться под его безумно-настойчивым взглядом получается из рук вон плохо. Ли закатывает глаза и монстров вместе с ними.              - Никто и не спорит, - Минхо щурится и закидывает ноги за талию Джисона, кладя руки на его плечи и начиная водить холодными пальцами по тёплой широкой шее. Они соприкасаются лбами, тяжело дыша и опаляя чужие губы раскалённым воздухом, одновременно улыбаются и смеются. Новый экстремальный поцелуй в копилку. Будет, чем Хёнджину похвастаться.              - Знаешь, о чём я жалею прямо сейчас?              - О чём же?              - О том, что у меня не фотографическая память, - хмыкает Джисон и кожей чувствует тихий смех в районе ключицы, вибрациями расходящийся по всему скелету. – Ладно, пойдём на берег, пока мы тут вместе не грохнулись, - парень располагает Ли на руках поудобнее, подхватывая его под колени и лопатки.              - Ну вот, сам говорил, что я не русалка, а выносишь на сушу совсем как её, - Минхо благодарно чмокает его в висок, - спасибо.              - Верный слуга фугу всегда к вашим услугам, - Джисон ставит парня на берег и кланяется, посмеиваясь.       

~~~

      

      На плечи городского затихающего пляжа медленно ложится тяжёлая голова ночи. Акварельные переливы нехотя уступают место плотным густым чернилам с бледными крапинками. Небо безоблачно. Отдыхающие, которые пришли сюда раньше парней, давно разошлись по съемным квартиркам и номерам отелей, собираясь вернуться сюда завтрашним утром. Но также есть люди, которые специально выбрались на морское побережье после заката солнца, желая насладиться ночной прохладой, звёздным небом и отблесками высоких костров. Кто-то попрощался с морем до следующего года, вдохнув напоследок горьковатый ветер, оседающий внутри крыльев носа. А кто-то, как Минхо и Джисон, прибыли только сегодня. У них впереди дни, наполненные солнцем и бурлящей водой, незабываемыми воспоминаниями, одно из которых прибавилось пятнадцать минут назад.              - Было весело, я бы повторил… - мечтательно размышляет Джисон, чья чёрная майка и шорты уже практически высохли, будучи сшитыми из синтетической ткани. Слава богам, техника осталась нетронутой, а потому наушники и фотокамера уже висели на своих привычных местах – шеях владельцев.              - Посмотрим, как будет весело завтра, - мрачно парирует Минхо. С его огромной белой хлопковой футболки до сих пор капает, хотя парень тщательно выжал её. Он бы снял этот чертов кусок ткани давным-давно, если бы не особенно разъярённые мошки с комарами, для которых такой климат и расклад весьма приятен. Плюс ко всему, здесь не принято ходить топлес, поэтому Ли решает потерпеть. Слава всё тем же богам, ветер вдали от моря значительно теплее, - с температуркой под сорок на пару.              - Не переживай раньше времени, всё хорошо будет. Может, зайдём в кафе и чай горячий попьём? Нам точно не помешает.              - Уверен, что нас пустят? – хмыкает Минхо, чуть наклонив голову в бок.              - На улице сядем.              Позже, растёкшись за небольшим столиком на удобных стульях, держа в руках дымящуюся кружку с чаем и ощущая тяжесть любимой каштановой макушки на плече, Минхо понял, что ни о чём не жалеет. Более того, ему до (морских) чёртиков нравится гуляющее по телу лёгкое спокойствие и невесомое счастье.              Этот поступок – вызов самим себе и повседневности, где так часто не хватает чего-нибудь непредсказуемого и животрепещущего, заставляющего адреналин бешено подскочить в кипящей крови. Парень осознал, что иногда бывает полезно разнообразить свои бесконечно тянущиеся будни, слипшиеся в один аляпистый ком пластилина, чем-то сумасшедшим и ярким. Чтобы потом, перезагрузившись, продолжить покорять мир с обновившемся организмом и новыми силами.              

~~~

             Прибывшие только сегодня днём парни, отдохнув после полёта, разобрав чемоданы и поужинав, задумывали первую прогулку к морскому побережью как нечто абсолютно невинное…              А впрочем, получилось даже лучше:              - прийти       - посидеть на пляже       - намочить ноги (и не только)       - сфотографировать закат (и друг друга)       - подержаться за руки       - поцеловаться       - искупаться в одежде в вечернем море (!)       - уйти насквозь мокрыми и счастливыми.