Ты конченный?

—Эмма, это кто?— сероглазая чуть не влетела в высокого блондина. Он осматривал её с призрением, что не прошло мимо самой Эммы. —Это моя лучшая подруга. —Тут она взглянула на Миямото в поисках помощи, немного сжимая её руку. — Камико, это Кен Рюгуджи— мой парень. —Типо из барби?— пытаясь разбавить неловкую атмосферу, ляпнула черноволосая. —Ну, да. Только этот со своими байками, а не со своей.. —Эмма, прекрати! Что за цирк? Почему я ни разу эту подругу не видел рядом с тобой? Молодой человек тут же прервал слова своей, по словам самой Эммы, девушки и начал предъявлять насчёт Камико. —Слушай, это она должна такие сцены тебе устраивать, а не ты ей. Мы уходим наслаждаться этим прекрасным днем! Гудбай! Проговорив это, Миямото быстро подхватила руку Эммы и побежала подальше от «этого странного пацана» Когда они отбежали подальше, Камико заметила улыбку на губах собеседницы. Но больше её внимание привлекла чрезмерно знакомая черная макушка. Решив, что пора заводить хоть какие-то новые знакомства, девушка стала игнорировать существование слишком знакомого человека. —Это было круто! Туда этого бескультурного! «Опять эта Шанелька»— Миямото тяжело выдохнула и резко взяла смартфон. —Прости, пять секунд. Не смотря на цель их прогулки, планы начали меняться по ходу дела. «Короче, походу за нами теперь не только чел из барби, но и Шанелька» Напечатав это сообщение, сероглазая молилась на понимания ситуации со стороны Эммы. Видимо, её просьбы были услышаны. Как только блондинке пришло уведомление, она изобразила лицо полное непонимания: —Ой, сорри, мне написали. Сейчас! На телефон Камико пришло сообщение напарницы: «Если Шанелька—это Коко, то я поняла. Прорвемся.». —Ну вот я и всё. Так вот, этот дегенерат…— как ни в чем не бывало начала диалог Эмма. В этот момент Камико задумалась, насколько ситуация была серьезна. —Слушай! Приходи завтра ко мне. Мой брат даст тебе пару уроков самообороны, они тебе точно пригодятся.— усмехнувшись, Эмма приобняла Миямото. —Да, конечно, я не против.

***

Камико после прогулки зашла домой. Закрыв дверь на два поворота, девушка развернулась и увидела мать, что только вернулась домой после работы. Этого она явно не ожидала. Врать в лицо родной матери было слишком стыдно. А пока в голове прокручивались эти мысли, лицо женщины исказилось в удивлении. —Ками…всё хорошо? На тебе лица нет. Чтоб не разводить маму на эмоции ещё сильнее, Миямото младшая слегка улыбнулась: —Все хорошо. — небольшая пауза, во время которой женщина всматривалась в лицо дочери, пытаясь уличить её в обмане,— Ну, почти. Давай сядем? Как только пара уселась на кровать в комнате матери, младшая резко выпалила: —Я залетела. Не знаю, что делать. Минута молчания. Создалось ощущение, что женщина чуть не упала в обморок от такой превосходной новости. Её лицо стало походить на пергамент. Перед тем, как сказать мать глубоко вдохнула: —От того, которого я знаю?—Услышав подтверждение своих слов, немного расслабилась.— Он не знает? —Он знает, но так и не дал четкого ответа на вопрос «что делать?» В этот момент мама, наконец, выдохнула. Но не смотря на это, её лицо оставалось бледным. —Нужно было аборт делать, до того, как он узнает. Как он узнал?— женщина принялась мерить себе пульс. —Ну, меня чуть не изнасиловали, я сказала, что беременна. Это услышал его друг. И я решила, что лучше ему узнать от меня, чем от этого друга. Вот и всё. Кареглазая схватилась за голову, причитая. Она перебирала проклятия одно за одним, а после последнего бранного слова принялась креститься, читая небольшую молитву. —Так. Я понимаю, что этот ребенок никому не нужен. Боже, прости. Но аборт —это грех, и делать его уже поздно, мужик твой узнал о твоем положении. — тут женщина вскочила с кровати и начала ходить из угла в угол, шепча что-то неясное. —Чтож вы головой не думали, дети мои! —Мам..у меня есть вопрос. Было очень стыдно говорить такое матери. Стыдно произносить такое вслух, что уж говорить, думать было нельзя о таком. —Почему бы просто не оставить, ну, ребенка? Я понимаю, что надо встать на ноги и так далее. Но, по твоим словам, желание избавиться от ребенка, хоть он еще не сформировался, — это грех. Как ты хочешь обойти это? И наша семья, и он — верующие люди. Если узнает либо отец, либо Тайджу, то мне конец. В комнате воцарилась тишина. —Возьму этот грех на себя. Пойми, я хочу, чтоб ты училась, строила карьеру, а не пеленки с восемнадцати лет меняла, прости Господи. Просто буду ограничивать тебя в еде и заставлю тренироваться. Слезы наворачивались на глаза. Камико было страшно от любого исхода событий. Уже почти рыдая, девушка добавила: —Какая разница? Отец все равно выдаст меня замуж после школы. Хочешь ты этого, или нет. Уж лучше связать жизнь с тем, кого я люблю, чем выйти замуж за непонятно кого.