Won’t look up.

— Это всё, чем ты являешься, Майлз! Ты ошибка, — это все слова, что Майлз смог разобрать из разгоревшегося с Мигелем спора. Он не хотел его злить, он не хотел снова вставать у него на пути. Он не хотел никого обидеть. Но это не отменяет того, что он натворил. Подобные вещи всегда происходят именно тогда, когда Майлз начинает думать, что на самом деле он, возможно, не что иное, как ошибка. Майлз думает, что О’Хара действительно прав, он всегда прав. Гвен с сочувственным видом стоит рядом с ним, положив руку ему на плечо и низко склонив голову. Она стремится избегать зрительного контакта так же, как и он, и похоже, они оба испытывают с этим проблемы. Она действительно хороший друг, она всегда была рядом с ним, и он не знает, всегда ли он был добр к ней. Обычно именно здесь, на этом месте, он начинает переосмысливать все взаимодействия, которые у него были с людьми, со своими друзьями и семьёй. Независимо от того, хороший ли он человек, хороший ли друг, хороший ли сын или нет. Мигель всё ещё кричит и разбрасывает вещи вокруг, — Приятель, тебе пора расслабиться, ты портишь атмосферу, — Хоби почти кричит. Это лишь приводит О’Хару в ещё большую ярость, и в этот момент Майлз не знает, сможет ли он вынести все эти крики. Однако, кажется, с этим покончено, потому что Мигель вздыхает и просит Хоби и Гвен уйти. Он хочет поговорить с Майлзом наедине. Это нехорошо. Остальные нерешительно уходят, Хоби успокаивающе сжимает его плечо, когда проходит мимо. Как только дверь за ними закрывается, Майлз не поднимает глаз, он смотрит в пол. Он не хочет видеть, и он не хочет, чтобы видели его. И сейчас он буквально чувствует гнев и разочарование, исходящие от мужчины перед ним, и может даже просто представить, как старший проводит рукой по волосам и закрывает лицо, пытаясь сохранить остатки здравомыслия. Майлз видел это миллионы раз, и каждый раз все эти действия были направлены лишь на него одного. Это такое чувство, как когда, например, его родители кричат на него. Майлзу никогда не нравилось это чувство. — Ты не можешь просто прийти, когда захочешь, и изменить ход истории, Майлз, — злобно заявляет О’Хара. И это похоже на тот самый раз, когда на него наорали за то, что он натворил с мультивселенной. Натворил то, чего вообще не хотел. — Майлз, ты вообще меня слушаешь? — Мигель вновь близок к тому, чтобы перейти к воплю. Майлзу всё равно. Он не поднимет глаз и не станет слушать. Он не будет этого делать, он не хочет этого делать. Он не может этого сделать. — Майлз. Посмотри на меня, — О'Хара подходит ближе, возвышаясь над Майлзом. Здесь с ними никого нет, комната пуста. Они действительно бросили его? Гвен и Хоби, они ушли. Они бросили тебя. Здесь только Майлз и Мигель. Здесь только они вдвоём. — Майлз, я не буду повторяться. Посмотри на меня, малыш. Я не буду повторять дважды, ты же не хочешь, чтобы я причинил тебе боль снова, не так ли? Воспоминания всплывают на поверхность. Майлз не может этого вынести, он просто не может этого сделать, он не станет этого делать. На этот раз он даст отпор, он остановит это. Он не, будет, смотреть. Он собирается стоять на своём. Никто не сможет отнять у него право выбора, только не снова. Мигель подходит вперёд, чтобы схватить Майлза. Не для того, чтобы причинить ему боль, но Майлз этого не понимает. И он не осознаёт, что у него слегка учащённое дыхание, что его глаза становятся влажными. — Нет! — кричит Майлз. Он отступает, но не поднимает глаз. Его спина ударяется обо что-то, и он не может дышать, он не может нормально думать. Это всё не имеет значения, он не поднимает глаз. — Эй, Майлз? Ты в порядке? — Мигель пытается заговорить с ним, в его голосе появляются мягкие нотки. Он волнуется. Майлз может выйти за рамки дозволенного, конечно, иногда он может дать отпор. Но это? Это не его типичная оборонительная позиция, это не то, как он обычно даёт отпор. Это нечто другое, и здесь что-то не так. У всех Людей-пауков есть свои канонные события, но у Майлза он не обычный. Он не совсем такой, как другие. «Он не такой, как мы», думает про себя Мигель. Он знает, каковы канонные события для тех, кто не является аномалией. Они все связаны, они все похожи друг на друга. Но Майлз не такой, как они. Его «канонное событие» вызывает адскую боль и даже посттравматическое расстройство? Это действительно не одно и то же. Это совершенно другое дело. Он знает, что у него всё совсем не так. Майлз по-прежнему не смотрит на мужчину, он ничего не отвечает. Он просто стоит на месте, глядя в пол. Мигель даже не знает, осознаёт ли Майлз с кем сейчас находится в одной комнате, но он точно знает, что спровоцировал нечто ужасное. То, что случилось с Моралесом — ужасно, он бы предпочёл никогда не поступать с ним так. Боже, он правда не хотел так поступать. — Майлз, пожалуйста. Пожалуйста, послушай меня, ладно? Тебе не обязательно смотреть на меня, просто слушай. Ты можешь сделать это для меня? — шепчет Мигель и делает шаг назад. Оставляет между ними ещё немного пространства, пытаясь хоть как-то утешить Майлза. Майлз слышит приглушённый голос мужчины, умоляющего его выслушать, этот человек совсем не похож на того, кто хотел, чтобы он поднял на него глаза. Не похож на того, кто пошёл наперекор его желаниям. Именно поэтому он кивает головой. Он выслушает. — Ты знаешь, где ты сейчас находишься? — Майлз качает головой, он точно не знает. Он не станет смотреть вверх, чтобы узнать, этот этаж абсолютно точно ни о чём ему не говорит, он знает, что это место — не тот самый этаж, на котором его ждала угроза. Итак, где же он? — Ты находишься в здании, заполненном такими же людьми, как и ты. Майлз, здесь ты в безопасности, — Мигель делает шаг к Майлзу. Майлз слушает и обдумывает то, что ему сказали. Он обдумывает это и приходит к выводу, что, возможно, этот человек ему не лжёт. Он переминается с ноги на ногу, когда слышит приближающиеся шаги, он приказывает ему остановиться. — Стой. Если ты захочешь подойти ко мне, я сам подойду, — требует Майлз, опустив глаза в землю и нахмурив брови. Это он контролирует ситуацию, поэтому сам решает, что, где и когда. Он всё контролирует. Мигель тихо говорит, — Хорошо, — и останавливается. Он терпеливо ожидает, наблюдает, как Майлз медленно волочит ноги к нему. Моралес останавливается, когда видит, как ступни О'Хары встречаются с его собственными. Теперь они на одном месте, и Майлз чувствует на себе пристальный взгляд. — Не хочешь посмотреть наверх, Майлз? — шепчет Мигель. Хочет ли? Это не требование, его спросили. И поскольку его попросили, он принимает это во внимание. Хочет ли он посмотреть вверх? Он хочет. Он хочет видеть, кто с ним разговаривает, и он хочет видеть, где он находится. И это действительно не опасно. Майлз медленно поднимает голову, поднимает глаза и видит, что Мигель смотрит прямо на него. Его взгляд кажется мягким и обеспокоенным. Почему он волнуется? Это Мигель? «Мигель?», Майлз осознаёт себя и оглядывается по сторонам. Теперь он видит всё: стулья, стены, приборы, он слышит болтовню за стенами, как только чутко прислушивается. Он Человек-паук, Майлз знает, кем он является. Мигель тоже Человек-паук, и Майлз так же знает, кем тот является. Мигель не солгал, он действительно находится в здании с другими людьми, такими же, как он. Он в безопасности, с ним всё в порядке. И тогда Майлз начинает рыдать, собственные крики сотрясают его тело, а руки начинают дрожать, но он в безопасности. Он отводит взгляд от Мигеля, но не опускает его. Просто отводит в сторону. Мигель мягко успокаивает его, слегка раскидывая руки в приглашении. Вежливо спрашивает, не хочет ли он утешения. И Майлз принимает предложение, потому что он хочет этого, ему это нужно. Он делает несколько шагов навстречу объятиям, обхватывает Мигеля руками, но О’Хара слишком высок, так что объятие получается неловким и на самом деле совсем не объятием. Это беспокоит Майлза, потому что он хочет, чтобы его по-настоящему обняли. Как бы это ни было. Мигель осознаёт неловкость этого объятия, поэтому делает то, о чём позже может пожалеть. Он отрывает Майлза от своей талии и поднимает его, чтобы положить его голову себе на плечо, чтобы по-настоящему обнять. Это решение делает Майлза действительно счастливым, но в то же время это очень смущает. Майлз плотнее прижимается к Мигелю, а Мигель крепче прижимается к Майлзу. — Всё хорошо, всё будет хорошо, Майлз, — Мигель тихо шепчет. Майлз чувствует себя по-настоящему как дома, в полной безопасности.