Золото ее глаз

Подвинув стул, чтоб доставать до раковины, я залезла на него и стала мыть посуду. Подобного подвига ждать от мамаши не стоило. Выглядела она конечно как та еще чика, да еще и иностранка, но по характеру была абсолютным днищем. Управившись с посудой, я вытащила из холодильника яйца и колбасу, придвинула стул к плите и стала готовить завтрак на четверых. Маленькая хитрость — если строить из себя маленькую наивную хозяюшку, то новый хахаль матери не ударит, а наоборот — похвалит и может сунуть денюшку на конфеты. Ага, конфеты. Все уходило на продукты. Мать не работала, денег было совсем мало и я изо всех сил пыталась готовить вкусную еду из того минимума, что удавалось доставать. Я была хафу, полукровкой, и это тоже несло свои минусы и плюсы. Кто-то умилялся и угощал, кто-то оскорблял. Я пропускала мимо ушей, мнение людей меня никогда особо не волновало. Брат жутко оскорблялся, принимал каждое сказанное слово близко к сердцу. Он был готов бросаться в драку только при тени причины. Мы не были родными, ни единой каплей крови, но я все равно принимала его за своего. Мамашу отрицала, а его нет. Он тоже Ковен, любимая духовная семья. Изана был хорошеньким — сочетание белоснежных волос альбиноса и золотистой от природы кожи обещало ему популярность в будущем. В Ковен он попал уже будучи Изаной, вернее я его туда отвела. Это редкость, когда мир охраняли сразу два ковенца, но никто из нас не роптал. Вместе легче. В одну из ночей мы подслушали, что мать собирается сдать его в детдом, а меня отправить деду по отцовской линии. Мы переглядываемся. Что ж, настало время расстаться. Мы будем встречаться у Лекаря, скрытно, но путь все же должен быть у каждого свой. Это глупо, но мы проказываем по одному уху иглой и вставляем туда материнские гвоздики. — Парные серьги, серьезно? Тебя пацаны засмеют! — Глотки им перегрызу. Сама-то как будешь, гвоздик вообще не в твоем вкусе. — В моем вкусе брат, по которому я буду тосковать, так что это мое напоминание о разлуке и тоске. Изана смеется, прищурив свои светло-фиолетовые глаза. На следующее утро мы несговариваясь прикрываем уши волосами. Мать серьги не ищет, в впопыхах собирая наши вещи. Ее ухажеры иногда были не чисты на руку, так что ей не в новинку пропажа украшения. С братом прощаемся на станции. Я не беспокоюсь о нем, духовная семья приглядит за ним. Мать берет меня за руку и мы едем в Токио. — У тебя там будет двое старших братьев. Старый козел писал, что без проблем возьмет тебя в свой дом. Да хоть все семь братьев, а я в роли Белоснежки, главное с тобой уже надо расстаться. Чего я совсем не хочу. Я устала и уже сотню раз пожалела, что возродилась именно здесь. Поддерживало, что я была не одна. Изана всегда готов был подставить мне свое плечо. И сейчас эта сука собиралась нас разлучить. — Поклянись, что никогда не откажешься от меня? — говорю и чувствую, что того и гляди зарыдаю. Брат ласково гладит меня по волосам. — Никогда, маленькая. Ты же сама знаешь, что не смогу. Ты навсегда моя семья. Да и в Ковене мы часто сможем видеться. Я киваю, мысленно ненавидя предстоящую разлуку. Ненавидя эту ситуацию. Ненавидя гребанную суку, из-за которой я не могу остаться с братом. — Будешь хмуриться, морщинки появятся. Будешь как старая бабка. Мы перешучиваемся и переругиваемся, пока не приходит мать с собранной сумкой. Я была права, она собирается закинуть меня дедушке и свалить в поисках лучшей жизни. Она поворачивается к Изане и фыркает. — До приюта сам дошагаешь. Не было минуты, когда я ненавидела эту мразь сильнее, чем сейчас. Брат ободряюще мне улыбается и уходит первым. Не прощаясь. Я знаю, что этой носью мы снова увидемся в Ковене и надеюсь, что это показательное молчание задело тупую суку, зовущуюся нашей матерью. Через полтора часа мы с ней уже садимся на поезд и отправляемся в Токио. Около часа плутаний и мы останавливаемся около дома с додзе. Все это время я боялась, что она психанет и бросит меня одну. Я не доверяла никому, кроме Изаны. И на доброту прохожих к полукровке не расчитывала. Дверь открывает молодой парень, невысокий и достаточно миловидный на мой вкус. Он представляется Шиничиро и радуется мне, будто ему не ребенка на порог подкидывают, а мешок золота. Дверь открывают сильнее и мимо нас пробегает мелкий пацан, вереща, что опаздывает. Мать вручает растерянному Шиничиро сумку с моими вещами и документами. Я стерпливаю ее поцелуй и даже не морщусь. - Будь хорошей девочкой. Пошла нахуй! Я беру Шиничиро за руку и позволяю ему показать мне дом и мою комнату. Он знакомит меня с дедушкой и обещает позднее познакомить с Манджиро. Думаю... думаю, я присмотрюсь к Шини-куну и возможно смогу назвать его братом.