Мотыльки в клетке судьбы

Прошло несколько дней, за ними неделя. Девушка ходила озадаченной. Благо, Харучие часто уезжал по работе, и она была дома одна.  Сидя на кухне, где уже был готов ужин, брюнетка покачивала нервно ногой. Нужно было расслабиться и просто спросить. Не откажет ведь? Интерес лютый, да и мужчина не был похож на полного отморозка. На девушке было красивое кружевное белье и его рубашка. Отчего-то захотелось одеться именно так.  Санзу заходит домой, громко хлопая дверью. Устал сильно. Он снимает обувь и проходит по коридору, минуя дверной проем кухни, а после спиной возвращается назад:  — Хера себе… И тебе привет, Мия! — он заходит на кухню, горбясь от усталости и смотрит на стол. — Я ж тебе говорил, че тебе мучиться у этой плиты. Кнопку раз, кнопку два и еда у порога. Ну? Чего жарилась? — рассматривает он ее.  Она неуверенно пожимает плечами. В ручке сжимает одну из таблеток Санзу, поискав в интернете значение с этикеток. Выбрала самую слабую на случай, если не сможет расслабиться.  — Хотелось… Приготовить самой… Я готовлю не так хорошо, как в доставке, но… Показалось, что домашняя еда будет более подходящей…  — А ты… Чего раздетая? — чешет он затылок. — Типо… Здесь кто-то был?  Так быстро после изнасилования оправилась. Странно как-то это все.  — Я… Хотела надеть джинсы, но было жарко стоять у плиты, а больше… ничего подходящего не выбрала. Так плохо?  Девушка встает на пол, демонстрируя едва ли прикрытые бедра, где уже сошли синяки. — То есть… Здесь никого не было. Отлично.  Он подходит к ней вплотную и обнимает за талию, проходясь пальцами под рубашкой:  — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя?  Ее щеки вспыхнули огнем от смущения, но она смотрит на него уверенно… или почти.  — Я просто. подумала… у тебя… было много женщин и… — отводит взгляд, слова путаются, и она не может продолжить говорить об опыте и тому подобном.  — И что, что было много женщин? Мне до них какое дело сейчас, если ты здесь стоишь прекрасная? Если тебе хочется мною воспользоваться, чтобы просто понять как это, когда доставляют удовольствие — то я весь твой, — расставляет руки по сторонам.  — Лучше… Давай выпьем. Неловко так… — она отстраняется, а после поворачивается к столу, чтобы налить виски по стаканам. Незаметно для Харучие, делая вид, будто она зевнула, девушка закинула таблетку в рот и спрятала под языком.  Она развернулась и протянула ему стакан, где было побольше, себе поменьше. Никогда не пила ничего крепче виной детка, держись покрепче.  Он хмыкает носом и отпивает глоток. Никак не может оторвать от нее взгляда. И нет, он даже не смотрит на ее тело. Изучает ее лицо, а после смотрит в глаза:  — И что взяла?  Девушка смотрит в сторону, а после высовывает язык, где тут же исчезает розовая пилюля. Хотела расслабиться, чтобы не думать о том, что будет больно или пойдет не так.  — Понятно, — он положил щеку на ладонь. — Пойдем ляжем на кровать. Башка вертеться будет, мама, не горюй.  Мия быстро кивнула и направилась в спальню. Тело почти сразу бросило в жар, а приятное тепло разлилось по венкам. Она начала расстегивать рубашку, чувствуя, как Санзу подходит сзади.  — Как оно? — помогает снять ей рубашку и кидает ее куда-то на тумбу, но та скатывается. — Может, в ванную? Холодная вода, встанешь под душ. Я постою, чтобы не упала.  Девушка отрицательно мотает головой, а после поворачивается к нему лицом, смотря снизу вверх. В полумраке комнаты кружевное белье смотрится на ней преступно невинно.  — Я его дольше всего выбрала… думала. понравится или нет…  — Мне сильно понравилось, Мия, — он кладет ее руку себе на пах, а после убирает. — Спешу расстроить, если это твой первый раз, то будешь блевать скоро. Еще и алкоголя выпила…  — Тогда надо поторопиться… — произносит она, цепляется за его рубашку и тихо хихикает. Зрачки расширились, она определенно «опьянела». — Ну же… Пожалуйста…  Акаши тут же касается ее губ своими и медленно тащит к кровати. Роняет ее спиной и нависает над ней, проходясь пальцами правой руки по трусикам. Он снимает их и кладет аккуратно на тумбу возле кровати. Гладит ей клитор, чтобы намокла.  — Только не напрягайся. Чувства обостряются, как ты себя поведешь, я не знаю…  — Хорошо… — произносит она тихо. От его касаний все тело покрывается мурашками. Девушка прикрывает глаза. — такие… Горячие пальцы…  Харучие целует ее шею, губы, не переставая ласкать. Когда та уже намокла, он стягивает с себя брюки и входит медленно в лоно. Двигается умеренно, не хочет, чтобы ей было больно.  Она тихо постанывает, стоит ему войти целиком. Девушка обнимает молодого человека за шею, поддается ему навстречу телом.  — Все в порядке, Боб Марли? — смеется он тихо и целует ее в щеку.  — Боб… Кто? — она тоже смеется, а после  — Боже, совсем маленькая… Не знаешь, кто такой Боб Марли? — он смеется снова и гладит ее по щеке, слегка ускоряясь. — Никто не посмеет тебя больше тронуть, кроме меня. Ты моя, Мия. Может и не вспомнишь, что я сейчас говорю…  Она смотрит на него, ощущая чувство эйфории, полной. Мало того, как подействовал препарат, выпила, так еще и он внутри нее. Стыдно будет за такое поведение, но она притягивает его к себе ножками, обвивая, поднимается до предела, насаживаясь на член, а после целует его губы, кусает их, наслаждаясь процессом. Мужчина вбивается в нее довольно резко, но на медленной скорости. Мычит ей в губы и улыбается, сминая их в поцелуе.  — Ты чертовски хороша… — он нависает над ней сильнее, все ближе становится. Дышит ей прямо в губы, постанывает.  Девушка гладит его спину, плечи, не знает куда деть себя. Трется грудью о его рубашку и кажется, что сейчас чувствительна каждая клеточка ее тела. Это будто другой человек. Изане или Мин Юнги следовало просто напичкать ее чем-то, и она сама пошла бы на все ради того, чтобы испытать такое наслаждение.  Мия вскрикивает, громче с каждым толчком.  — Харучие… Еще… Еще… Пожалуйста, мне мало…!  Санзу ускоряется и поглаживает низ ее живота, спускаясь к чувствительному шарику. Большой палец слегка надавливает на него и поглаживает.  — Достаточно, куколка? Или хочется еще?  Она скулит протяжно, елозит под ним.  — Еще… еще… — просит словно в бреду. Она уже вся мокрая насквозь, настолько, что он хлюпает в ней, делая хлопки двух тел еще громче.  Санзу ускоряется. Уже вдалбливается в нее на всех скоростях. Хрипит, целует ее губы, спускается дорожкой к груди, оттягивает чашечку лифчика, чтобы смять ее грудь пальцами.  — Малыш, тебе хорошо?  — Мне… Никогда не было так хорошо… — произносит она на выдохе, прогибается в спинке и кончает под ним. Ножки дрожат в коленях, сползают по постели вниз, но она тщетно пытается держать их в прежнем положении. Харучие замедляется и двигается до тех пор, пока не будет близок к концу. Он смотрит на ее лицо, целует ее щеки, губы, а после выходит из нее и кончает на постель. Быстро натягивает штаны и усаживает девушку, кладя голову ей на плечо:  — Как ты себя чувствуешь, куколка?  Она довольно мычит, целует его шею, чуть кусает. Неужели мало? Да она под полным кайфом. Однозначно будет плохо на утро, может, даже раньше, но сейчас ей хочется большего.  — Еще… Хочу… Можно?  Он хватает ее лицо ладонями.  — Зай, ты куда так разогналась? Тебе вообще не плохо? Не мутит? — смотрит он в ее зрачки, будто никогда таких не видел. Усаживает ее себе на бедра и улыбается, хлопая ресницами. — Кайфовая…  Она водит по его члену пальчиками, будто и впрямь мало. Ждёт, пока нальётся кровью снова, а сама трется о его штаны и плевать, что запачкает. Целует его шею, за ушком, закусывая его кожу.  — Моя сладкая и ненасытная… — дышит он ей в шею, — Как ты хочешь, чтобы я тебя взял? — гладит он ее спинку, целуя ключицы.  — Хочу… Чтобы… Как… Ах…  Она даже слова собрать не может в кучку, только отстраняется от него, а после падает грудью на постель, задирая зад. Ложится щекой на одеяло, смотрит на него жалобно, чуть повернув к нему голову.  — Харучие-е…- скулит она его имя. Сама мокнет, у нее блестящие капельки собираются меж складочек, намереваясь стечь вниз.  Он млеет от ее вида. Спускает брюки вновь, подлезая к ней. Трется головкой о складочки, чувствуя, как орган становится чуть ли не каменным.  — Куколка… — подрыкивает он и входит в нее вновь, выпуская довольно громкий стон. Он касается пальцами ее сосочков и поглаживает их, двигаясь в ней довольно быстро.  Девушка вскрикивает, прикрывает глаза, цепляется за постельное пальцами, сжимая его, двигается ему навстречу и плевать, что завтра все болеть будет от того, с какой силой он врезается в нее. А уж про голос вообще можно молчать, она его сорвала от криков. Теперь раздаются только хриплые стоны и скулеж.  — Я так… Скоро… Снова будет очень приятно.  — Будет… Будет, Мия… — он отдается ей полностью. Не звереет, делает ей приятно. Целует ее спинку, собирая губами мурашки. Даже если решила не быть его, то она все равно будет его. Он так решил. Не отдаст ее никому.  — Я скоро… Поторопись, дорогая… — он снова постанывает, ощущая, как пульсирует орган внутри. Она кончает вместе с ним, прогибается как кошка во время течки, лишь бы только получить желаемое, вскрикивает сладко, протяжно, утыкаясь мордочкой в постель. Сжимается вся. И после прошлого раза было тесновато, а теперь и вовсе.  Мия тяжело дышит. Немного переведя дух, она оборачивается е нему головой и смотрит снизу вверх своими блестящими от удовольствия глазами. Ради такого стоило дать ей принять дури.  Акаши прячет член и наклоняется над девушкой, целуя ее в губы:  — Не хочешь в душ, моя радость? — рассматривает ее глаза и улыбается, поглаживая щеку. Такая вся удовлетворенная, как и он сам. И как можно было так издеваться над ней?  Она коротко кивает, а после еле поднимается. Все тело ватное, не слушается, она несколько раз падает.  Мие стало плохо через несколько часов после того, как они уснули в обнимку, ещё пару раз отдавшись в душе, пока смывали прежнюю усталость. Она прочистила желудок, умыла лицо холодной водой и посмотрела на себя в зеркало. Глаза чуть красные, лицо бледное, но в целом ничего не поменялось.  — Куколка, — дует губы розововолосый, щурясь от яркого света в ванной. Он обнимает ее сзади, — Я же сказал разбудить меня, — говорит он хриплым голосом. — Тебе лучше? — целует он ее в щеку, кладя голову ей на плечо снова.  Она отводит взгляд от зеркала в сторону. На щеках выступает предательски румянец. Все помнит от и до, как кричала, как просила еще, как извивалась от его касаний, как получала наслаждение, от которого все ноет внутри. Это другая боль. Приятная.  — Не… Не смогла разбудить… Не успела…  — А… Ничего страшного. Все дерьмо же ушло, да? Можем идти ложиться снова? — он не отлипает ее. Стоит сонный, обнимает ее одной рукой, второй чешет ягодицу в шортах.  — Идем. — тихо произносит, разворачивается к нему лицом, а после утыкается в грудь моськой. Мия поднимает его выше, смотря в его лицо.  — Вау… — произносит, у самой зрачки ещё довольно большие. Видно, не отпустило до конца. — ты такой красивый…  — Боже… В каком месте я красивый? — улыбается он ей. — В зеркало глянь. Это ты красивая, замечательная и очаровательная, Мия, — чмокает он ее в нос и улыбается снова, поглаживая ее по голове.  — Да как это где? Везде… — Она гладит его по щекам, после уголки губ. — они мне нравится… Такие… Необычные… Я бы их постоянно целовала. Так. Кажется, меня снова понесло! Нужно срочно идти спать. А то я чувствую себя каким-то ненасытным животным.  — Пойдем-пойдем.  Он ведет ее в спальню и укладывает на кровать. Обнимает, накрывая одеялом и вздыхает.  — Типо… Давай встречаться, а?  — Ты меня к себе уже, итак, забрал… Я и без этого вся твоя… Мне все ещё нужно ответить? — спрашивает, устроившись в прежнее положение между ним и его рукой. Он сонно и хрипло посмеялся: — Нет. Все понял, Мия.  Харучие целует ее и треплет за щеку устало. Прикрывает глаза и подтягивает девушку к себе ближе, закидывая ножку на себя. Рукой гладит ее бедро, пока не заснет из-за ее запаха, который умиротворяет каждую клетку его тела.